Dofus Reea

      Как были легки ее шаги, Невесомые, словно по каменистой тропе шла не пожилая женщина, а лесной мифический дух из бабушкиных сказок. Песчинка ли, едва шуршащая под стопой, так и не хрустнувшая тростинка, что лежала на тропе - ничто не выдавало ее присутствия. И мирно задремавшие на рассвете путники не почуяли ее приближения. Даже забавный шумный зверёк, похожий на цыпленка и тот мирно дремал в специально приспособленном для него кармашке. Не желая тревожить их сон - пара часов у них в запасе была. Старая шаманка присела на замшелый валун, что стоял рядом с лежаком странного молодого мужчины. Готи, опираясь на посох, с интересом его рассматривала: огненно-рыжие волосы торчали во все стороны, словно языки пламени. Огромные для человека уши и полное отсутствие носа! Его светловолосая подруга тоже отличалась громадными ушами.       - Тяжко вам приходится в ветреную погоду, - качнула головой старушка и принялась разглядывать диковинное создание, что и на человека походило слабо. То, что бело-голубой зверёк разумен, как и все остальные, она не сомневалась; зверушка также говорила на незнакомом рыкающем наречии, как и другие пришлые. Готи не понимала, о чем они говорили, ибо не знала языка. Она досадливо вздохнула: кто сказал, что будет легко. Как им объяснить беду олуховцев, как попросить помощи? А время поджимало - драконы островов слабели. И, как на грех, в округе ни одного кипятильника, повымерли, что ли они все?       Старая шаманка закрыла глаза, шепча тихие молитвы.       - Спите, мои хорошие, а я пока делом займусь … - беззвучно прошептали ее губы, когда она встала с камня.

***

      - Ох, и местечко! – жаловался Грани своему шушу, без остановки вылизывая мокрую шерсть. Наиомерзительнейшее занятие между прочим, но делать было нечего, густая шерсть требовала ухода. А всё из-за этих проклятых животных! Мелкие, крылатые, большеголовые ящерицы, они лениво лежали на каждой тропинке, и стоило кошаку на них наткнуться, тут один из них как чихнёт… огнём! Хорошо, что тут повсюду стояли всякие ёмкости с водой, наверное специально для тушения пожаров, что устраивали эти чихающие.       - Ве-е! Гадость! – Грани выплюнул комок своей шерсти.       - Тише ты, дурак, нас же заметят. – Ругнулся шушу.       Пробраться в деревню было плёвым делом: всё внимание людей было полностью сосредоточено на роуге, и его вопящем оружии. Они даже не думали, что за их отрядом может кто-то идти. Дальше – хуже, брата закрыли в каком-то сарае и выставили часовых… а еще эти проклятые ящерицы-лежебоки. Но убивать брата люди не хотели, по крайней мере, пока не покажут его какому-то местному колдуну. Демон знал наречие людей и старательно всё переводил. Потому Грани был в курсе всех планов местных жителей.       - Может, освободить его с боем? – прошипел кот.       - Ага! Я тебе не самоубийца! Тебя в два счёта скрутят! Ты даже не представляешь как сильны и коварны могут быть люди…- ворчал шушу.       - Кстати, ты мне так и не рассказал, что случилось с вашим народом в этом мире. – напомнил Грани.       - А? – скривился демон, - Это был наш дом. Родина, так сказать. Изгнали нас… - И шушу замолчал, закрыв свой единственный глаз, и не реагировал на все вопросы своего стража. Единственное, что оставалось последнему – ждать более подходящего случая вызволить своего братца из заточения. Грани вздохнул и свернулся клубком, пытаясь согреться в своей мокрой шубе.

***

      Астрид в гневе вышагивала по каменному полу Большого Зала.       - А я говорю вам, что он не один, - кричала воительница, поражаясь тупости своих соплеменников, - да вы же сами видели количество светящихся росчерков! Никак не один!       - Ага! Давайте остальных поищем, - съязвила Забияка, - а-то нам возни с этим упырём не хватает… - она отвернулась от Хоферссон, возмущенно скрестив руки на груди, а потом смачно так зевнула, ночные бдения сказывались и на ней.       Плевака прикончил свой эль, громко стукнув кружкой по столешнице. Звук получился, что надо – все подпрыгнули от неожиданности.       - Ну что тут спорить! Сморкала и Иккинг скоро приведут Готи, а она скажет, сколько их прилетело с небес…       - Небес?! – взвился на ноги Задирака, - да ты видел пленного? Он откуда угодно, только не с небес!       - Согласна, - Астрид резко выдохнула, - он внушает… - она пощелкала пальцами в воздухе, подбирая слово.       - Ужас, - подсказал Рыбъеног, отрываясь от изучения энциклопедии.       - Ага! Скажи ещё священный трепет, - съязвила Торстон.       - …отвращение! – Астрид скривилась в омерзении, собираясь что-то добавить, но ее реплику прервал знакомый звук: топ-дзынь, топ-дзынь… По ступеням бежал Иккинг. За ним - Сморкала. Девушка обернулась в растерянности, они не могли вернуться одни, без шаманки.       - Что случилось? Где Готи? – опередил ее кузнец       - Мы ее не нашли, Плевака, - запыхавшийся юноша в изнеможении оперся о стол руками.       Кузнец пристально посмотрел на сына вождя, неверие откровенно сквозило в его взгляде:       - А вы точно там искали?       - Да мы всё там перерыли! Каждую хвоинку! – Сморкала подбоченился, поправил вечно сползающий шлем. – Нет ее там! И не было!       Плевака призадумался, оглаживая роскошные усы целой рукой. Слова Йоргенсона младшего сомнению он не подвергал, как-никак Сморкала лучший следопыт среди всадников, каким бы дуралеем он ни казался с виду. Но если он сказал, что в роще ведуньи не было, значит так и есть.       - Вот что, ребятки, - обратился кузнец к всадникам, - наша целительница ещё не совсем окрепла после своих… ритуалов. Надо ее найти. Обыщите весь остров! Переверните тут всё! Поняли?       Всадники дружно кивнули и направились к выходу.       Уже на ступеньках Хеддок догнал Рыбъенога, тормознув его за плечо:       - Сменишь Задираку?       Пухляк грустно кивнул, больным прирученным драконам требовался уход. О том, что треть диких драконов уже мертва, а половина оставшихся не в состоянии подняться в небо, думать вообще не хотелось. От таких мыслей закрадывалось отчаяние. Уже возле школы драконов всадники разбились на группы поиска и разошлись в разных направлениях.

***

      Как всё-таки хорошо, когда во время похода тебя будит терпкий аромат свежезаваренных трав и солнечные лучики, бьющие в глаза. И ты уже не спишь, лишь тихо дремлешь, притворяешься спящим, а сам внимательно прислушиваешься к знакомым звукам. Вот сердито потрескивает костер, ложка тонко звякнет о старый котелок, подвешенный к треноге, а мелодичный женский голосок выводит нежный мелодичный мотив, никогда доселе не слышимый чутким ухом иопа.       - Мама. – Тихий шёпот сорвался с губ воина. Еще не до конца пробудившимся разумом Персидаль понимал, что его самая любимая женщина осталась в далёком предалёком мире, но от навязчивых полудрёмных утренних грёз избавиться было не так-то просто. И образ пусть уже не молодой, но подвижной и крепкой, впрочем, как большинство иопок, женщины, воскрес в памяти Грови. Она как обычно вставала раньше всех, заваривала чай, а затем будила всё семейство, легонько щёлкая каждого по носу. Юный иоп быстро привык к таким пробуждениям, и каждое утро они с мамой играли в игру; он пытался проснуться и поймать руку мамы прежде, чем она его «разбудит». Персидаль помнил то первое утро когда «выиграл», он крепко держал ее руку, а она, утопая в лучах утреннего солнца, переливчато смеялась…       Как давно это было…

***

      Напевая старую, как сам мир колыбельную, Готи аккуратно подкладывала сухие ветки в рдеющие угли, пробуждая к жизни духов домашнего очага, дабы дали тепло и пищу. И пусть это только простенький чай из ее любимых травок, но она, как гостеприимная хозяйка должна была встретить долгожданных гостей. Капитальной пирушкой займётся сам Стоик.       А пока:

Веточка к веточке, капелька к капельке. Листик душистый Да и пряничек сладенький. Вот угощение, дитятко любое, Кушай, мой маленький…

      …она сбилась с ритма, перед внутренним взором, встал во всём своем великолепии, крепкий юный викинг. Золотые локоны, бирюзовые глаза, светлый пух на лице, что вскоре должна сменить пышная светлая борода… так и не сменила.

…Сыночка родненький…

      Старушка поспешно смахнула покатившуюся по щеке слезу, не время оплакивать давно павших, надо думать о живых. Она время от времени бросала заинтересованные взгляды на спящих путников, поражаясь их легкомыслию. Это ж надо! Не выставить часовых! Она только тихонько покачала головой и продолжила напевать свою песню, уже без слов, просто мурлыча старенький мотив. Ушастый мечник с огненными волосами заворочался на лежаке и чему-то улыбнулся, прошептав короткое слово на своём грубоватом наречии, но старой шаманке не требовался переводчик, что бы понять, что оно значит.       Мама.       Это слово схоже на всех наречиях и языках. И похоже в других мирах оно сходно звучит. Юноша снова улыбнулся. И Готи, подчинившись древнейшему, как сам мир, инстинкту протянула руку, дабы погладить огненные волосы…       Как вдруг воин, что-то ликующе прокричав, молниеносно схватил ее за запястье, притом довольно ощутимо, едва не свалив с ног. Старая Готи только и успела, что испуганно охнуть, когда мечник взвился пружиной на ноги и, не отпуская ее руки, открыл глаза, полные радости и веселья.