Савада Тсунаёши — Истинное Небо

Образец 69 после пересадки держали отдельно от других камер, где держались другие подопытные. Его камера находилась на четвертом подземном этаже, где помимо его "комнаты" были только лаборатории отдела, изучающего "Зооморфных носителей пламени", сокращённо ЗНП. "Зооморфный" — это существа (люди, в нашем случае), наделённые какими-нибудь качествами животных, например Бог Ра (Египетский бог с головой сокола). Его держали в камере, подобной тсуниной. У него так же высасывали пламя, которое было на пике силы после пересадки глаза, в отличие от тела ребёнка. На вид ему было тринадцать-четырнадцать лет, но слишком худощавое из-за экспериментов и бессонных ночей после пересадки тело были длинным, непропорциональные руки и ноги делали его младше года на два, если не на четыре. Болезненный и измученный взгляд, тёмные круги под глазами и грязные, запутанные волосы — выглядело всё это ужасно. Только в последнее время у него иногда, когда он задумывается, появляется странная, пугающая усмешка...

POV Мукуро

После того как над нами стали проводить опыты, я плакал только два раза: после первого опыта и после того, как проверяли болевой порог. Но даже ту боль я не могу сравнить с той, которую я испытал после пересадки. Это было ужасно. Кости будто ломались, протыкая органы. Тело горело и кололо, как током ударило. Кровь кипела, желая вырваться. Голова гудела, как от удара. В сознании всплывали воспоминания из Ада. Это продолжалось на протяжении нескольких дней. После болело всё, даже волосы и пальцы ног. Я не мог двинуться, меня даже кормили с ложечки, правда, когда я попытался откусить палец кормящего, еду просто оставляли рядом со мной. А что я мог? Я опрокидывал и ел с пола. Я пытался двигаться, получилось не сразу. Вскоре я смог сесть, а после встать, с каким трудом, но всё же. А через месяц в голове начал слышаться голос, хотя, скорее, шёпот. Он был ненавящий и тихий, но я мог расслышать каждое слово. Большую часть он шептал: "Я заберу твоё тело, я заберу его себе. Я оживу", — и странно смеялся. Иногда он что-то рассказывал про мафию и про то, что он вознесёт Вонголу, что ей не будет равной. Он опутывал моё сознание невидимыми, слабыми путами, которые сжимались всё сильнее. После того как я немного окреп (если это вообще тут возможно), я попытался скинуть воздействие и, что удивительно, это получилось. Видимо, у "таинственного шептуна" очень мало сил, а у меня их становиться всё больше. Ещё с начала экспериментов я хотел сбежать, но так же я прекрасно понимал, что я должен накопить силы и продумать план, иначе ничем хорошим это не закончится. И вот, пока накапливаю пламя, думаю, как именно мне это провернуть. Недавно я заметил, что у учённых есть распорядок опытов. Да, да, распорядок опытов. Больше всего мне приглянулись два парня примерно моего возраста. Один животноподобный, а у второго зрение как у прицела винтовки. Они единственные более-менее держатся. Они всегда проходят мимо моей камеры. А если учесть, что у нас на одежде есть огромные карманы и то, что коридор узкий, постаравшись, можно подкинуть записку. Так я и сделал, когда охранник отвлёкся на ученого, проходящего мимо. Записку я отдал парню с кодом под глазом. Он заметил, но не показал этого. Мы переписывались примерно полтора месяца. Мало, конечно, но каждый старался написать побольше и мелкими буквами. А писали мы фломастером, что выпросили у новенького охранника "порисовать". Он глупенький, думал, дети любят рисовать. А мы уже не дети — мы подопытные, нас за людей не держат, не то что детей. Но, видимо, ему об этом ещё не рассказали. После тщательной, хоть и короткой, проработки плана мы окончательно подготовились к побегу. Когда был ночной обход камер, я незаметно стянул у невнимательного "шкафа" ключи от наручников, которые были надеты на всех подопытных. Буквально через час по этому же коридору шли Кен и Чикуса (те, с кем он договорился). Тихо, стараясь не звенеть спасительными ключами, я кинул их Кену, что шёл ближе всего к решётке. Тот, ловко поймав, попытался так же тихо открыть замок на руках. Получилось, но они слишком громко звякнули, и их услышал остолоп (охранник), кинувшись на блондина, хотя его ударить, но тот оказался проворнее, увернувшись от удара кулаком в лицо, сделал подсечку, а пока тот падал — быстро надавил на сонную артерию, убивая. Это произошло так быстро, что я еле успел заметить движение руки по направлению на шею. Кинув ключи Чикусе, начал искать ключ от моей камеры. Послышался приближающийся топот тяжёлых сапог по полу, поэтому, плюнув на ключи, полузверь просто снёс дверь мощным ударом ноги. Когда прибежали другие охранники, было поздно. Я свободен. Дальше скажу только то, что было много крови, трупов и прекрасных лотосов, покрытых кровью врагов. Ими зарос весь этаж. По дороге к выходу мы встретили группу учёных. Там в резне участвовал не только я, но и парни, которые в прошлый раз просто стояли и смотрели. Убили всех, кроме одного. Заплетающим от страха языком он что-то протараторил, но после того, как его слегка приложили об стенку, он начал говорить более понятно и чётко: — Прошу, не убивайте, не убивайте... Скажу что угодно, только не убивайте... — хныкал тот. Весь его халат был в крови, а нога вывернута под неестественным углом. Я держал его за рубашку, и он висел наполовину в воздухе, дрожа от страха. Глаза то и дело закатывались, но после того, как я его хорошо тряхнул, он снова смотрел на меня испуганными глазёнками. — Есть ли ещё подопытные? — железный тон, сдерживаюсь, чтобы не свернуть ему шею. — Д… да, н-но они в плачевном состоянии и вряд ли доживут до в-весны, — жмурится, боится, мразь. Как же мне хочется быстрее прикончить его и сжечь это место к чёрту, заживо с сволочами, что убивали и уродовали нас. — Где главная комната? — коротко спрашивает Чикуса, с презрением и злобой смотря на доктаришку. Тот трясся, показал на поворот в конце коридора. Оказывается, мы были рядом, удивительно, что сюда ещё все учённые не сбежались, хотя, наверное, они попрятались, как крысы, желая нанести удар со спины. Падлы. Я просто отпустил его, а когда тот упал, прошёлся по нему, идя дальше. Позади я слышал последний крик учёной свиньи и довольный (сытый?) рык Кена. Мы прошли до конца коридора, где за поворотом была одна единственная дверь. Открыв её с ноги, да так, что она слетела петель, я прошёл в внутрь. Как я и думал. Несколько учённых мертвыми телами валяются посередине комнаты, а остальные сидят в тёмных углах, смотря безумными и испуганными глазами на нас, вместе с пистолетом в руках, а у кого-то был даже скальп, поблёскивающий при свете лампы. — Кен, — тихий приказ моим голосом, и через несколько секунд все мертвы. Не зря я всё же взял их с собой. Кен очень сильный и выносливый, а главное послушный зверь; Чикуса преданный, изворотливый, ловкий и умный — вторая голова всегда кстати, именно вместе с ним я разработал план, благодаря которому большинство учёных и все охранники мертвы, а мы скоро станем свободны. Взял с пола выроненный кем-то окровавленный скальп, белый сухой халат и, подходя, положил халат рядом компьютером. Чикуса кинул мне спирт, что украл в лаборатории, и я быстрым движением вылил всю бутылочку на ткань и подошел к компьютеру, одной рукой сжимая скальпель, а другой нажимал на кнопки. Вскоре на многочисленных экранах появились видеокамерные записи всех комнат, коридоров, лабораторий, но, не найдя нигде двери с надписью выход, сказал: — Кен, Чикуса, обыщите комнату. Где-то должен быть запасной выход. Пока они ищут выход, я выключаю водоснабжение и пожарную сигнализацию. Вскоре раздаётся треск дерева и, повернувшись, довольно усмехаюсь. Нашли. С размаху воткнув скальпель в компьютер, ухожу. Даже не оборачиваюсь, а зачем? Я и так знаю, что халат, что я оставил, загорелся, став причиной возгорания. Мы быстро спускались вниз. Чем ниже мы спускались, тем прохладнее становилось. Я чувствую свежий воздух. Теперь мы не просто быстро спускаемся, мы бежим, перепрыгивая ступеньки. Скорее. Скорее. Уже виднеется выход. С размаху вышибаем дверь (хобби такое у нас, странное). Нас обдаёт порывом морозного воздуха. Мы выбрались. Мы видим Небо.

Конец POV Мукуро