Гостья из вечности

В предпоследний день «боровского сидения» между Виктором и Фелисией произошёл жаркий спор. Всё началось с самой невинной фразы – Тедов посетовал, что в квартире слишком душно и предложил открыть окно. Лисси по своей всегдашней привычке втянула воздух ноздрями и неожиданно разразилась градом упрёков в сторону мужчины. – Ты говоришь, что тебе душно? А представляешь, как душно мне? Я не могу долго жить без леса, я задыхаюсь... Я здесь зачахну! – Если хочешь, мы можем уехать сегодня же, – ещё не произнеся до конца фразу, Виктор пожалел о том, что начал её. Девушка посмотрела на него обычным печальным взглядом, к которому Виктор уже успел привыкнуть, и заявила: – С тобой я никуда не поеду. Мы не можем быть вместе. Ты бросишь меня! – После всего, что произошло между нами за последнюю неделю, ты, кажется, могла бы мне доверять! – вспылил он. – Я не собираюсь тебя бросать! Неужели ты думаешь, что сейчас, когда в моей жизни наконец появилось что-то по-настоящему интересное, я упущу его? – Ты не знаешь ни шведских обычаев, ни шведского языка, – продолжала упорствовать Лисси. – Выучу, – заверил её Тедов. – В крайнем случае, если ты окажешься недостаточно хорошей учительницей, попрошу о помощи Максима. Он пытался шутить, но на лице Фелисии не возникло даже тени улыбки. – Тебе станет скучно в лесу. Ты слишком привык к городской жизни, – грустно сказала она. – Откуда тебе знать, что я не смогу отвыкнуть от неё? – возразил Виктор. Судя по тому, как глубоко вздохнула отвернувшаяся к окну Фелисиа, рациональные аргументы у неё закончились. А из того, как она нахмурилась, вновь повернувшись к Виктору, следовало, что она осталась при своём мнении: с ним лететь нельзя. Тедову вдруг пришло в голову, что девушка вполне может сбежать ночью, и потом он её не найдёт. От этой мысли по спине мужчины пробежали мурашки. Он стал лихорадочно размышлять, думая, что ещё можно сказать Фелисии, и решение неожиданно пришло само – такое простое и ясное, что, думай Виктор над ним всю неделю, и то не получилось бы лучше. – Ты сказала, что тебе нужен лес, но ты не уточнила, должен ли этот лес быть шведским или подходит любой лес, – он вопросительно взглянул на девушку. – Не обязательно шведским... стоп! – Фелисиа вскинула голову. – Что ты задумал? – На левом берегу есть очаровательный лесок. Как-то раз мы с Арсением и ещё несколькими друзьями ездили туда на пикник. Можно прямо сейчас, пока ещё тепло, купить палатки, еду, всякие другие нужные вещи и поехать туда. Проживём там недельку, до холодов. Как, не соблазняет? Судя по лицу Фелисии, её действительно заинтересовало предложение Виктора. Подумав, она решительно тряхнула рыжими кудрями и выдала абсолютно не шведскую фразочку: – Эх, была не была! Поедем! *** Конечно же, выполнить план на все сто процентов не удалось, как, впрочем, и всегда у Виктора. Лариса Ивановна, когда жильцы за чаем поведали ей о своих намерениях, решительно возразила: – Никаких палаток! У меня внук в прошлом году вот так прожил недельку в палатке, а потом выяснилось, что его клещ укусил! – И он заболел? – ахнул Виктор. – Не заболел, но помотаться по больницам ему пришлось, – Лариса пристально посмотрела на Тедова. – Так что даже не думайте селиться в палатке. У моей двоюродной племянницы там дача, и гостям Леночка всегда рада. – Но ведь сейчас октябрь, никаких клещей быть не может! – попробовала поспорить Лисси, но старушка сердито блеснула глазами из-под очков и заявила, что погода сейчас неустойчивая, дождливая, и застудить что-нибудь важное можно в два счёта. Слова Виктора о том, что они не хотят никого стеснять своим присутствием, тоже разбились о железобетонный аргумент Ларисы: «Леночке вы нисколько не помешаете!» Вскоре хозяйка квартиры созвонилась со своей родственницей и, получив полное согласие, продиктовала жильцам адрес Леночки. Собрав вещи, попрощавшись с Ларисой Ивановной и выслушав массу наставлений, Виктор с Фелисией тронулись в путь. Два часа езды в автобусе старого образца способны утомить даже очень выносливого человека, поэтому неудивительно, что сошедшая с него парочка чувствовала только усталость и раздражение. Впрочем, по дороге к дому эти ощущения смягчились, а потом и вовсе исчезли, сменившись тихой умиротворённостью. Октябрь был на удивление тёплым, светлая берёзовая аллея, казалось, была окутана тихим золотистым сиянием, а в воздухе дрожали и переливались мокрые ниточки паутины. Здесь пахло дождём, свежестью и чем-то таким, что отчётливо ощущалось всеми пятью чувствами, но не имело названия. Наконец аллея закончилась, и показался домик – двухэтажный, выкрашенный белой краской, и необыкновенно привлекательный. Он выглядел старомодно, но в самой старомодности было что-то милое, навевающее воспоминания о детстве и юности. Двоюродная племянница Ларисы Ивановны, Леночка Панфилова, оказалась очень приветливой молодой девушкой со светло-рыжими, почти русыми волосами и серо-зелёными глазами. Что-то неуловимое придавало ей сходство с Фелисией. Виктора это настораживало – он понимал, что тихая, неприметная красота Елены на самом деле может посоперничать с яркой красой Лисси. Хюльдра это тоже заметила, но не придала значения – или очень искусно сделала вид, что не придала. Обе девушки держались друг с другом подчёркнуто вежливо и слегка настороженно, а Виктор чувствовал себя неловко. Впрочем, ничего страшного не произошло. Разложив вещи в уютной комнатке, Виктор и Фелисиа выпили с Леной чаю, поговорили о Ларисе Ивановне, сойдясь во мнении, что она очень заботливый и трудолюбивый человек. Чувство неловкости усилилось, когда наступил вечер. Елена, пожелав гостям спокойной ночи, удалилась в свою комнату, которая находилась едва ли не в другом конце дома. Виктор снова сделал попытку обнять Фелисию, но девушка змеёй выскользнула из-под его руки. – Не надо. Я не хочу, чтобы ты привязывался ко мне. Потом будет больно расставаться, – с этими словами Лисси ушла в соседнюю комнату. И всю ночь до самого рассвета Тедов ворочался на кровати и пытался понять – почему же Фелисиа так боится физической и духовной близости? *** Но на следующий день к ним обоим вернулось хорошее настроение. День обещал быть ясным и солнечным, и Елена настоятельно советовала постояльцам погулять. – Вы когда-нибудь были в нашем лесу? – Давно, лет пять или шесть назад, – ответил Виктор. Фелисиа помотала головой. – Тогда вы обязательно должны посмотреть! Он такой... – девушка мечтательно зажмурила глаза, не в силах подобрать нужные слова. – Такой красивый, такой... поэтичный! Я почти постоянно гуляю и делаю фотографии. Если будет время, я вам их покажу, но будет лучше, если вы всё увидите сами. – И воздух здесь очень свежий, – Лисси наконец-то дышала полной грудью. – А ещё здесь ежи водятся. И белки. А если повезёт, можете даже увидеть лисицу. – А хищные звери здесь есть? – скрывая улыбку, поинтересовался Виктор. – Ни волков, ни медведей, ни даже ядовитых змей, – Лена вдруг прыснула. – Разве что на заблудившихся туристов наткнётесь, – затем она посерьёзнела. – На самом деле, будьте осторожнее, а и вправду можно надолго заблудиться, а ночи сейчас холодные. Вскоре Панфилова улетела куда-то вдаль по своим делам, а Виктор и Фелисиа отправились в лес. Светлые берёзы в золотистых уборах, встречавшие их у самого дома, постепенно сменялись тёмно-зелёными елями, огненно-красными рябинами и множеством других деревьев, которым ни Виктор, ни Лисси не знали названий. В воздухе, как и вчера, мерцали тонкие паутинки, огоньками горели на них капельки недавнего дождя. По небу словно провели огромной губкой, стирая всю пыль и грязь – таким чистым оно казалось. Чем дальше заходили наши герои в лес, тем выше становились деревья, мощнее и величественнее поднимались их кроны. От чистого воздуха с непривычки кружилась голова. Не хотелось ничего говорить, умами завладевало только одно желание – идти по лесу и впитывать в себя его красоту – одновременно такую хрупкую и такую... вечную. Виктор был в храме всего один раз и то на экскурсии, но сейчас он сравнивал лес именно с храмом. Где ещё, как не в храме, очищается душа, стремится ввысь, к невероятно синим небесам, мысль, и кажется, что всё тёмное и тяжёлое, что было в твоей жизни, ушло из неё, оставив после себя незамутнённое пространство? У небольшого, затянутого ряской и тиной озерца Фелисиа остановилась. – Как здесь тихо... – прошептала она. – Мне это место напоминает храм, – также шёпотом ответил Виктор. – Ты когда-нибудь была в храме? Она замотала головой так энергично, что огненные пряди вновь упали на лоб. – Тебе нельзя из-за... из-за того, что ты хюльдра, да? – Говорят, что хюльдра станет обычной человеческой женщиной только в том случае, если она обвенчается с любимым в церкви. У неё отвалится хвост, и она лишится своих волшебных сил. Когда дядя рассказал мне это, то я поклялась, что никогда не зайду в храм. – Разве можно назвать любимым того, кто лишает хюльдру её сущности? – искренне удивился Тедов. Он поднял голову, чтобы посмотреть на девушку, но тут в поле его зрения мелькнуло что-то рыжее. – Лисси! Девушка обернулась и ахнула. И было от чего ахнуть – в нескольких шагах от них стояла великолепная пушистая лиса с белой грудкой. Она слегка склонила голову набок, будто недоумевала, кто пришёл в её владения. Фелисиа протянула руку и наклонилась вперёд. В отличие от собак, лиса не стала кусать хюльдру. Она тоже потянулась носом вперёд, но тут у застывшего Виктора вырвался полувздох. Лисица в ту же минуту подпрыгнула и исчезла, вильнув хвостом на прощание. – Ты её спугнул! – возмущённо вскрикнула Лисси, оборачиваясь и... полетела в воду. Буквально через минуту она, смеясь и отфыркиваясь, вылезла на берег. Платье было насквозь мокрым, а волосы измазались в тине. – Надо возвращаться, – сквозь смех проговорил Виктор. Но Фелисиа, видимо, решила иначе. В следующий момент она рывком стащила платье через голову. Зелёная ткань опустилась на траву, вслед за ней полетело и бельё. Виктор загляделся на стройную фигуру и пушистый рыжий хвост... А потом всё произошло также, как и в прошлый раз. Только вместо шампанского голову кружил и пьянил свежий воздух, а скрывать Фелисии было нечего. И полетела на траву одежда, подобно срывающимся с ветвей листьям, и всё закружилось, замелькало в пёстром хороводе. Казалось, сам лес застыл, затаил дыхание, чтобы не мешать тем двоим, что сливались в одно целое на берегу дикого озерца. И оба сознавали, что это правильно, что всё происходит именно так, как нужно. И всё то мрачное, непонятное, что было между ними, растворялось, таяло в лесном воздухе...