Гостья из вечности

Дождь ударил неожиданно и сильно, застучал по листьям и траве, прошил тонкими серыми нитями воздух. Смеясь и переговариваясь, Виктор и Лисси оделись и пустились бежать к дому. Серые тучи, застелившие небо, казалось, стремились выплеснуть на землю всю содержащуюся в них влагу. К тому времени, когда влюбленные добрались до дома, они насквозь промокли, но настроение им внезапно начавшийся ливень ничуть не испортил. Весь оставшийся день Тедов с хюльдрой сидели у окна, пили горячий чай и разговаривали обо всём на свете. И полились дни – долгие, наполненные свежим и чистым воздухом дикого леса. Виктор с Фелисией целыми днями бродили по нему, выискивая всё новые и новые места. Постепенно перед ними открывалась невидимая простому человеку жизнь лесных обитателей. К великому огорчению девушки лиса никак не хотела идти на сближение, хотя то и дело маячила в кустах рыжим огоньком. Как-то раз Виктор в буквальном смысле слова наткнулся на ежа, сердитым клубочком выкатившегося из кустов. Ёж фыркнул и, громко шурша листьями, исчез в других кустах, а Фелисии пришлось залечивать царапины, оставленные на руке Тедова иглами. Птиц в лесу становилось всё меньше и меньше, листья опадали, и к началу ноября деревья уже стояли обнажённые, ничем не прикрытые, простирая ветви к небу. Даже в таком виде лес не выглядел жалким. Тоненькие веточки причудливо сплетались, образуя таинственные узоры, ели по-прежнему гордо возносили свои верхушки к небу, а когда выпал снег, его потрясающая белизна слепила глаза. Виктор и Лисси продолжали гулять, но теперь между ними всё чаще и чаще заходили разговоры о Швеции. Прежняя жизнь казалась Тедову давним и полузабытым сном. Анна Владимировна, Арсений, Дина, даже мать – все они словно уехали куда-то далеко, в другой город, а, может быть, и в другую страну. Иногда Виктор вспоминал их, но не с тоской, а со странной светлой печалью. Единственное, что более или менее волновало его – деньги, которые стремительно кончались. Конечно, устроиться на работу не так уж и сложно... по крайней мере здесь, в России. В Швеции, конечно, всё будет по-другому. Наверное, придётся попросить помощи у Ольховского. Вот он удивится, увидев своего товарища, с которым он расстался несколько месяцев назад! Как-то раз после особенно длительной прогулки Фелисиа и Виктор сидели рядышком на кровати. Прижавшись к мужчине, хюльдра говорила ему: – Если мы хотим лететь в Швецию, то надо сделать это как можно скорее. Я хочу вернуться домой до Рождества. – Послушай... – Виктор наконец-то решился заговорить о том, что его волновало в последнее время. – А нам обязательно уезжать? Разве этот лес хуже твоего родного? Мне нигде не было так хорошо, как здесь? Фелисиа поникла, плечи её опустились. – Я так и знала, что ты об этом рано или поздно заговоришь. Пойми, Виктор, хюльдра не может долго жить без леса. Без своего родного леса, того, в котором она выросла, – уточнила девушка, заметив непонимающий взгляд Виктора. – Этот лес даёт мне силы, но только в Швеции я смогу жить по-настоящему. Я потеряла много сил тогда... на дороге, – она склонила голову. Впервые за очень долгое время между ними прозвучало напоминание о жуткой гибели Юрия Лисянского и его подручных. – Если я пробуду здесь ещё немного, то превращусь просто в девушку с хвостом, – она попыталась улыбнуться, но голос её задрожал. – Тогда давай купим билеты прямо сейчас, пока у нас есть деньги, и уедем, – предложил Виктор. Фелисиа покачала головой. – Всё совсем не так просто. Сейчас мы с тобой вместе, но там… там всё будет намного сложнее. – Лисси, только не начинай сначала, – поспешно предупредил Тедов. – Мы с тобой уже всё обговорили. – Не всё, – она помрачнела. – Сейчас ты готов на всё, чтобы быть рядом со мной, а потом тебя потянет обратно в Россию. – И что мне мешает изредка наведываться на родину? – Виктор недоуменно поднял брови. Лисси глубоко вздохнула. – Помнишь, я говорила тебе, что если человек полюбит хюльдру, он должен уйти с ней в лес и провести там всю оставшуюся жизнь? Виктор слегка напрягся, чувствуя какой-то подвох: – Помню. И что? – Дело в том, что хюльдра может одарить возлюбленного своей силой, но в таком случае между ними возникает прочная связь. Они не могут расстаться, они обязаны всюду быть вместе, иначе связь разорвётся, и оба погибнут. И человек, получивший силу хюльдры, становится так же зависим от леса, как и она. У Виктора перехватило дыхание: – А если кто-то из них умрёт? – Второй, как правило, ненадолго переживёт его. – Откуда ты знаешь? – Мне рассказывала об этом мать. Совсем давно, когда я ещё была маленькой девочкой. – Но ведь твой отец... не был одним из вас? Значит, хюльдра, которая полюбила мужчину, не обязана передавать ему свою силу? – Я ничего не знаю о моём отце, возможно, что мама и не любила его, – печально ответила Фелисиа. – Но хюльдра не обязана передавать свою силу, – она подняла голову и пристально посмотрела на Виктора. – Мы живём намного дольше людей. Чаще всего мужчина, не принявший дар хюльдры, рано или поздно умирает – от старости или от иных причин. – А принявший? – Получает в награду долгую жизнь, дар целительства и тому подобное. И остаётся с хюльдрой навеки. – И... у него вырастает хвост? У Лисси вырвался нервный смешок. – И это всё, что тебя волнует? – Нет, не всё, – Виктор тоже улыбнулся. – Но мне хотелось бы знать. – Хвост не вырастает, он может быть только у тех, кто рождён хюльдрами. – А мужчины-хюльдры бывают? – Не знаю, – она задумчиво покачала головой. – Мне известно только о женщинах. Либо хюльдры не рожают мальчиков, либо мальчики не перенимают их дар. – Значит, если я уеду с тобой, я обязан... стать таким же, как ты? – Да, – просто сказала Лисси. – Помнишь, как у Булгакова? В том романе, который ты мне давал? «Тот, кто любит, должен разделять участь того, кого он любит». На долгое время в комнате наступила тишина. Фелисиа терпеливо ждала, пока Виктор пытался переосмыслить сказанное. «Получается, что я получаю в награду за любовь вечную жизнь и способность сбросить с моста машину. И, помимо того, должен провести остаток жизни с Фелисией. Звучит заманчиво, но...» Тут богатое воображение подкинуло Тедову его старых, больных и умирающих друзей. «Жить вечно – это постоянно скитаться, притворяться и лгать, видеть, как погибают твои близкие, и скрывать свой дар. Сейчас, когда мы молоды, это не кажется таким страшным, а потом я, наверное, волком взвою. Кроме того, уйти от людей, жить в лесу и зависеть от него... Брр!» Виктор поёжился, и это движение не укрылось от глаз Фелисии. – Вечная жизнь – это не только дар, но ещё и проклятье. Знаешь, мне иногда кажется, что я отдала бы всю свою вечную жизнь за один год жизни человеческой. – Но ведь ты можешь стать человеком! – воскликнул Виктор. – Помнишь, ты говорила, что хюльдра, обвенчавшаяся в церкви, становится обычной женщиной? Фелисиа побледнела. – Ну уж нет, – тихо произнесла она. – Лучше я буду жить долго, колдовать и мечтать о человеческом существовании, чем страдать от того, что потеряла свои силы. – И ты не сделаешь этого даже ради меня? – Даже ради тебя, – твёрдо ответила девушка. – Виктор, пойми, я тебя люблю, но силы мне дороже. – А если я не стану таким, как ты? – Возможно, мы будем счастливы и даже довольно долго. А потом ты состаришься и умрёшь, а я... – её голос сорвался. – Я не смогу без тебя! – А как передаётся эта сила? Существует какой-то особый обряд? – Человек должен выпить кровь хюльдры. Предупреждаю сразу, она неприятна на вкус, – Фелисиа на миг оскалилась, но тут же снова стала серьёзной. – Так что подумай, Виктор. Если мы расстанемся сейчас, нам обоим будет не так больно. *** Уже стемнело, когда Виктор вышел на улицу. Было тихо, лишь изредка пропархивающие снежинки задевали лицо мужчины. Фелисиа уснула, так и не дождавшись ответа. Тедов поклялся, что даст его завтра, и сейчас он расхаживал взад-вперёд, пытаясь принять решение. Виктор чётко осознавал, что жизнь без Лисси для него невозможна, но так же отчётливо он понимал, от чего ему придётся отказаться. Его так и подмывало принять решение простейшим способом «орёл-решка», и Виктор уже вынул из кармана монету, как вдруг его внимание привлёк возникший вдалеке силуэт. Надо сказать, что Леночка Панфилова в последнее время почти все дни проводила в городе, возвращаясь только поздним вечером. Обычно она выглядела вполне весёлой, но на этот раз что-то явно пошло не так. Девушка покачивалась и с трудом держалась на ногах. Виктор подоспел как раз вовремя, чтобы удержать её от падения. – С-с-спасибо, – заплетающимся языком произнесла Елена, почти повисая на мужчине. От неё сильно пахло спиртным, тушь неровными струйками растеклась по лицу, волосы представляли собой сплошной хаос, и оставалось только удивляться тому, как она добралась до дома. – Елена, что случилось? – не удержался от вопроса Виктор. – Димка – козёл! – шмыгнула носом девушка. – Кто такой Димка? – Мой парень. Бывший. Я заглядываю в машину, а он там лижется с Сонькой! Сволочь! – Лена прибавила ещё несколько крепких выражений и всхлипнула. – Я с ним, конечно, поругалась, а потом приехала Анька и стала меня утешать. – А без спиртного нельзя было обойтись? – вторично не выдержал Виктор. – Наверное, можно было, – девушка пожала плечами. – Но со спиртным лучше! – И сколько же вы выпили? – Немного. Бокал или два... «Или два раза по два», – мысленно добавил Тедов, но на этот раз промолчал. – А п-почему вы спрашиваете? – Думаю, что сказать Ларисе Ивановне. – Нет! – мутные глаза Елены немного прояснились. – Не говорите ей, пожалуйста! Вы же этого не сделаете? Мне потом будет стыдно! – Я ничего не скажу, если вы немедленно ляжете в постель и заснёте, – категорично заявил Виктор. Панфилова усердно закивала. С помощью Тедова она преодолела ступеньки, стащила куртку и неожиданно повернулась к мужчине. – Поцелуйте меня, – жалобным голоском попросила Елена. – Вы с ума сошли? – Поцелуйте, вам что, трудно, что ли? А я тогда сразу лягу спать. А без поцелуя не лягу, – капризно протянула девушка. Виктор собрал всю волю в кулак, чтобы не накричать на неё. «На пьяных нельзя злиться, они всё равно ничего не соображают», – напомнил он себе. – Прошу вас вспомнить, что у меня девушка есть! – А где она? – Спит. – Ну и пусть спит. Всего один поцелуй, и ваша Лисси ничего не узнает. В другое время Тедов бы поспорил с ней, но сейчас он был слишком переполнен своими мыслями и стремился отделаться от Лены. Именно поэтому Виктор наклонился и прижался губами к пахнущим помадой и алкоголем губам Панфиловой. К его удивлению, Елена не стала требовать второго поцелуя, а, пошатываясь, направилась в гостиную, где рухнула на диван прямо в сапогах. Подумав, Виктор решил их снять. Ему пришлось порядком повозиться с застёжками, но в конце концов обувь была аккуратно поставлена на пол, а сам Виктор выскользнул в гостиную и... столкнулся с Фелисией. – Лисси, что ты тут делаешь? – Пришла посмотреть, как ты снимаешь сапоги с другой женщины и целуешь её. Обо мне ты никогда так не заботился, правда? – с ядом в голосе осведомилась хюльдра. – Лисси, подожди... – Я тебе нужна только для развлечения, правда? На самом деле тебе нравится человеческая женщина, да к тому же ещё и пьяная! – Лисси, ты что, ревнуешь? Сама мысль о том, что Фелисиа может ревновать, показалась Тедову такой нелепой, что у него вырвался смешок. Лисси тут же оскалила зубы: – Тебе смешно, правда? Тебе на меня наплевать, а я-то хотела наделить тебя своей силой! – Лисси, ты всё не так поняла! Елена просто слишком много выпила, и помог ей добраться до постели! – Ты целовал её! – Она сама меня попросила? – Ты снимал с неё сапоги! – Это простое человеческое сочувствие! Я не люблю её, я хотел ей помочь! – Я тебе не верю! С этими словами Фелисиа развернулась и бросилась на улицу. Виктор последовал за ней. – На этот раз ты от меня не убежишь! – он схватил девушку за руку и притянул к себе. Глаза Лисси сверкнули красным, а в следующий миг она преобразилась до неузнаваемости. Черты лица заострились и исказились, во рту появились клыки, а на руках – когти. Виктора отбросило на землю, Фелисиа нависла над ним. – Ты никогда не будешь принадлежать никому, кроме меня, – прошипела она. «Вот что видел тот бандит на мосту перед смертью!» – пронеслось в голове у Виктора. Он в ужасе вцепился в запястья Фелисиа, пытаясь удержать хюльдру, но та наклонялась всё ниже и ниже. Клыки мелькнули перед самым его лицом... – Лисси! – в отчаянии закричал он. Внезапно хюльдра снова изменилась. Глазам вернулся зелёный цвет, клыки и когти исчезли, но теперь лицо Фелисии было смертельно бледным. Вырвавшись из рук Виктора, она кинулась прочь, а Тедов остался лежать на земле, хватаясь за грудь и не веря в своё спасение.