Властелины Песков

Джастин вцепилась в руку Ардет Бея, словно он мог избавить её от кошмара. Он чувствовал, как мелко дрожат её пальцы. Это потрясло его. Её храбрость была сродни безрассудству, она бросалась в битву с холодной головой, он успел это отметить. Но сейчас бедняжка была в ужасающем состоянии. Ардет не знал, что сказать, потому что сам не понимал, что происходит. Он лишь мог обнимать её за плечи и идти вперед, по освещенному вспыхнувшими сферами пути. Дважды им встречались паукообразные твари, но не делали попыток напасть, напротив, кланялись, прижав к головам свои руки-отростки. Ардет прикусил губу, его терзало недоброе предчувствие, но девушку он оставить не мог. Больше всего на свете ему хотелось вызволить её из этого кошмара, забрать с собой и никогда не отпускать. Мигнули сферы, указывая путь. Преодолев последний короткий коридор, путешественники остановились у двери, сделанной, по-видимому, из цельного куска непрозрачного золотистого камня, отполированного до изумительной гладкости. Дверь отползла в сторону, открывая проход в большое и странное помещение, самое странное, что доводилось видеть Ардет Бею. Это была большая комната с несколькими возвышениями, на которых располагались слабо гудящие гигантские кристаллы горного хрусталя и аметиста. Они светились изнутри, но свет исходил прежде всего от самих стен, выточенных из золотистого не то металла, не то камня. Несколько пауколюдей, прижав к головам руки, склонились перед ними и отползли, непрерывно кланяясь. – Добро пожаловать, дитя, – произнесла высокая хрупкая женщина с удивительно нежным лицом, которое, быть может, портили только чересчур тонкие губы. Большие глаза смотрели тепло и ласково. – Кто вы? – выдавила Джастин, невольно прижимаясь к Ардет Бею. Он понимал её. В этом логове монстров обычный человек не мог бы существовать. – Ответь сначала ты на мой вопрос, – женщина взмахнула рукой, и кристаллы загудели сильнее, – знаком ли тебе этот человек? В одной из аметистовых друз родилась вспышка и возник образ высокого белокожего мужчины необычной красоты. В его чертах было нечто весьма знакомое. Ардет едва успел подхватить Джастин, которая со стоном покачнулась и стала оседать. Единственное слово, сорвавшееся с её губ, объяснило ему причину этой слабости. – Отец! – Так значит, это правда! И он живет среди людей! – выдохнула женщина. – Где он, отвечай мне! Лицо её исказилось, и без того тонкие губы сжались в ниточку. Она сверлила Джастин серыми глазами, в которых мягкость сменилась лютой злобой. Ардет шагнул, инстинктивно пытаясь загородить собой девушку. – Он мертв, – ответила Джастин, дрожа, как перепуганная газель. – Его убило упавшей стелой. По его завещанию тело было кремировано. С губ женщины сорвалось пронзительное досадливое шипение. – Но ты здесь, – наконец произнесла она, совладав с гневом, – ты, его дитя от смертной, которую он предпочел мне, богине! И ты заплатиш-ш-шь! Джастин тряслась, как в лихорадке, её рука ритмично сжималась на пальцах Ардета. Он не сразу понял, что эти пожатия… «Разбить кристаллы. Я хорошо. Разбить кристаллы. Я хорошо.» Она хныкала и всхлипывала, потупив глаза. А пальцы, твердые и сильные, сжимали его кисть. Ардет отступил, шатнувшись в сторону от женщины, которая сошла с возвышения и теперь двигалась к Джастин, как-то странно покачиваясь. Её пышное одеяние волнами стелилось по полу. – С-с-стой, девка! Джастин что-то отчаянно прохныкала, умоляя. Ардет шарахнулся к стене, прижавшись спиной к холодному не то камню, не то металлу. Винтовка его была опустошена, но в складках джуббы были припрятаны два мощных обреза. Грохнули, сливаясь, два выстрела. Осколки хлынули водопадом на корчащихся под ними пауколюдей. Ещё два выстрела, слившихся в один, – и два могучих кристалла горного хрусталя разлетелись вдребезги. Один из крупных обломков ударил в дальнюю стену, пробив её. Резкий серный запах наполнил комнату, а из отверстия в стене полилась темно-желтая вода. Ардет бросился к источнику. От запаха кружилась голова и болью начинала пульсировать грудь. Истошный вой женщины заставил меджая развернуться. Та, что звала себя богиней, и Джастин сошлись в смертельной схватке. Они метались, вцепившись друг в друга, среди конвульсивно бьющихся тел пауколюдей, топчась по обломкам кристаллов. «Богиня» выла от боли, за ней тянулся след оранжево-алого ихора. Но сильным рывком «богиня» выбила ей из сустава руку. Ардет никогда в жизни не действовал с такой быстротой. Он метнулся к источнику и окунул два патрона в воду. Разломив обрез и выкинув гильзы, он вбил патроны. Мгновения тянулись бесконечно. В результате смертоносного танца Джастин лишилась левого глаза и левая сторона её лица оказалась чудовищно изувечена длинными ногтями противницы. Холодный металл уперся в затылок «богини», и в следующий миг грохнул выстрел. Джастин, шатаясь от боли, сделала несколько шагов и упала. Ардет подхватил её на руки и отнес подальше от источника. Снаружи доносился жуткий гул, топот десятков ног. – Держись, – сказал Ардет, осторожно уложив голову Джастин на свое колено, – держись, девочка. – Ардет, – она устало улыбнулась здоровой половиной рта, – я теперь уродина? Раздались крики, и в комнату один за другим ворвались несколько человек. Облаченные в странные одеяния, с руками и ногами в каменных браслетах, они со стонами бросились к стене, из которой бил источник. – Истинная смерть! – один из вошедших, рослый, очень красивый мужчина, шатаясь от волнения, подошел к стене и подставил руку под струю. Отпил из горсти. Несколько мгновений жуткая тишина прерывалась лишь журчанием. Затем слабый вздох пронесся по комнате, и мужчина осел горсткой черного праха. С благоговением один за другим подходили люди к источнику, пили из него. Ардет смотрел на них, слезы катились по его щекам второй раз за проклятый день. Потом он перевел мутный от слез взгляд на Джастин и вздрогнул. Она смотрела на него уже двумя глазами. Чудовищный разрыв от ногтей, оставивший от щеки лохмотья, заживал на глазах. Она смотрела на него без слез, устало, мучительно улыбаясь. Самая отважная, самая прекрасная из женщин! – Останься со мной, – сказал он, глядя в чуть раскосые, ярко-голубые глаза, – не покидай меня, Джастин Эверетт. Она протянула руку, коснувшись его щеки. – Хорошее было приключение… надеюсь, другие будут не хуже, Ардет Бей. – Всё-таки вы смогли, – сказал Клит, входя в комнату следом за двумя последними обитателями города, – честь и хвала вам. А теперь идемте. Вы разрушили кристаллы, хранившие город в неприкосновенности, он тоже начал разрушаться. Поторопитесь, дети мои. Он подошел, подставив под струю остро пахнущей воды небольшой пузырек и тут же запечатав его. – Что это? – в изумлении спросила Джастин, глядя на странного вида транспортное средство, отдаленно напоминавшее автомобиль, но без колес. Клит торопливо нажимал какие-то кнопки и поворачивал рычаги. Потолок над машиной задрожал, раскрываясь, словно лепестки цветка. – Скорее! Они сели на два спаянных сидения позади переднего, водительского, которое занял Клит. Машина задрожала, поднимаясь. А пол и стены уже шли трещинами, и куски потолка обрушивались, едва не задевая их странный транспорт. – Держитесь крепче! Им пришлось ухватиться за круглые ручки по бокам кресел, иначе они рисковали вылететь из них. Клит мастерски вывел машину вверх, и дальше уже они улепетывали над обезумевшим городом, сотрясавшимся в предсмертной судороге, будто огромный зверь. Трещины шли по белому мрамору, целые куски улиц, мраморные колонны проваливались в бездонную глотку песков. Джастин невольно прижалась к плечу меджая, который, держась одной рукой за поручень, второй обнял её за плечи. – До того мига, как солнце достигнет зенита, мы будем в оазисе, – сказал Клит, повернув голову. Ветер и жар солнца высушили слезы на его щеках. *** Солнце почти зашло. Уютно потрескивал костерок, над которым пеклись пресные лепешки и полоски слабо вяленого мяса. – Это благословение небес, дети мои, что именно дочь единственного, кто сумел покинуть Город в незапамятные времена, спасла нас от чудовищного существования. Значит, не тщетны были наши усилия. Теперь я последний, кто остался из тех, что были обречены жить вечно. Клит медленно снял с костра маленькую полоску мяса и принялся с наслаждением жевать. – Столько веков лишь амброзия жизни была нашей пищей. А я мечтал о кусочке козлятины и лепешке из пресного теста, какие пекла моя мать, – улыбнулся он. – Быть богом не слишком приятно. – Да уж, приятного мало, – вздрогнула Джастин. – Но кто была та мегера, что пыталась убить меня? – Королева Атлантис, – медленно промолвил Клит, глядя в языки пламени, – последняя владычица давно канувшего в небытие мира. Он доел мясо и вынул пузырек из кармана своих пышных одежд. – Мне немного страшно, – признался он, – но теперь, наверное, пора. Он вытащил пробку и с улыбкой понюхал горлышко. – Этот запах кажется мне поистине ароматом Элисиума. Ну что ж, прощайте, дети мои. Да хранят вас боги Пустыни и владыка Сет. Он медленно и торжественно осушил пузырек. Замер, словно прислушиваясь к внутренним ощущениям. А потом тело его стало осыпаться черным мелким песком. Солнце показалось из-за барханов. Джастин осторожно коснулась своей щеки и усмехнулась. – Я хотела было хлебнуть из источника, – сказала она, глядя на Ардет Бея, – но тогда осталась бы уродиной. – Тебя это волнует? – поднял бровь меджай, поворачивая её к себе и отодвигая светлые пряди с лица. Джастин улыбнулась во все тридцать два зуба, продемонстрировав коварные ямочки на щеках. – Тогда бы я перестала тебе нравиться, воин пустыни. – Никогда! – Ардет покачал головой. – Даже если ты станешь старой и у тебя выпадут все зубы – и тогда ты не перестанешь мне нравиться, Джастин Эверетт. – Предпочту, чтобы ты поцеловал меня сейчас, пока мои зубы ещё целы, – хихикнула Джастин. – Ведь иначе я не смогу укусить тебя за твой болтливый язык. Ардет воздел очи горе, словно призывая Всевышнего в свидетели, а потом с горячностью исполнил пожелание дамы. Они целовались, не видя никого и ничего. А из-за дальнего бархана появилась вереница всадников. То были люди Ардета, искавшие своего предводителя.