Игра отражений

Белоснежного жеребца лучшей на Островах породы подали к крыльцу через считанные минуты, и лорд, как ни старался, все же почти сбежал по лестнице. Да что же такое! Не может быть, чтобы одна-единственная прогулка так повлияла на него! Но память услужливо подкинула воспоминание о сильных юношеских руках, крепко и бережно держащих на весу, о быстром биении пульса, который ощущала его рука, обнимающая лорда Даркмайра за шею, об аромате, ненавязчиво окутывавшем его… Да, все-таки в женской ипостаси есть своя прелесть. И даже с корсетом ради таких вот минут можно смириться. И с неудобными платьями, дамскими седлами, необходимостью краситься. Было бы странно, если бы его в мужской ипостаси так носили на руках. Хотя, что греха таить, иногда хотелось. Но факт оставался фактом: без Кристины Кристиана не существовало. Он таким уже родился. К счастью, родители были людьми здравомыслящими достаточно, чтобы припомнить, что в обеих линиях такие дети уже попадались. И ничего, жили счастливо, найдя себе спутников жизни. Кристиану объяснили, что быть перевертышем не так уж и плохо, умолчав о том, что сейчас подыскать себе пару будет сложней, чем в то время, когда чудеса были повсюду. Кристине же советовали быть осторожнее в выборе того, кому довериться, ведь не всякий мужчина согласится с тем, что его жена однажды превратится в мужа в постели. Это, кстати, отчасти и тревожило Кристиана. Доминико весьма четко выразился по поводу своих предпочтений в постели. Оставалось надеяться, что он смирится со странностью супруга. Ну не вся же супружеская жизнь будет сосредоточена в спальне? Кристиан даже поводья натянул, до того его поразила эта мысль. Всемилостивый Боже, о чем он думает? Какой муж?! Они еще даже не знакомы как следует! Альба обиженно заржал, не понимая, что такое случилось и почему ему не дают как следует прогуляться, он ведь выполняет все, что хочет человек. Кристиан отпустил повод, направил коня дальше. Стоило бы немного проехаться, успокоить нервы, но он подозревал, что вместо успокоения только больше разнервничается, и будет невозможно держать маску великосветского повесы и язвы всея двора. Так что лучше сразу направиться к Доминико. Может, рядом с ним внезапно станет спокойней? — Дон Доминико! К вам гость! Юный лорд поднял голову, нелицеприятно выразившись обо всем подряд. — Кто, Анхель? — Лорд Сент-Клер. Сказать, что вы заняты? — Пригласи в кабинет. И кофе, Анхель, побольше. И скажи Валенсо, чтоб приготовил сырную тарелку. Доминико поднялся из-за стола, потянулся и направился к погребку, выбирать вино для гостя. Кристиан прошел за слугой в кабинет, уже почти успокоившись, улыбающийся и жаждущий кофе. — Не ожидал увидеть вас раньше ночи, но это приятный сюрприз, — встретил его улыбкой Доминико. — Я решил, что врываться в три часа ночи чревато тем, что наутро моя сестра вас не дождется на прогулку. Надеюсь, я не помешал? — Ничуть, вы очень вовремя, иначе Анхель пришел бы вытаскивать меня из трясины дел за волосы, — рассмеялся юноша. — Но, признайтесь честно, вы приехали не столько ради меня, сколько ради настоящего берберийского кофе? Кристиан развел руками: — Как вы можете так думать? Конечно же, ради вами обещанного кофе. — Ах, ну да, ну да, — покивал Доминико. — Присаживайтесь, дон Кристиан, кофе сейчас будет, но, помнится, я обещал вам и вино. Кристиан опустился в кресло, задумчиво посмотрел на Доминико: — Вам уже прислали десяток приглашений на приемы в различные дома? Сагранзец вздохнул, кивнул на шкатулку, из которой карточки с приглашениями буквально вылезали уже. — Во все, кажется, которые есть в столице. — Да уж, пора готовить свадебные подарки, кажется, женить вас вознамерились всерьез. Столько приглашений не получал никто на моей памяти. Во все благородные дома, наверняка, еще и не на один вечер. — Вы правы, и это меня, признаться, пугает. Даже дома я не считался еще готовым к женитьбе, и на меня не устраивали такой охоты. Кристиан посмотрел с сочувствием: — Здесь слишком много незамужних дам и их энергичных матерей. — Но меня они пока совершенно не интересуют. И… Я могу быть с вами честен? Кристиан закивал: — Разумеется. Доминико разлил вино по бокалам, помолчал и сказал, глядя в глаза Кристиану: — Если я на ком-то и женюсь, то только на донне Кристине. Кристиан как-то странно побледнел и криво улыбнулся: — Да? И почему же у вас возникло такое желание? — Она единственная настоящая среди всех здешних напомаженных кукол. И я… я, кажется, влюбился в нее с первого взгляда… Кристиан поставил бокал на стол, сплел пальцы на колене, пряча дрожь в пальцах. — И как сильно вы влюблены? — А как можно определить степень этого чувства? Вы единственный ее родственник? Так дайте мне испытание! — Боюсь, оно вас и впрямь ждет. И весьма нелегкое. Да, я единственный… родственник Кристины. Но думаю, что испытание лучше отложить, боюсь, что вы его не пройдете. — Почему? — Доминико почувствовал себя немного даже оскорбленным, но постарался не показать своих чувств. — Вы сомневаетесь во мне? — Я сомневаюсь во всех, — Кристиан стиснул пальцы сильнее. — Отложим этот разговор на время… — Хорошо, — склонил голову юный лорд. — Я повинуюсь вашему желанию. Но не лишайте меня возможности видеться с вами и донной Кристиной, молю вас. — Нет, видеться вы можете сколь угодно, этого у вас никто отнимать не собирается. Сложности могут возникнуть только со свадьбой. — Объяснитесь, я не понимаю, — Доминико поставил бокал и вцепился в подлокотники кресла. Кристиан прикусил губу, ранясь до крови: — А не боитесь, что правда окажется слишком ужасной? — А вы не боитесь, что меня из-за цвета глаз назовут колдуном и обвинят в том, что я приворожил самую завидную невесту двора? Кристиан ощутил привкус крови, вытер рот тыльной стороной ладони, посмотрел с удивлением на руку, потом перевел взгляд на Доминико: — Нет, такие предрассудки у нас давно не в ходу. И Кристина не самая завидная невеста, поверьте. — Дон Кристиан, не стоит так волноваться. Если вы не желаете этого брака… Я сделаю все, чтобы вы дали согласие. И дело вовсе не в том, что я страшусь брачной охоты или чего-то подобного. Дело в донне Кристине. Доминико вскочил, нервно заходил по кабинету, махнул рукой постучавшему Анхелю, чтобы тот поставил поднос с кофейником и прочим на столик. — Я расскажу вам. Моя матушка увидела отца на своем первом балу. И влюбилась с первого взгляда. Она пошла наперекор семье, наперекор желаниям родителей, осталась без средств и приданого, рискнула всем. — И вы хотите так же? — Кристиан промокнул губу платком. — С первого взгляда, ничего не зная о нашей семье, обо мне и Кристине? — Я готов рискнуть, но не могу требовать того же от донны Кристины. Но помолвка не будет обязывать ее немедленно вступить в брак… У вас будет время узнать меня, списаться с моими родными. Кристиан заметно колебался, криво улыбаясь: — Помолвка? И ваше последующее желание брака? Звучит неплохо. А Кристине вы тоже нравитесь, если вам это польстит. — Меня это радует, лесть не имеет никакого значения. — А вы верите… в сверхъестественное? В магию? — вопрос был неожиданным, но явно очень важным. Доминико задумался. — У нас в Сагранзе все верят в колдовство и приметы, даже дети. И я не исключение. Пусть я сам не видел пока ничего такого, но все же верю. — А вы умеете хранить чужие тайны, сколь бы кошмарными они вам не казались? — Вы сомневаетесь в моей чести? — серые глаза сузились, Доминико замолчал, пару раз глубоко вдохнул и медленно выдохнул, успокаиваясь. — Еще ни разу меня не обвинили в неспособности сохранить секрет, сколь бы важным он ни был. Кристиан снова закусил губу, наконец, решился. Потом будет намного больнее: — Закройте глаза, я вам фокус покажу. Юноша недоуменно моргнул, но все же повиновался, закрывая глаза и откидываясь на спинку кресла. — Открывайте, — через минуту велел ему печальный голос. Женский. Доминико распахнул глаза, невольно обежал взглядом кабинет, готовый увидеть внезапно пришедшую Кристину, вернулся к креслу и неуверенно улыбнулся: — Драгоценнейшая донна? О… значит, матушкины сказки о двуликих были вовсе не сказками?.. — Получается, что так, — кивнула Кристина. — А теперь, если вы не против… Мне неудобно в этом костюме не по размеру… — Мне обязательно закрывать глаза снова? — только и спросил Доминико, еще не полностью осознавший, что произошло, но преисполненный странных и неясных чувств, словно бокал игристого вина — пузырьков. Облик Кристины словно подернулся дымкой, затем прояснился: — Нет, если голова не кружится. А за разговором мы совсем забыли о кофе… — Я прикажу сварить новый… Вы боялись, что я не приму этого? Вашей… особенности? Кристиан кивнул и взял бокал вина, отпил немного и прикрыл глаза, наслаждаясь вкусом солнца и лета: — Отличнейший напиток, должен признать. — А десерт вам не понравился, — заметил Доминико, тоже глотнув вина, чтобы расслабиться и унять бешено стучащее сердце. Некстати вспомнилось, как держал на руках почти невесомое тело девушки, и он брякнул: — Вы будете смеяться над влюбленным юнцом? — Десерт был… немного непривычен. Но очень приятен, нужно признать. Смеяться? Почему же? — Кристиан явно удивился. — Ну… я ведь не знаю, как воспринимаете мир вы, но я ведь, по сути, обнимал вас, обнимая донну Кристину… Простите, я запутался немного… — Я понимаю. Нет, вы обнимали меня. Мы же не два разных человека, это все я один. И, кажется, это я вас обнимал, — Кристиан так знакомо сощурился со смешинкой в глазах. — Ах, ну, да, я держал вас на руках, — согласился Доминико. — И мне это понравилось. Но теперь я даже не знаю, что делать. Я… О, Боже, я теперь не смогу спросить вас то, что хотел спросить, зная, что вы и донна Кристина — едины… — он смутился и покраснел. — Ну почему же, спрашивайте, раз уж мы начали все выяснять. И да. Я согласен на помолвку, если вы еще не передумали, — Кристиан отвел глаза. Все воспринималось как-то странно. Он никак не мог понять, что он чувствует. — Ну, нет, — заупрямился Доминико. — Дон Дамайн ведь в курсе вашей особенности, я прав? — Да. И он помогает мне скрываться, чтобы ни у кого не возникало вопросов, почему никто не видел нас двоих одновременно. — Вот у него и спрошу. Надеюсь, он не откажет мне в совете, — Доминико успокоился, приняв решение. — И если вы согласны на помолвку, то сейчас самое время обговорить детали. Кристиан поставил бокал на стол, чудом не расплескав вино, руки снова затряслись. Не помогала вся выучка игрока, от осознания пережитого хотелось от счастья надраться в стельку. — Да. Нужно выбрать место и время объявления. Доминико поднял руку: — Я всецело полагаюсь в выборе на вас, ведь совершенно не знаю здесь ничего. Кристиан подумал, перебрал в уме все возможные варианты: — У леди Дилейне на послезавтрашнем приеме. В меру торжественная обстановка для подобных объявлений. После чего придется в честь помолвки устроить бал, чтобы все разделили счастье влюбленной пары. — И попытались залить нас ядом. И, кстати, если вы не появитесь на объявлении в ипостаси дона Кристиана, все сочтут, что вы не одобряете этот брак. Я могу помочь вам исправить это? Или же поможет дон Дамайн? — Хм… — Кристиан глубоко задумался. — Это и впрямь может стать проблемой. Признаться, раньше удавалось лавировать между двумя ипостасями. Но я не могу сообразить, как поступить. — За день до объявления помолвки пустите слух, что вам необходимо выехать из города по делам. На приеме дон Дамайн сопроводит донну Кристину отдохнуть, под окном вас будет ждать Анхель, выберетесь через окно и якобы прибудете в мужской ипостаси, извинитесь, что только на полчаса, ибо дела не ждут, произнесете речь и «отбудете». Вернетесь тем же путем. — Отлично, — просиял Кристиан. — Значит, с этим мы разобрались. А ваши родители? Как они отреагируют на такую… невесту? — Отец, вероятно, выпорет меня, но только за то, что я проявил поспешность и не поставил в известность его и матушку, — ухмыльнувшись, пожал плечами Доминико. — Я ведь говорил вам, что слишком молод еще для женитьбы. В Сагранзе принято жениться мужчине в двадцать пять лет, когда, как говорит отец, в голове заводятся мозги. До двадцати одного я даже не считаюсь полностью совершеннолетним. Но, когда я уезжал сюда, отец сказал, что все мои поступки будут оцениваться так, как если бы я был уже взрослым мужчиной. — Что ж, придется вам тут задержаться на четыре года, как минимум, — решил Кристиан, поглядывая на полностью остывший кофейник. — Анхель! Свари свежего кофе! — Доминико заметил его взгляд и смутился собственной оплошности: ведь обещал же кофе. — Только что снял с песка, дон Доминико, — с достоинством отозвался слуга, внося новый кофейник и забирая остывший. — Наконец-то, я его попробую, — обрадовался Кристиан. — Люблю этот напиток, но добыть его здесь очень непросто. — Да, его величество не жалует кофе, зато продвигает свой любимый чай, — фыркнул юноша. — Да еще и с молоком. Какая пакость. — Ну, если без молока, то чай неплохо бодрит. Привыкайте, вам тут придется выпить его очень много, — Кристиан подождал, пока ему нальют кофе. — Если я не пью кофе или вино, я пью воду, — покачал головой Доминико. — Иначе попросту не могу утолить жажду. Приказать принести вам что-то к кофе? Я люблю сладости, которые готовит Валенсо. — Да, я готов попробовать тот десерт. С миндалем. Доминико обрадовался, Анхель понятливо испарился, чтобы вернуться уже с подносом, на котором в хрустальных креманках возвышались белые горки воздушного десерта. — Обожаю запах миндаля, — признался Кристиан, зачерпывая десерт ложечкой. — М-м-м… Божественный вкус. Это волшебство, это магия. — Это всего лишь искусство, помноженное на опыт предков и собственный. Валенсо — потомственный, можно сказать, маг сковородок и кастрюль. Его род уже более трех веков служит моему роду и, надо сказать, служит не за страх, а за совесть. И за хорошее вознаграждение, конечно же. Кристиан что-то пробормотал, не отрываясь от восхитительной сладости, напоследок облизал ложечку. — Будь мы дома, в палаццо Сан-Марко, отец вызвал бы повара, чтобы лично высказать мнение об угощении, но здесь так не принято, — заметил Доминико, лукаво щурясь. — Ну, жить по традициям здешних мест всегда вы не обязаны, не так ли? — улыбнулся Кристиан. — Так я позову Валенсо? Кристиан кивнул: — Да. Такое искусство требует похвалы. Повар выскочил из-за двери, как чертик из коробочки: пухлый, невысокий, зато обладающий густейшими роскошными усами, щегольски закручивающимися в кольца, и намечающейся лысинкой в буйных кудрях. Застрекотал на родном языке, услышав похвалу, всплескивая руками и кланяясь. — Валенсо не говорит на языке островов, хоть и понимает его, — посмеиваясь, сказал Доминико, — я переведу вам. Он счастлив узнать, что и здесь нашелся ценитель истинного искусства, говорит, что готов приготовить для вас самые изысканные блюда, если пожелаете. Он льстец, но искусство кулинарии подвластно ему в полной мере, драгоценный дон Кристиан. — Я достаточно неприхотлив в еде. Но вот сладкое, — Кристиан развел руками. — Каюсь, я готов питаться только сладостями, если б это было возможным. — Валенсо, ты этого не слышал! О, он ведь будет баловать вас! Выпросит разрешение у меня, а я тоже не устою и дам его. — И в итоге я не влезу в свою одежду, бедная Бекки, ей ведь придется все это перешивать. А Уолтер — это мой повар — как же он будет недоволен… — Я буду тверд… Ну, по крайней мере, я постараюсь взять себя в руки и не растаять, как тростниковый сахар в кипятке, от прекрасных глаз донны Кристины и вашего змеиного обаяния. Кристиан рассмеялся: — Это будет очень нелегко. Я очень обаятелен и отлично умею соблазнять. Доминико покраснел и уткнулся в чашку с кофе. — Вы жестокосердны. — И в чем же выражается мое жестокосердие? — полюбопытствовал лорд Сент-Клер. — Вам доставляют удовольствие мои мучения, и вы продолжаете меня испытывать и смущать. А я не знаю, как спросить то, что меня сводит с ума. — Просто скажите словами. И не сходите с ума, — Кристиан чуть подался вперед. Доминико вздохнул, покусал нижнюю губу, и без того полную и манящую поцеловать ее. — Обещайте, что не станете смеяться надо мной. — Клятвенно заверяю. Спрашивайте. — Я не спрашивал у матушки, как раньше двуликие искали себе избранников, потому что в том возрасте мне это и в голову не приходило. Но сейчас я не знаю, что мне делать. Я ведь и в самом деле люблю женщин и никогда не смотрел на мужчин как на возможных партнеров, хотя в Сагранзе нередки подобные браки. Но если… не будете ли вы чувствовать себя обделенным? — от щек Доминико уже можно было спокойно зажечь камин. — Если в спальне я буду лишь в женской ипостаси? Нет, мне нетрудно, — спокойно отозвалась Кристина, поддергивая рукава рубашки повыше. — Ну что же вы творите, драгоценнейшая донна, — почти простонал юноша, смущение которого перешло некоторую грань и стало чем-то отдельным, отчего Доминико даже несколько успокоился. — Вы искушаете и без того каждым мигом своего существования, а лицезреть вас в мужском платье — это удар по моей незрелой душе! — он даже улыбнулся, показывая, что это была шутка. — А костюм кажется весьма скромным, — невинно улыбнулась Кристина. — Вот если б тут было жарко, и я успел развязать платок, презрев приличия… — Я признаю, что вы прекрасны, — неожиданно твердо сказал Доминико, — но не стану нарушать правила приличия. И компрометировать даму. Мой отец коснулся матушки только на брачном ложе, несмотря на то, что были возможности и желания ранее. Простите мне, если это не укладывается в привычные вам нормы, но я последую примеру отца. — Как приятно встретить столь благовоспитанного юношу, — заявил Кристиан. — Ну что ж, думаю, что дел нам хватит обоим до послезавтрашнего вечера, — он поднялся, приводя в порядок одежду. — Я все же могу надеяться на завтрашнюю прогулку? — поднялся и сагранзец. — Разумеется, жду вас в парке, на том же месте, что и сегодня, — Кристиан поклонился. — Непременно буду, — ответил привычным полупоклоном Доминико.