I
5 ноября 2014 г., 22:08
- Да он издевается! - воскликнул Флоран и, бросив айфон на кровать, откинулся на подушку.
Сквозь тонкие стены очередного отеля было слышно, как шумит в душе вода, а Микеле под ее сопровождение мурлыкает "Tatoue moi".
Закатив глаза к потолку и недовольно цокнув, Мот принялся ждать доконавшего его в край итальяшку...
***
Они редко виделись в последнее время: небольшие каникулы без мюзикла сделали свое дело. Разумеется, каждый из труппы занимался личной карьерой, и Флоран с Микеланджело тоже не стали исключением.
Но в середине сентября стартовал новый гастрольный тур, и вот вся моцартовская семья опять в сборе.
Когда Мот увидел Локонте в первый день репетиций перед концертом, то сначала даже растерялся: было ясно, что итальянец, чуть отъевшийся и порядком подуставший, зря времени не терял, отрываясь на полную катушку сутки напролет. И даже синяки, тщетно замазанные слоем тонального крема, и литры поглощаемого кофе не смогли затмить широченную ослепительную улыбку Мика, вызывая зависть у всей труппы.
Девчонки тут же начали шушукаться между собой о том, что их драгоценный Моцарт влюбился. Солаль и Мерван попеременно похлопали Локонте по плечу, поздравляя не пойми с чем - вероятно, думали, что итальянцу подвернулся новый успешный проект, о котором тот пока не хочет распространяться дабы не сглазить.
Сам Микеле на все предположения лишь отнекивался и начинал светиться словно рождественское дерево пуще прежнего.
И лишь Флоран, к своему удивлению, видя вдохновленного Локонте, сжимал кулаки и тихо скрипел зубами.
"Ну, подумаешь, влюбился. В таком возрасте и правда пора налаживать личную жизнь. Ничего, я скоро тоже найду себе очередную Тамару",- подумал Мот, решив сперва для себя, что просто завидует другу.
Однако дальше было хуже.
Теперь после репетиций Микеланджело буквально летел в гримерку, сшибая всех и каждого на своем пути, переодевался за три минуты (и это Мик, который обычно за два часа стягивал с себя разве что камзол!) и, громко прощаясь с труппой, куда-то убегал.
Мот изо всех сил старался делать вид, что все происходит так, как надо. И плевать, что он себя чувствовал нынче не лучшим другом итальянца, а каким-то случайным вынужденным знакомым, которому кроме как «привет-пока» и сказать-то нечего.
Казалось, Флоран даже смирился с подобным положением вещей: в конце концов, рано или поздно любое, даже такое хорошее, как некогда было у них с Микеле, общение может сойти на нет.
Но Локонте умудрился еще больше испортить и так не самые радужные отношения между ними…
***
Чаша терпения француза переполнилась в тот день, когда Солаль пригласил всю труппу и свою обожаемую Карин в ночной клуб.
Итальянец по обыкновению последних недель, даже не дослушав предложение «папы» до конца, скрылся из поля зрения ребят, заставив Мота в который раз тяжело вздохнуть: «Ну, что взять с неугомонного идиота?»
Разумеется, настроение у Фло упало ниже плинтуса, а апатию, настигшую француза уже в клубе, и хмурое выражение лица не смогли изменить ни громкая зажигательная музыка, ни мило улыбающиеся и стреляющие глазками девушки, ни горячительные напитки.
И вот когда Мот опрокинул в себя уже шестую по счету стопку с неизвестной жидкостью ярко-голубого цвета, к столику, занятому труппой, подошел широко улыбающийся Со.
- Ребята, вы не поверите, кого я встретил и привел к нам! – прокричал «папа» сквозь шум толпы и грохот колонок.
Рядом с Солалем стоял не кто иной, как Микеле. Одет он был в темные рваные джинсы и черную футболку с изображенными на ней (конечно же!) белыми звездами. Куча цепочек, фенек и платки на запястьях были также, разумеется, при нем. Неизменный макияж чуть потек, а подводка слегка размазалась у левого глаза; залаченные светлые волосы спутались и напоминали птичье гнездо.
Помимо прочего, было видно невооруженным глазом, что Локонте уже изрядно пьян: итальянец активно жестикулировал, громко смеялся и без умолку тараторил, периодически переходя с французского на родной или английский языки. Казалось бы, ничего странного – самый что ни на есть обыкновенный Микеле. Вот только Локонте в дополнение ко всему слегка покачивался из стороны в сторону и… откровенно вис на каком-то парне.
Что касается спутника итальянца, то уже от одного его вида Моту сделалось дурно: смазливый на лицо, но, тем не менее, с короткой, почти «под ноль», стрижкой и горой мышц вместо тела; одетый в какую-то обтягивающую ядовито- зеленую майку и до невозможности узкие джинсы этот «друг» Микеле сверкал голливудской улыбкой, неотрывно глядя своими пустыми серыми глазами на Локонте, как удав на кролика, и устроив без зазрения совести широкую ладонь на талии итальянца.
Завершала эту ужасную картину, делая зрелище совсем уж тошнотворным, обряженная в невозможно короткое, даже для такой идеальной фигуры как у нее, платье бывшая девушка Микеле, которую блондин в данный момент знакомил с ребятами из труппы.
Но и это было еще не все, ибо следующие два часа Флоран наблюдал за сидящим в метре от него самого и мило воркующим со своими «друзьями» итальянцем, методично и планомерно напиваясь.
В моменты, когда рука, как оказалось, Жана опускалась в очередной раз на колено Локонте, начиная его поглаживать, Мот и вовсе отчего-то зажмуривал глаза, откидываясь на спинку дивана, затягиваясь сигаретой, сжимаемой мелко дрожащими пальцами, и судорожно выдыхая сизый отравляющий дым.
Почему-то хотелось закричать, сильно и громко, чтобы на утро сел голос, и не было больше никаких «Ле бьянов» и «Симфони». Никаких репетиций, концертов и счастливого Микеле в объятиях отвратительного мерзкого качка перед глазами…
***
Флоран стоял в клубном туалете, опираясь ладонями на умывальник и разглядывая свое отражение: черная рубашка помялась; с волос и лица капли стекали вниз по шее, прочерчивали дорожки к груди, там, где расстегнуты две верхние пуговицы, и скрывались под слоем грубоватой ткани; закатанные рукава открывали узкие смуглые запястья; взгляд, рассеянный и чуть подернутый мутной пеленой алкоголя.
Словно сквозь вату Мот услышал, как хлопнула входная дверь, и в следующее мгновение увидел в зеркале позади своего отражения образ Солаля.
- Хэй, Фло, ну, ты какого так надрался, м? Что случилось?
- У меня все ОК, - протянул Мот и для убедительности поднял вверх большой палец.
- Ага, так ОК, что ты чуть не испепелил их взглядом.
- Ты о ком? Ах, мечтатели*! Ты о них? Ну, да – ну, да. Эти новоявленные Грин и Гаррель, и этот… Как там его? Жак!
- Жан, - исправил «папа».
- Да хоть Людовик! Он все равно отвратительный болван! Он же ему совсем не пара, Со! – под конец речи свои слова Мот практически простонал и начал медленно оседать на белый кафельный пол.
- Флоран, ты что, с ума сошел? – возмутился Лоран и едва успел подхватить друга. – Идем на воздух. Такси я тебе вызову.
***
Когда Солаль с повиснувшим на нем Мотом пробирался сквозь шумную толпу к выходу, Фло, казалось, уже угомонился и лишь изредка крутил головой по сторонам. Но в следующее мгновение его лицо исказила гримаса боли, и «Сальери», освободившись из крепких объятий не успевшего отреагировать Лорана, сам нетвердой походкой умчался в неизвестном направлении.
Чуткому Солалю не нужно было долго думать о причине такого поведения друга: мужчина повернул голову и увидел страстно целующихся Микеле и Жана, последний из которых затолкнул свой язык в рот итальянцу разве что не по самые гланды. И, правда, мерзкое зрелище.
Тяжело вздохнув и мысленно посочувствовав Моту, который сам еще толком не осознал природу собственных "психов", Лоран направился к столику друзей, искренне надеясь, что с Флораном ничего не случится, и собираясь начать обрывать тому телефон уже прямо сейчас.
*«Мечтатели» - в данном случае речь идет об исторической драме 2003 года Бернардо Бертолуччи по сценарию Гилберта Адэра с Евой Грин, Луи Гаррелем и Майклом Питтом в главных ролях.
