Шанс на жизнь

      Удаляясь от дома, Лучезар улыбался, вспоминая восторженные слова Шисэйна о селении. Они не могли не радовать: только душа с чистыми намерениями могла почувствовать всю красоту дома солнечного народа. А мысль о том, что дроу был в восторге и от его — Лучезара — жилища, грела сердце и вызывала какое-то странное ощущение, не испытываемое им ранее.       Однако ему стоило идти быстрее, чтобы не заставлять отца ждать ещё больше. Ускорив шаг, юноша поспешил к Дому, желая скорее узнать, для чего же его позвал Светомир.       Подойдя наконец к покоям отца, Лучезар остановился и глубоко вдохнул, успокаивая бешено стучащее сердце. Лишь после этого он позволил себе трижды постучать в резную дверь.       — Входи, Лучезар, не стой на пороге, — донеслось из комнат. — Иначе всю жизнь простоишь там, будто деревце тонкое.       Не думаю, что когда-нибудь смогу простоять здесь дольше положенного, отец, — с усмешкой ответил юноша и вошел внутрь.       Покои правителя были залиты солнечным светом, проникавшим отовсюду сквозь резные стены и огромные окна, прикрытые лишь тонким занавесом. Напротив двери за большим, крепким столом в не менее массивном кресле, сидел статный мужчина, поднявшийся навстречу Лучезару.       Светомир — а это был именно он — был высоким, стройным мужчиной, облаченным в длинную светлую тунику поверх штанов и рубахи. Ворот и рукава туники покрывала сложная вязь узора, ею же были украшены пояс и сапоги. Русые волосы до плеч стягивал золотистый шнур, а шею украшало золотое ожерелье с тем же узором, что и на одеждах. Светло-серые глаза смотрели с теплотой и легкой усталостью — постоянной спутницей любого правителя.       Молча он подошел к сыну и заключил в объятия. После, отпустив ошарашенного Лучезара, светло улыбнулся ему и сказал:       — Сын мой, что же ты стоишь, будто не я перед тобой, а чудо странное? Пойдем, выпьешь со мной, я хочу кое-о-чем с тобой побеседовать.       Лучезар, надо признать, быстро справился с удивлением и последовал за отцом в дальние покои.       Там, расположившись на пестрых подушках, они неспешно пили принесенное Светомиром молодое вино и молчали. Каждый думал о своем. Через некоторое время Лучезар, мучимый любопытством, спросил.       — Ты сказал, что хочешь побеседовать со мной, отец, однако сейчас лишь молчишь. Скажи, что же ты хотел сказать мне?       — Всего лишь некоторые новости, которые я вскоре сообщу всем жителям селения. Но тебе, думаю, стоит узнать их пораньше.       Правитель выдержал небольшую паузу, наблюдая, как юноша перебирает пальцами кисти подушек. Когда-то и он так нервничал в ожидании любого известия…       — В скором времени к нам приедет посольство от светлых эльфов… Они уже давно хотели посетить наше скромное селение, и вот, наконец, решились. А позвал я тебя и потому, что хочу, чтобы ты показал нашим гостям селение и всячески помог им, если будут у них вопросы.       — Посольство светлых эльфов? — Лучезар удивился словам отца, ведь очень давно в селение солнечного народа не появлялись посольства каких-то народов.       — Да, именно так. — Светомир улыбнулся. — Я понимаю твое удивление, сын, но также хочу спросить, принимаешь ли ты мое решение? Если не желаешь, могу попросить Заренку заняться этим.       — О, отец, не волнуйся, — поспешил успокоить его юноша. — Я смог успокоить разгневанных птицедев, мне ли не справиться с посольством? Конечно же я принимаю твое решение.       Лучезар действительно мог отказаться от поручения отца, ибо никто не в праве лишать выбора детей Солнца, даже их правитель. Поэтому не удивился, услышав подобный вопрос от того, кто, казалось бы, имеет полное право приказывать всем своим подданным.       Согласившийся с решением правителя Лучезар попрощался и собрался было идти, как тот остановил его и сказал:       — Ещё хочу похвалить тебя за то, что ты спас невинную душу от смерти. Помогать живым — дело хорошее и угодное Солнцецвету, а потому я очень рад, что ты не оставляешь без своей помощи даже незнакомцев.       Юноша изумленно застыл, не в силах понять, откуда стало правителю известно о том, что он спас Шисэйна. Застыл и молчал, не зная, что сказать.       Видя смущение сына, Светомир продолжил.       — Не ты один, друг мой, общаешься с жителями Леса. Поэтому не удивляйся, что я все знаю, и послушай меня внимательно. Душа у спасенного тобой бурлит и волнуется, а разум прибывает в смятении. Израненной душе непросто оказать помощь, ежели она сама того не желает. Тебе придется, раз уж хочешь помочь ему, приглядывать за ним и окружить заботой. Быть может, тогда он и сможет исцелиться.       Долго молчал Лучезар после этих слов, а потом поднял на Светомира полный решимости взор.       — Благодарю тебя за совет, отец. Ты прав, ему необходима помощь… И кто, кто, если не я, его спаситель, способен её оказать? А теперь прошу отпустить меня, чтобы я смог поспешить к своему новому другу.       Во второй раз попрощавшись с отцом, юноша удалился. В этот раз его никто не останавливал…

***

      Возвратившись домой, Лучезар поспешил найти Шисэйна. Слова отца будто вплелись в его мысли и никак не хотели их покидать. Он боялся, что за время его отсутствия с дроу могло что-то случиться.       Но тот всего лишь спал в саду, неосознанно держась рукой за стебель Подсолнушка. Почувствовав прилив необычайной нежности, юноша отнес его в дом и уложил на кровать, после чего вернулся к любимому подсолнуху.       Разговор с Подсолнушком оставил в душе Лучезара странный след: он знал, что тот говорил правду о страданиях Шисэйна, и сочувствовал дроу, но отчего-то радовался, что гостю будет нужна его помощь. Решив, что подумает об этом в другой раз, юноша пошел в дом.       Там, не зная, чем себя занять, он начал рассматривать спящего Шисэйна, поражаясь тому, как красиво может блестеть тёмная кожа в закатных лучах. Всё, начиная с трепещущих белоснежных ресниц до тонких пальцев, сжимающих простыни, захватило его внимание. Юноша всматривался в лицо дроу и пытался угадать, что же тому снится.       Внезапно белые брови Шисэйна нахмурились, а сам он заметался по кровати, что-то шепча.       Прислушавшись, Лучезар ужаснулся: то были мольбы о помощи и просьбы прекратить мучения.       Но кто? Кто мог так сильно истязать это прекрасное создание, что кошмары мучают его даже в благословленной земле? Кому хватило тьмы в сердце для подобных злодеяний? И как он сейчас может успокоить Шисэйна?       Не зная, что делать, юноша заключил в свои ладони руку дроу и слегка сжал, пытаясь успокоить, но это не помогало. В отчаянии, Лучезар поднес тонкое запястье спящего к своим губам.       — Тише, тише, друг мой. Не стоит возвращаться к кошмарам. Все хорошо, ведь я рядом… Я всегда рядом.       Так сидел он, не считая времени, пока Шисэйн не успокоился и не задышал ровно, будто и не был недавно мучим кошмарами.       Тогда юноша осторожно положил руку дроу тому на грудь, а сам тихо вышел во двор. Его терзало чувство собственного бессилия, невозможности помочь. Он знал, что эти кошмары будут еще долго мучить его нового друга.       Опять вспомнил Лучезар слова отца и Подсолнушка о том, что душа Шисэйна изранена, и ей нелегко будет помочь. Тогда он и представить не мог, насколько сильными были страдания дроу, а сейчас был абсолютно беспомощен и растерян.       Но кто же мог быть настолько жестоким? Что за ужасные люди причинили такую боль Шисэйну? Сейчас Лучезар как никогда хотел знать всё, через что прошел дроу, всю историю его жизни.