Упрямство Блэков

Голова гудела. Нет, не совсем. Голова гудела так, словно в ней устроили развеселую звонницу мелкие злобные карлики. Сириус застонал и попытался разлепить глаза. Последнее, что он помнил — это как после четвертого глотка огневиски, неведомо как протащенного Питером, они решили, что им скучно. И после этого они… куда-то пошли? Со второй попытки ему все же удалось открыть глаз. Один. Вокруг царил приятный полумрак, но кроме этого он ничего не увидел — обзор заслоняло нечто черное и бесформенное. Он приподнял голову и тут же пожалел об этом, уронив ее обратно на что-то мягкое. Мягкое отозвалось злым шипением и попыталось вывернуться. Хэй, как будто хотя бы один из Блэков упустит собственную подушку! Он ее схватил и попытался примостить голову, краем сознания отметив, что подушка странно костлявая и больше похожа на… — Отпусти меня, скотина! Шок сумел сделать то, с чем не справилась воля — Сириус распахнул глаза и даже сфокусировал взгляд. О чем немедля пожалел. Нюнчик — а этот что тут делает??? — торопливо выкарабкивался из-под него, сверкая голой задницей, на которой, судя по всему, Сириус и дрых все это время. Нюнчик зло дрыгнул ногой, скидывая с себя блаженно спящего Джеймса, чей лоб звучно столкнулся с полом. — Блять! — Обязательно так шуметь? — хрипло и очень недовольно поинтересовался откуда-то сбоку Ремус. — Некоторые спать пытаются. — У некоторых украли подушку, — невнятно пожаловался Джеймс куда-то в пол. — Это была моя подушка! — возмутился Сириус, не отрывая взгляда от нюнчиковой задницы. Весьма ладной, как оказалось, не зря ему неплохо спалось… кажется. Он толком не помнил. И что вообще вчера было? А главный вопрос — что тут делает Нюнчик и куда подевался Питер? — Это вообще не подушка! — крикнул Нюнчик и рванулся, наконец, вперед. Впереди жалобно всхлипнули. — Да драккла вам в печенку! Когда вы уже кончитесь? — О, а вот и Питер, — флегматично отметил Джеймс, даже не пытаясь поднять голову. — Еще кого-нибудь нащупали? — Загрызу, — невнятно проворчал Ремус. И судя по тому, что Сириусу в бок въехали острые коленки, попытался свернуться калачиком. — Эй! — Гребаные грифы. — Нюнчик сумел встать, но угрожающе покачнулся. И быстро прикрыл руками член, осторожно пятясь к стене. У которой, Сириус сощурился, не обращая внимания на перезвон в голове, кажется, валялась одежда. Нюнчик нагнулся, подхватил первую попавшуюся мантию и закутался в нее. — Это мантия Питера, — сообщил ему Сириус. Сил смеяться не было, а шутка была бы хороша: мантия их приятеля на тощем и довольно высоком Нюнчике смотрелась… похмельный мозг не сумел подобрать сравнение. — Мать вашу, — обреченно вздохнул Нюнчик и принялся перебирать куль с вещами уже более внимательно. Наконец он выудил собственную мантию, но вместо того, чтобы ее натянуть, начал шарить по карманам. И с победным воплем вытащил склянку. — Гады, — тоскливо протянул Ремус. И осторожно сел, держась за голову. — Вот что бы вам не молчать, как всем нормальным людям, а? — Когда это Нюнчик был нормальным человеком? — поинтересовался Джеймс, все так же не пытаясь менять свое положение. — А это он тут орет. Нюнчик только презрительно фыркнул и начал доставать остальные свои вещи. — Кому вообще пришла в голову светлая мысль притащить к нам эту змею? — Тебе, Джеймс, — сказал Питер. — О, Хвостик, — обрадовался Джеймс. И сумел-таки сесть. — А может, ты еще помнишь, зачем мы его взяли? — Помню, — вяло ответил Питер. — Потому что Нюнчик успевает по зельям и может сварить опохмельное. Друзья на минуту задумались, переваривая эту информацию. А потом Сириус вдруг прыгнул и свалил попытавшегося быстро-быстро выскользнуть из комнаты Нюнчика. Тот, не ожидавший такой прыти от страдающих похмельем Мародеров, грохнулся с высоты роста на пол и взвыл. — Твою мать… Сириус быстро пополз по распластавшемуся под ним телу, добрался до головы и начал ощупывать. Пальцы тут же вляпались в что-то липкое. — Если мы его тут убьем, нас все же исключат, — все так же вяло сказал Питер. Ремус резко обернулся, а Джеймс попытался вскочить. Слова "убить", "Снейп" и "исключить" в одном предложении с некоторых пор вызывали нешуточную тревогу. Оба застонали в унисон. — Нюн… Снейп, ты как, живой? Посмотри на меня! В глазах двоится? — Сириус поймал, наконец, за подбородок отворачивающегося Нюнчика и вгляделся в злые глаза, в которых дрожали слезы боли. — Отъебись! — Ругается, значит, живой. — Верно подмечено, Хвостик! Сири, он там пил что-то, проверь-ка! Сириус, не выпуская Нюнчика из-под себя, нашарил склянку и после некоторой борьбы вырвал ее. Часть содержимого расплескалась, он поднес ее к носу, принюхался… точно, опохмельное. Сириус сделал глоток и блаженно прищурился. — Рем, ползи сюда, отличная штука. Вот уж в чем не откажешь нашему старому доброму Нюнчику, так это в умении варить зелья. — Все? — зло прошипел Снейп. — Доволен? Сириус вручил добравшемуся до него Ремусу склянку, освободившейся рукой забрался Нюнчику под мантию и довольно облапал задницу, тесно прижимая его к себе. — Не совсем. Во-первых, мы еще не разобрались с твоей головой. А во-вторых, я так и не сказал "спасибо". Как оказалось, Нюнчик весьма заковыристо ругается. И очень громко стонет, если заглотить его член до самого основания. А если надоест слушать ругань и угрозы — то надо с силой всосать головку и несколько раз пройтись по ней языком, и чтобы в это время кто-то старательно вылизывал ему шею. Очень эффективный способ его, наконец, заткнуть. И задница у него действительно ладная. Не то чтобы это что-то меняло в их отношениях, разумеется.