Меня свел с ума твой Instagram

      Флоран не помнил, как поймал такси и добрался до дома. Единственное, что осталось в памяти, так это то, как ему пришлось буквально ползти на шестой этаж из-за сломанного лифта, а после минут двадцать искать ключи по карманам, матерясь и ненавидя весь белый свет.       Оказавшись в квартире, француз захлопнул дверь и, не доходя до спальни и не раздеваясь, рухнул на диван. Спать не хотелось. Не хотелось абсолютно ничего. Разве что продолжить вливать в себя алкоголь или умереть. Но оба варианта Дов бы не оценил, а уж то, что продюсер достанет музыканта и на том свете, Мот не сомневался.       С трудом выудив из заднего кармана джинсов айфон, Фло посмотрел на часы: «3:45». И тринадцать пропущенных от Солаля.       «Волнуется, папочка, - хмыкнул Мот, - утром перезвоню». ***       Флоран резко открыл глаза и уставился в полоток, сначала даже не осознавая, где он и как тут оказался. Спустя полминуты тугого мыслительного процесса, пришло осознание всего, ранее произошедшего, а вместе с этим жуткая головная боль и адский «сушняк».       Застонав и с трудом сев на диване, музыкант протянул руку к телефону, чтобы уже в следующее мгновение со скоростью звука унестись в душ – часы показывали «11:20». И это притом, что репетиция начиналась ровно в девять утра. Аттья его повесит. ***       - Ты почему не отвечал на звонки!? Мы ужасно волновались! Вчера куда-то внезапно испарился, а сегодня не пришел на репетицию! Ты хоть представляешь, что мы успели себе тут надумать? Вы оба вообще обалдели! Дов убьет вас особо жестоким способом! – не успел Мот войти в театр, как на него накинулась с расспросами и обвинениями на редкость взвинченная Маэва. - Но до того, как с вами двумя расправится продюсер, сначала надерет уши Со.       - Стой! Погоди! Понял. Я все понял, прости, - повинился Фло, только сейчас увидев тридцать восемь пропущенных вызовов от друзей. – Хотя нет, понял я как раз не все. С кем это «с вами двумя»?       - Микеле тоже не появился, - потупила глаза Мелин.       - Что? Как это? – да быть того не может, чтобы Локонте наплевал на дело всей своей жизни!       - Так. Мы тоже не смогли ему дозвониться. Словом, ты по идее зря приехал, ибо репетировать оперу «Моцарт» без Моцарта не имеет никакого смысла… Фло? Флоран, ты куда?! – крикнула девушка Моту, но тот лишь скрылся за дверьми театра. ***       Ровно через сорок минут француз вдавливал до упора кнопку звонка в доме Микеланджело.       Далеко не сразу, но дверь все же открылась, явив Моту нечто. Лохматое существо, завернутое в простынь, неопределенного пола, расы, национальности и много чего еще, сладко зевнув, уставилось на Флорана своими полузакрытыми глазами и пробормотало: «Чего тебе?»       Голос ужасно охрип, будто хозяин квартиры подхватил ангину, но несмотря на инопланетный вид итальянца, Мот, хоть и с трудом, все же узнал его.       - Чего мне?! У тебя вообще в башке кроме абсента ни черта не осталось?       - Блин, ну, не ори ты так. Голова раскалывается. Я, кажется, заболел.       - Ага, алкоголизмом, - съязвил француз. – Ты какого не явился в театр?       - А сегодня разве не суббота? – невинно поинтересовался Микеле.       От возмущения Флоран даже не знал, что на это ответить: будто бы суббота у них когда-то была выходным днем! Впрочем, как и воскресенье, и все прочие.       И Мот, пожалуй, так бы и продолжал изображать рыбу, если бы в следующее мгновение из глубины квартиры не выплыла бывшая девушка Локонте и не повисла на итальянце.       - Котик, ну, ты куда ушел? Мы с Жаном соскучились.       По правде сказать, выглядела Синтия не лучше самого Микеле, а ее вальяжное обращение к нему и упоминание всуе имени отвратительного качка заставили Флорана и вовсе сжать кулаки и начать испепелять взглядом этих двоих.       «Ну, хоть не троих. Вида качка в плавках я бы точно не вынес», - подумал Мот.       - Милая, иди в постель, я сейчас вернусь, - промурлыкал Локонте и поцеловал девушку в щеку.       Когда Синтия скрылась из виду, француз выдохнул:       - Значит, таков твой выбор? Что ж…       Не глядя на Микеле, Флоран развернулся прочь и стал спускаться вниз по ступеням, когда его догнал итальянец и, схватив за предплечье одной рукой, а другой придерживая сползающую простынь, развернул к себе лицом:       - Фло, ну, ты чего? Мне, правда, сегодня нехорошо. Я все улажу с Довом.       - Дело не в этом, Мик.       - Не в этом? А в чем тогда?       - В том, что еще не так давно ты сидел на моей кухне, пил виски и рыдал, что тебя бросила Синтия. А сегодня? Ты снова ее трахаешь? – от какой-то непонятной обиды, медленно, но верно разрастающейся в груди, Флоран сам не заметил, как снова начал грубить. – Неужели нет больше других шлюх?       - Фло, не говори так! Мы с Синтией остались хорошими друзьями! Она не чужой мне человек!       - Значит, ты со всеми друзьями трахаешься?       - Что?       И в следующее мгновение в скулу француза с силой припечатался кулак. Рот Мота наполнился солоноватой кровью, а в ушах зазвенело, и сквозь этот оглушительный противный звон Флоран услышал, как наверху хлопнула входная дверь. ***       Через два дня в Париже состоялся очередной концерт. Микеле как обычно улыбался, скакал по сцене и строил из себя отвязного бунтаря и революционера. И тогда Флоран подумал, что все обошлось: Локонте успокоился, а значит, у француза есть шанс поговорить с ним после выступления и помириться. Но все не то, чем кажется на первый взгляд.       Когда в самом конце привычно заиграл «Вивр», итальянец… ушел. Просто развернулся и умотал на другой конец сцены. Мот сначала настолько растерялся, что чуть не перепутал слова.       После этого француза охватило такое негодование, что он просто не мог дождаться окончания этой проклятой песни, чтобы схватить Микеле за шкирку и утащить в гримерку, дабы проучить, наконец, зарвавшегося итальяшку!       Но планам Флорана опять не суждено было осуществиться, ибо, как только занавес опустился, из-за кулис появился, словно по мановению волшебной палочки, не кто иной, как Жан. Сегодня он выглядел значительно лучше, нежели в клубе: костюмы, однако, творят чудеса. Мешало лишь то, что ткань была снова отвратительного, но уже кроваво-красного цвета.       «Кажется, этот попугай истинный дальтоник», - злорадно ухмыльнулся Мот.       В довершение ко всему в «лапах» у «птички» был огромный букет пошлых красных роз.       «Как «оригинально»».       Однако столь глупый вид качка ничуть не смутил того, кому предназначался этот неописуемой красоты веник.       Завидев Жана, Локонте разулыбался во все тридцать два и кинулся тому на шею.       «Отвратительно. И что он в нем нашел?» - не выдержав снова тошнотворного зрелища, Фло поспешил ретироваться в гримерку.       Однако в коридоре его подловил Солаль и утащил в буфет «выпить кофе», что означало «провести допрос с пристрастием».       - Ты как? – задал, наконец, вопрос «папа», отпив из своей чашки заказанный латте.       - Ты о чем?       - Брось, Фло. Когда ты уже признаешься? Хотя бы себе.       - Солаль, я не понимаю…       - Ты ведь его ревнуешь.       - С ума сошел? – вытаращился на друга Мот.       - Тогда чем еще объяснить твое поведение всякий раз, когда ты видишь Мика с этим Жаном?       - Микеле мой друг, и я просто хочу, чтобы он был счастлив. А этот по… Жан… ему совсем не подходит.       - Ты сам-то себе веришь? – прищурившись, тяжело вздохнул Со.       С минуту Фло смотрел на друга, после чего выдал:       - А не отвалить бы тебе? Это не твое дело! Я сказал, что он мне просто друг, значит, так и есть! – выкрикнул Мот и, с грохотом отодвинув стул, поспешил покинуть кафе.       Флоран злился. Злился на дотошного Солаля, на упрямого глупого Микеле, на вульгарную Синтию и на мерзкого попугая.       Ему нужно было успокоиться. Просто необходимо. А потому подходя к гримерке, Мот надеялся переодеться и выпить в тишине любимого зеленого чая с медом.       Однако который раз за день у музыканта все пошло наперекосяк. И случилось это в тот момент, когда у двери их с Микеле комнаты он услышал приглушенные, но такие отчетливые стоны последнего…