Упрямство Блэков

— Да ладно тебе, Сири. Мир не рухнул и даже не пошатнулся. Джеймс еще раз утешающе похлопал по плечу Сириуса, который сидел, уставившись в одну точку. Ремус был в библиотеке, Питер пропадал на дополнительных занятиях по Астрономии. Ему в этом году было особенно трудно, он почти ничего не понимал на уроках, поэтому начал ходить в группу профессора Синистры, специально организованную для отстающих. Сириус же почти сразу после уроков ушел предаваться тягостным раздумьям в давно заброшенную кладовую на седьмом этаже, любимое укромное место, где его и нашел Джеймс. — Ты не понял. Джеймс, я взял в рот у Снейпа. Нет, ты представляешь себе? Я отсосал Нюнчику! — Сириус схватился за голову. Джеймс вздохнул и уселся рядом. Эту песню он выслушивал уже не в первый раз. Сказать по правде, он никак не мог понять, что же именно так сильно выбило Сириуса из колеи. Ну, отсосал, ну, Нюнчику. Бывает. Этот никому не расскажет (судя по ушам, начинавшим пылать каждый раз, как они сталкивались в коридорах, Нюнчик вообще предпочел бы Обливиэйт), они тоже сплетничать не собираются. И слава Мерлину, если Лили узнает, с каким вкусом он изучал шею Снейпа… Хорошую такую шею, кстати, длинную, одно удовольствие целовать. А уж как Нюнчик отзывался… Кто бы мог подумать, что в этом звереныше кроется такой потенциал? Джеймс было даже подумал, что тому не впервой… Впрочем, уже через пару дней он уверился в обратном. Уши Нюнчика с головой его выдавали: они начинали яростно краснеть, стоило Мародерам появиться рядом. Да и кому бы он дал, если подумать? Конечно, было бы желание, уговорить можно всякого. Подумаешь, физиономия не располагающая, если бы кому-то захотелось, достаточно просто нагнуть и трахнуть… Но это ж сначала надо распробовать, насколько чувственным Нюнчик может быть. А будто он вот так запросто кому-то дастся, ну да, конечно, при его-то характере. Джеймс был готов заложить собственную палочку, что в тот раз все вышло только потому, что Нюнчик здорово приложился головой, когда падал, и попросту не сумел вовремя вывернуться. А орать сглазы, когда кто-то сосет твой член… Ну, не самое разумное решение, зубы очень уж близко. Более того, Джеймс не испытывал никаких угрызений совести. Так как девочки закономерно неприкасаемы, "дружба членами" никого особо не смущала, ну а то, что Нюнчик — слизеринец и вечная их любимая мишень… Джеймс неслышно хмыкнул. Это что, он только что, пусть и мысленно, произнес в адрес Нюнчика слово "любимый"? Дела… С другой стороны, по зрелому размышлению, он был бы не против как-нибудь повторить. Сириусу, правда, Джеймс ничего о своих выводах не говорил. Так, на всякий случай. Тот и так страдал слишком явно, не хватало еще добавлять. Ремус тоже не горел желанием обсуждать произошедшее, кажется, ему, как обычно, было стыдно. Хотя с чего бы: в этот раз они никого не разыгрывали, они просто… кхм. Мда. Ну, про Питера и говорить нечего — тот вообще отключился и благополучно проспал все веселье. — Сири, — в который уже раз начал Джеймс. — Ну, успокойся ты. Ведешь себя так, будто случилось что-то кошмарное. — Кошмарное? Кошмарное?! Джеймс, ты!.. — Тихо ты! Сириус поспешно заткнулся и огляделся. Никого рядом не было. Он глубоко вздохнул и начал еще раз, потише. — Джеймс, ты не понимаешь! — Ну что я не понимаю? Ты отсосал Нюнчику, эка невидаль. Между прочим, он даже чистым был… сюрприз-сюрприз, кто бы ожидал. — Да Джеймс же! При чем тут это вообще? Хватит вести себя, будто я в первый раз чей-то член беру! Вот тут Джеймс озадачился. Это уже было что-то новенькое. — Не понял. — Я отсосал у Нюнчика! И… и… — Сириус откинулся и с силой стукнулся затылком о стену. — И мне понравилось. Джеймс открыл рот, потом закрыл. Снова открыл. — Так ты из-за этого мне нервы мотаешь? Потому что тебе понравилось? Сириус беспомощно пожал плечами. — Он так стонал. И так вздрагивал… Джеймс, это что-то, никаких слов описать не хватит, как это заводит. Но это же Нюнчик. Как теперь над ним шутить? Он же… я же… Раньше я на него смотрю — и подножку поставить хочется, особенно когда он со своими книжками куда-то тащится. — А теперь? — ошарашенно спросил Джеймс. — А теперь, — вздохнул Сириус, — когда его вижу, то только и могу думать о том, как охуенно он извивался и как беспомощно стонал. И как хочу, чтобы в следующий раз он орал еще громче. — Дела… — И не говори. Друзья какое-то время сидели молча. — Ладно, — принял решение Джеймс. — Заканчивай хандрить. Разберемся. А завтра в Хогсмид сходим, развеемся. Хвостик сказал, он клевое место знает. — Питер всегда откуда-то все знает, — вздохнул Сириус, но возражений от него не последовало. * * * Было холодно, а голова… ну да, болела. Сириус поморщился и повозился, пытаясь залезть под одеяло. Одеяло сердито фыркнуло и дернулось куда-то в сторону. Что-то это напоминает… Он резко распахнул глаза и тут же пожалел об этом: яркий свет больно по ним резанул, заставив крепко зажмуриться. — Мерлин… — простонал он. — Кто-нибудь, закройте шторы… Джеймс? — Твою мать… — мученически протянул кто-то рядом. — Я проклят. Небеса, что я вам сделал? Сириус стремительно, несмотря на свое состояние, перекатился вбок, всем весом навалился на не успевшее отдернуться тело и прижал его к… погодите, а где кровать? — Скотина, — услышал он снизу сердитое шипение. Больше никто не откликнулся. Сириус, не рискуя выпустить из-под себя пойманного (тот, что поразительно, не вырывался), правой рукой нашарил палочку и, не глядя, взмахнул, протараторив короткое заклинание. Шторы плавно сомкнулись, даря вожделенный полумрак. Сириус снова открыл глаза, поморгал и посмотрел вниз. — Нюнчик? — ошарашенно спросил он. — Какого драккла ты тут делаешь? Ноздри Нюнчика зло раздулись. — Тебя спрашивать надо, — огрызнулся он. — Меня? Но… Однако фразу Сириус закончить не успел, потому что рассмотрел-таки Нюнчика. Точнее, заметил, в каком виде он был. Всю его левую скулу украшал цветастый синяк, губы были разбиты. Сириус не мог сказать точно, но, кажется, левое ухо распухло. Он потрясенно разглядывал избитого Нюнчика… избитого голого Нюнчика, судя по тому, как его тело ощущалось под ним… Мать твою, он сам что, тоже голый? — Блять, — выдохнул он, срочно пытаясь вспомнить, что происходило вчера. Они с Джеймсом, Ремусом и Питером были в Хогсмите, потом решили, что им скучно… Питер привел их на замечательно укромную поляну… они открыли огневиски… А что потом-то было? До того, как он проснулся в одной комнате с Нюнчиком? Тот поджал губы, ничем не выдав, что ему больно, и наконец начал выворачиваться. Сириус тут же выпустил его и откатился в сторону. — Что, Блэк, нравлюсь? — ядовито выплюнул Нюнчик и отвернулся от него, осторожно садясь. Попыток встать он не делал, но обхватил себя руками, словно ему было холодно… и плохо. Да, собственно, почему "словно"? Сириус виновато смотрел на сгорбившуюся спину, на неаккуратные пряди не самых чистых волос (ага, а после ночевки на полу они будут очень чистыми), на ухо это опухшее. И тут его взгляд натолкнулся на темные пятна синяков на пояснице и на бедрах… пятна, так похожие на следы пальцев… Вот тут Сириусу окончательно поплохело. Такого он не ожидал. Всю последнюю неделю его, конечно, преследовало желание где-нибудь зажать Нюнчика, но… но то, что огневиски приведет именно к такому результату… Его затошнило. — Блять, — слабо выдавил он. Других слов как-то не находилось. — Блять… Ню… Снейп, ты… ты как? Тот передернул плечами, но не ответил. Сириус выругался про себя, но возмущаться вслух не рискнул. В конце концов… если бы его избили и изнасиловали, он бы тоже… не стал бы общаться с насильником. И даже смотреть на него вряд ли хотел бы, разве что перед тем как удавить. Твою мать… Вот что такого в этом Снейпе, что пробуждает все самое темное, что прячется в глубине? Он в жизни бы не подумал, что станет однажды… что силой возьмет… Блять. Так хреново ему не было, даже когда он со скандалом уходил из дома, а вслед ему летело материнское проклятье. Сириус сел и, не зная, что делать, огляделся. Он быстро узнал место, где они находились. Это была заброшенная комнатка, на которую они наткнулись еще на втором курсе, исследуя замок. С того момента Мародеры несколько привели ее в порядок, частенько используя ее вместо штаба, но кровать, разумеется, притащить не додумались. Да и где бы они ее взяли? Но зачем он приволок сюда Нюнчика… Хотя, зачем — понятно. Блять. Хуево-то как чувствовать себя насильником. Сириус увидел, наконец, ворох одежды, дотянулся и вытащил оттуда мантию. Сейчас неважно, чью, потом разберутся. Затем придвинулся к Нюнчику, который еще теснее обхватил себя, и несмело накинул мантию тому на плечи. — Снейп, я… я ублюдок, — тихо сказал он. И замолчал, не зная, что еще добавить. Оправдываться? Мямлить "я больше не буду"? Просить не обращаться к директору? Глупости какие. Нюнчик наконец поднял голову и, повернувшись, подозрительно уставился на него. А затем вдруг растянул разбитые губы в злую ухмылку. — Ты что же, Блэк, считаешь, что это ты меня так отделал? Последние мозги пропил? Или совесть проснулась? Или просто разглядел, кого… Он зашипел от боли, когда Сириус, не рассчитав силы, приложил палец к его губам. — Тихо ты, — велел он, пока облегчение затапливало его с головой. Это не он, он не бил, он не… А что он делал-то? Сириус придвинулся еще ближе, осторожно взял Нюнчика за подбородок. Тот на удивление покорно позволил к себе прикоснуться… и в этот момент Сириус вспомнил. Вспомнил, как, будучи уже весьма навеселе, они вчетвером возвращались в Хогвартс. Как наткнулись на Нюнчика, попытавшегося от них скрыться, но Джеймс успел заметить синяк. Как пьяный Сириус, которому море было по колено, громогласно возмущался наглостью неведомых хулиганов, посмевших покуситься на их личную мишень, а Ремус в это время рылся в карманах в поисках бутылки с водой, напрочь забыв об Агуаменти. Как они чудом прокрались мимо Филча, как он потащил Нюнчика в их "штаб", мотивировав это тем, что в таком виде его никуда пускать нельзя. В какой момент и куда именно исчезли остальные Мародеры, он не запомнил. А потом он заставил Нюнчика глотнуть огневиски, чтобы отвлечь от боли. И в следующий момент уже жадно целовал его, прижимал к себе, не обращая внимания ни на ошеломленное мычание, ни на удары по плечам. И, о да, Мерлин, он, оказывается, прекрасно помнил, что все-таки взял у Нюнчика снова в рот, и как охуенно это ощущалось, и то, что Нюнчик был громким… очень громким, и очень гибким, и, кажется, от самого ощущения какой-то безбашенности и безграничной власти Сириус кончил, ни разу к себе не прикоснувшись… — Посиди тут, я принесу мазь, — негромко сказал он, борясь с желанием завалить Нюнчика на пол и повторить все еще раз. Тот сощурился, но еле заметно кивнул. Сириус встал и быстро оделся. — Ты же понимаешь, что это ничего не меняет? — настиг его в дверях хриплый голос. Сириус не ответил и улыбнулся сам себе. Посмотрим, Нюнчик. Это мы еще посмотрим. Блэков пока никто не переупрямил.