Игра отражений

Александр Дамайн, капитан королевского фрегата, сидел за столом в своей каюте и несколько мрачно посматривал на запечатанный сургучом с оттиском Малой Печати конверт, буквально полчаса как появившийся на подставке магического передатчика. Такие были на всех крупных судах Его Величества для экстренной связи. Значит, стряслось что-то очень серьезное, если пришло послание. Но почему конверт, а не обычная полоска пергамента с сообщением? Тянуть время было глупо, капитан взял конверт и сломал печать. Если вести дурные, лучше узнать их быстрее. Если они хорошие… В конверте были два письма и приказ канцелярии флота Его Величества. Приказ предписывал закончить маневры и следовать в порт приписки корабля, а затем, передав командование заместителю, незамедлительно явиться в Савентум. — Что такое? — это было уже очень подозрительно. Впрочем, письма все прояснили. Одно было от родителей, его Александр оставил на потом. А вот второе заставило сперва нахмуриться, потом расхохотаться. «Дорогой мой брат Александр, пишет тебе сие письмо внезапно замужняя твоя сестра Кристина. Прости, что не пригласила на свадьбу, но до Сагранзы ты вряд ли добрался бы скоро. Но с Кристианом вы еще пропустите по бутылке за сие событие. Мой дом отныне твой, и это не фигура речи. Подробности в Савентуме». Далее шли обязательные расспросы и пожелания, их Лекси, как всегда, пропустил. Распечатал второе письмо и снова нахмурился. Родители, судя по тому, что и как писала матушка, собирались объявить легальную охоту на редкостного зверя: Александра Эрика Дамайна. И результат этой «охоты» должен был быть объявлен не позднее Весеннего бала во дворце Его Величества. Судя по письму, матушка заручилась даже одобрением Его Величества. Это уже был даже не ультиматум, а констатация факта. Александр долго и витиевато ругался, перечитывая письмо леди Маргарет. Пришел старпом, осведомиться, все ли в порядке. Рычать на подчиненных капитан позволял себе только в случае доказанной их вины. Так что просто мотнул головой и приказал: — Налей два бокала, Вик. Выпьем за твое скорое назначение капитаном старушки «Уэлли». — Капитан, что такое? — два бокала были налиты тут же. — Вы, что, внезапно собрались в отставку? — Меня собрали, — мрачно опустил сжатые до белизны кулаки на стол Александр. — Скорее всего, в бессрочный отпуск, но кто его знает. Справишься с моими чертями? — Постараюсь, — бокал подвинули ближе. — Придется, — капитан вздохнул, взял бокал и отсалютовал им помощнику. — Твое здоровье, Вик. Пили не вино, как можно было подумать, а вовсе даже ядреный ром. Вик заглотил его, не морщась, ошарашенный новостью. Это был даже не гром среди ясного неба — это был шторм из ниоткуда. Капитан Дамайн уходит в отставку. «Стальной Лекс», «Гроза пиратов», «Непобедимый Сокол», как его только не звали на флоте, несмотря на очевидную молодость. Но…, но чтоб Его Величество отозвал одного из лучших своих капитанов, которому пророчили адмиральскую перевязь буквально вот-вот? Да что ж такое должно было произойти? — Капитан, вы ведь к нам вернетесь? — Женят меня, Вик, — с еще более тяжким вздохом сказал Александр, не отводя взгляда от кромки бокала. Помощник тут же налил еще. Да уж… Кто-кто, а он прекрасно знал, что так удручает капитана. Вернее, скорая потеря чего. И даже не «чего», а «кого». Была в порту Ставрос, куда чаще всего заходил их фрегат, одна девушка… Всего лишь простая булочница, ничем не примечательная, кроме, пожалуй, огненно-рыжих волос. — На ком женят-то хоть? Знал Вик этих дамочек высшего света, похожих на барракуд. Вцепятся — и не оторвешь. — Понятия не имею. Вот, не поверишь, ни малейшего. Объявят «охоту» на меня. — Будут загонять по всем правилам, с собаками и веселым пиром после? — Боюсь, что так. И мне, дружище, от загонщиков не уйти. Виктор Авенбрайт, дослужившийся до звания старпома только благодаря таланту и смекалке, сын мелкопоместного барончика, подумал и хмыкнул: — Да ладно, капитан! Где наша не пропадала! — Угу, — еще мрачнее согласился с ним Александр, — наша пропадала везде. Ну? — А что, ежели сокол прилетит в гнездо уже того…? — Чего? — не понял капитан. — Окольцованным. — Кто ж меня околь… Да ну… Ну… Идея захватила целиком и полностью. Конечно, матушка сгоряча может и родового имени лишить, а то еще и проклясть. Но ведь может и просто порадоваться? А жена точно здоровьем пышет, внуки славные будут. Как всегда при воспоминании о милейшей нежной пышечке, которую так сладко было целовать и тискать на ее скромной постели, на лице Александра возникла мечтательная улыбка. Вик тихонько поднялся и покинул каюту, оставив своего друга и капитана наедине с мыслями. Он не сомневался, что скоро услышит приказ сменить курс. — Курс на порт Ставрос! Вик ухмыльнулся — недолго капитан мечтал. Ну и правильно, действовать нужно, решительно и быстро. — «Капитан, капитан, улыбнитесь, Ведь улыбка — это флаг корабля…» Амалия Стеббинг замешивала тесто для пирожков, тихонько напевая себе под нос песенку, которой ей всегда удавалось прогнать хандру своего любовника. Редкого гостя, но такого… такого… О! Нет, она даже не мечтала однажды стать «леди Дамайн», до таких пределов ее фантазия не распространялась. Просто ждала каждого его захода в порт, радуясь этим редким встречам. И отказывала многочисленным женихающимся купцам, которые желали прибрать к рукам и симпатичную девушку, и ее булочную, процветающую несмотря на то, что Амалия сама вела все дела. Нонсенс, конечно, женщина-владелец! — Амалия, в порт входит корабль, — весело окликнул ее вбежавший подмастерье, зубоскал и балагур Джек. — А он такой мне знакомый отчего-то. — «Уэлли Стар»? — уточнила девушка, гадая, успеет ли она разделаться с тестом и поставить пироги в печь. Если бы она была глупой соплюшкой, бросила бы дело на половине. И не было бы у нее за душой ни гроша с таким поведением. Нет, Амалия Стеббинг не такая дура. Да и швартовка, отчет для портового начальства, переговоры с карго — все это занимает время. Успеет. — Именно. Ну, что мне надо сделать? Я все смогу, не волнуйся. — Готовь начинку, Джек, да противни смазывай. Сам все знаешь, не маленький, — царственно кивнула ему хозяйка пекарни, продолжая вымешивать тесто, делить его и раскатывать в пласты. Джек взялся за работу, весело напевая. Он вообще все делал с шутками, всегда был улыбчив и смешлив, мечтал стать совладельцем этой булочной когда-то. А не повезет с этой — открыть свою. Но это потом, когда уже и остепенится, и опыта наберется, и хозяйку своей булочной присмотрит. Правда, с совладением промашка вышла: три года назад встретился Амалии великолепный красавец, капитан Дамайн, с первого взгляда, злодей, покорил сердце девушки. Так что нынче Джек мечтал только о собственной пекарне, ну, еще о том, чтоб та, которую он присмотрит себе в жены, была хотя бы вполовину похожа на Амалию и верностью, и смекалкой. А пока он учился выпекать хрустящие булочки и нежные пироги, делать хлеб пышным, в меру сладким. И беззлобно дразнил Амалию ее красавцем-капитаном, понятливо беря на себя большую часть работы, когда в порту бросал якорь «Уэлли Стар». Наконец, тесто было раскатано, завернуть в него начинку он и сам сумеет, а вот отпустить Амалию умыться, причесаться и переодеться надо. Уж на что-что, а на это его понимания хватало. — Амалия, ты иди, я сам все доделаю. — Не забудь, угли надо отгрести, прежде чем ставить. — Амалия, я тут три года уже учусь и пеку. Ступай уже к своему капитану. Девушка фыркнула и выплыла из пекарни королевой. Правда, он услышал, как ее каблучки очень быстро простучали наверх по лестнице в жилую часть дома. Помчалась прихорашиваться, с усмешкой подумал Джек. И тут же отвлекся на выпечку, нужно было работать, ставить пироги, следить за готовностью. Амалия распахнула шкаф, застыв перед ним в одной тонкой сорочке. «Мой Бог! И ведь даже нечего надеть такого… этакого. В синем платье он меня уже видел», — мысль сбилась на воспоминание о том, как сильные руки бережно, но непреклонно это синее платье с нее снимали, Амалия закусила губу, прогоняя неуместное сейчас желание. — «Желтое? Соседки заклюют ведь. Даже если я плащ сверху надену, подол увидят — и судачить будут год…» Дверной колокольчик зазвонил, раздался развеселый вопль Джека: — А ваша пышка еще румянится, капитан, могу предложить пирожок. Свежий, муха не сидела. — Иди к морскому дьяволу, Джек! А впрочем, давай, если горячий. Я голоден, как акула! — ответно прогрохотал привыкший перекрывать вой шторма и залпы орудий голос. У Амалии подкосились ноги и сладко зашлось сердце. Дальше все смолкло, видимо, Джек принялся кормить капитана. Горячими пирожками. И даже молча. На самом деле, меж ними велась тихая, но очень важная беседа. — Ты парень умный, — говорил капитан, одним могучим укусом ополовинив и прожевав в самом деле горячий еще пирожок с мясом. — К тому же, хороший ученик, как я погляжу. Пироги не подгорают, хлеб поднимается. — Вы это к чему, капитан? — насторожился Джек. — К тому, что ты ж, если что, один тут со всем справишься? — подмигнул ему Александр. Челюсть у подмастерья упала, он едва не уронил поднос со свежими булочками, которые собрался выставить на витрину. — Так вы… — Тс-с-с! Это сюрприз. И ты это… того… если что, где нюхательные соли, или уксус там, знаешь? — Знаю, уксус завсегда на кухне, — растерянно кивнул Джек. — Принесешь, если понадобится. Тут дробно простучали каблуки на лестнице, и в торговый зал булочной словно солнышко сошло. Амалия все-таки надела желтое платье. Материю для него — дорогущий, как черт знает что, чиньский атлас — подарил ей сам Александр. Платье взялась шить давняя подруга даже не за деньги, а за остаток отреза. Лежало оно почти полгода, дожидаясь своего часа. Очень уж шел к ярким голубым глазам и медово-рыжим волосам Амалии этот наряд. — Амалия, да ты у нас сегодня просто медовый коржик. Ладно, молчу-молчу, я пирожок, я молчу, — Джек убрался в угол. И оттуда уже любопытно сверкал глазами, глядя, как капитан, скинув свой тяжелый штормовой плащ, становится на одно колено, протягивая девушке открытый футляр с колечком, и грохочет на всю лавку, да и на всю улицу, наверное: — Амалия Стеббинг, ты станешь моей женой? Уксус, к счастью, не понадобился, понадобилась скамья, на которую Амалия села, молча закивав. — Если что — я против, — не преминул заявить Джек. — А как же булочная? А пирожки? Я не хочу тут один оставаться. — А ты — пирожок, так что молчи, — рявкнул капитан. Потом снял с пояса кошель, кинул его на колени Джеку: — В общем, так. Выкупишь у Амалии дело. И быстро. Сегодня же. А мы… в магистрат и в собор. Джек вздохнул, погасил печь и побежал становиться владельцем собственной булочной. Расставаться с Амалией было немножко жаль, но она же уедет со своим возлюбленным? А Джеку останется налаженное дело. Да и доход должен повыситься, как-никак, не всем нравилось то, что пекарней заведует женщина. А тут все правильно будет, по старинке. Александр надел на пальчик невесты кольцо, галантно поцеловал ее в руку, а потом просто сгреб, усаживая себе на колени. И минут десять занимался тем, что целовал ее, наслаждаясь и заставляя мысли девушки переключиться с такого потрясения на что-то более приятное. Джек, по счастью, дверь запер и ставни закрыть догадался. Может, недовольные покупатели и были, но ушли, не тревожа никого. А потом Амалия опомнилась: — Но… Но твои родители. Что они скажут? — Что бы они ни сказали, а дом у меня есть, со службы выгонять никто не станет. Если лишат родового имени… Ну, что мы, без него не проживем? — Александр посмотрел ей в глаза и замолчал. Он и так уже наговорился сегодня на месяц вперед. Обычно, учтивые речи в его исполнении звучали больше как приказы. Коротко и по делу. — Проживем, — решительно кивнула Амалия. Александр был нужен ей сам по себе, а вовсе не из-за какого-то там имени. Хорошая булочница не пропадет и в столице, свое дело здесь она тоже начала не сразу. Капитан расцвел улыбкой, за которую она его, кажется, и полюбила. Ну как устоять? Невозможно же! — Плащ, сапожки. Нас ждут сани, и, скорее всего, уже ждут в магистрате. Я послал туда Вика. Амалия поспешно накинула плащ, сунула ноги в мягкие теплые сапоги, все еще до конца не веря, что это правда. Сани их ждали, впрямь, по легкому морозцу и свежевыпавшему с утра снегу, еще не превращенному в грязное месиво повозками, копытами и ногами, до магистрата домчались в считанные минуты. Там Амалии оставалось только заверить передачу пекарни и лавки Джеку. А оттуда капитан приказал отправляться прямиком в городской собор святого Андрея. Венчаться. — Амалия, ты и вправду замуж выйдешь? Не верится. И уедешь аж в самую столицу, — печалился Джек. Александр только посмеивался. Все мысли парня по поводу Амалии читались по лицу. Джек сожалел об упущенном шансе, но за хозяйку, вернее, уже бывшую хозяйку искренне радовался. А еще удивлялся тому, что сказки, оказывается, иногда и былью становятся. Надо же… Жила себе простая девушка, неглупая, работящая, с зарей вставала и тесто месила, пироги пекла. И вдруг принца встретила. Ну, не совсем принца, но птицу высокого полета однозначно. Священник обряд затягивать не стал, обвенчал пару, привычно пробубнив положенные слова и выслушав положенные ответы. Получил богатое вознаграждение и скрылся в ризнице, оставив молодых целоваться посреди храма. Капитанская форма жениха, верней, уже мужа, заставила его скептически хмыкать, а неподдельное счастье в глазах жены — вздыхать. — А, может, мы пойдем? Съедим по пирогу вроде как брачного обеда? — намекнул Джек. Александр кивнул, подхватил Амалию на руки и понес в сани. — Ну, корми, хозяин, ха. Джек только фыркнул: — А вот и накормлю. Утренняя выпечка удалась на славу, свадебный пир вышел не королевским, но вполне сытным и даже немного праздничным, Джек заменил толпу гостей с поздравлениями и пожеланиями. Засмущать Амалию было невозможно, а на пожелание «кучи детишек» она, подбоченясь, только и сказала: — Так и будет, помяни мое слово, Джек Спэрроу. — Да я уж в тебе и не сомневаюсь. — Ну, что, — Александр поставил на стол кружку, — я пришлю матросов, чтоб перенесли то, что ты с собой захочешь забрать. А мы — сразу на борт. Амалия только закивала. — Ладно, я запихну все твои вещи, кроме мебели, в сундуки, медовый коржик, — великодушно заявил Джек. — И положу тебе твой счастливый противень. На прощание девушка крепко обняла его. — Береги пекарню, Джек. Узнаю, что разорился — попрошу Лекси приехать и выдрать тебя линьками. — Не разорюсь, медовый коржик, не волнуйся. Иди уже, мне еще пирог от противня отдирать. Амалия стукнула его полотенцем по голове, еще раз обняла и удалилась под ручку со своим капитаном. А Джек приготовился к небывалому наплыву клиентов: как же, все местные сплетницы не преминут зайти и уточнить, что они слышали и видели вот только что. А просто так языком трепать Джек не станет, нет-нет, только за покупку. Нужно побольше выпечки. И еще больше. И все успеть: и вещи Амалии сложить, да аккуратно, ничего не помять и не разбить, и матросов выпроводить, и тесто замесить. Медовое. На коржики. Амалию на корабле встретили приветливо, за капитана все радовались. Только Вик хмурился и думал о том, как родные Лекса встретят его жену. В принципе, если подумать и вспомнить, чему его, бестолоча, в свое время учили, ту же генеалогию старых родов, то леди Дамайн, к слову, в юности была той еще горской оторвой. А стала вон кем. Леди-леди, прям не подступись. Нет, вспомнит она свою юность, не станет долго мариновать капитана и его жену. Главное, чтоб гадостей сгоряча не наговорила. И чтобы остальные родичи не начали Амалию унижать. Кто там еще? Младший брат? Ну, этот вряд ли, из уважения к старшему промолчит. Кузина и кузен. Ну, если Кристиан Сент-Клер и не станет в это лезть, то уж Кристина точно Амалию языком зарежет. Вик нахмурился еще сильнее: симпатичная булочница ему искренне нравилась. Но что он может? Хотя… А вот и может! Учился с ним в кадетском морском корпусе один парень. Хайлендер, но вот понесла его нелегкая с чего-то в море. Помнится, приходился он леди Дамайн то ли племянником, то ли троюродным братом. И, главное, отношения у него с Виком сложились хорошие, дружеские. А напишет-ка он ему письмецо. А что знает один хайлендер, то знает весь клан. — Вик, о чем задумался? — окликнул его Александр, оторвавшийся на пару минут от супруги. — Ни о чем, капитан. Завидую-с! — отрапортовал немедленно вернувший себе «вид лихой и малость придурковатый» старпом. — Ничего, однажды и ты женишься, — утешил его капитан и отправился проверять, как там разместилась его нареченная. Виктор хмыкнул и покачал головой: это вряд ли. Разве что заставят, но кому он нужен-то? Старший брат уже женат, наследника сделал, а делить тот жалкий клочок, который их баронство, на двоих? Нет уж. Да и, честно признаться, Вик больше любил не пухлые женские прелести, а ладные мужские задницы и мускулистые торсы. Он и на капитана одно время поглядывал, но вовремя понял, что тут ему ловить нечего. А на корабле… За такое за борт сразу отправят. Вот и оставалось утешать себя мыслью, что когда-нибудь он найдет себе какого-нибудь паренька. Когда в отставку выйдет. Если еще нужно будет. Пока же он вполне обходился портовыми борделями и их обитателями. Вик снова хмыкнул и отправился командовать, пока капитан занят. Амалия волновалась. Пугало все — неизвестность, оставленная лавка, встреча с благородной леди-свекровью. Конечно, рядом будет Лекс, но вдруг леди захочет поговорить наедине? — Ну, захочет, — буркнул Лекс. — Ты не вздумай тушеваться. Матушка у меня хоть и леди, но она еще и женщина. И хорошая. Строгая, но без дела не ругает. Солнышко мое, — на этом конструктивный диалог закончился, не начавшись. Койка в капитанской каюте только носила такое название. Была же пошире, чем девичья кровать Амалии в ее доме. И, пожалуй, поуютнее. А покачивание корабля добавляло нотку романтики. К концу недолгого морского пути Амалия полностью уверилась в чувствах мужа. Первым делом Лекс устроил жену в припортовой гостинице со словами: — Дел на три дня. Отдыхай. Потом поедем в Савентум. И умчался передавать корабль, документы, груз и все такое прочее. Дел в самом деле было выше грот-мачты. Амалия переворошила свои платья, прикидывая, что именно надеть, чтобы понравиться будущим родственникам. Нужно выглядеть скромно и нарядно одновременно. Может, то желтое, которое стало свадебным? Или синее, оно достаточно нарядное и довольно строгое. Вдруг желтое платье не понравится леди Дамайн? Было еще темно-зеленое, его бы, как раз, стоило надевать в такую погоду. На Саксе, в отличие от ее родного острова, было немного снега, больше грязи, из-за более южного расположения. Сыро, промозгло, серо. Бр-р-р. Хотелось лечь под два одеяла и уснуть. Вместо этого Амалия навела идеальный порядок в своих вещах, сложила все платья в сундук, кроме того самого зеленого, и решила, что встречают, конечно, по одежке, у нее есть три дня и деньги от продажи булочной, можно прогуляться по городу, вдруг, найдется что-то симпатичное, что можно подогнать по фигуре, в лавках готового платья. Поиски увенчались успехом, в одной из лавочек нашлось платье, достойное самой герцогини — васильковое, нежного оттенка, совершенно не кричащего. — Последняя столичная мода, — уверили Амалию. — Такой фасон только и носят в этом сезоне. К чертову платью прилагался пыточный инструмент — жесткий корсет на китовом усе. Чтобы примерить, пришлось Амалии, не дыша, утягиваться с помощью служанки и приказчика лавки. Это был кошмар. Ужас. Ад и Преисподняя. Платье село, как влитое, но стоило ли оно мучений? — Ах, как вам идет, мэм! — А чуть ослабить шнуровку? — пробормотала Амалия. — Невозможно. Платье было прекрасным, легким, изящным, даже не очень дорогим. Но корсет? Но первая встреча с леди Дамайн? — Я беру. Продышаться она смогла только после того, как с нее сняли корсет. Полюбовалась бледным видом своего лица в зеркале, невесело усмехнулась: не знай она, с чего этакая бледность, решила бы, что помирает, как минимум. Ничего, один вечер она вытерпит. И больше в жизни не наденет это пыточное устройство. Пусть леди Дамайн говорит, что захочется, ругает и клянет, но ни за какие коврижки. Нет, уж если Лексу она нравится такой, как Бог сотворил, то нечего и пытаться это изменить. Куда корове рысачье седло? Платье упаковали, приложили корсет. Амалия решила, что попробует найти в столице мастера, который перешьет ей наряд так, чтобы его можно было носить безо всяких корсетов. Без любимой работы уже зудели и ныли руки. Она вставала по привычке до рассвета, но не было нужды месить тесто, печь и жарить. Оказывается, безделье — это такая мука! И чего это ей так хотелось иногда все бросить, запереть лавку и просто ничего не делать пару месяцев? Это же просто невозможно. И печь здесь не умеют так, как она. Амалия купила у разносчика пирожок, осилила половину и покрошила голубям на площади остаток. Нужно будет в столице чем-то заняться. Интересно, леди Маргарет бережет фигуру и отказывается ото всего мучного? «Может, встречают и по одежке, — думала она, усмехаясь, — но против моих пирогов с патокой еще никто не устоял». Нужно будет расспросить Александра подробней о его семействе, придумать, что им испечь. Для лорда Джона и Теодора можно испечь мясной пирог, мужчины любят мясо, так ведь? Кузен Кристиан наверняка тоже от него не откажется. А маленькие ягодные пирожки, может быть, смогут смягчить яд кузины Кристины. Забавно, близнецы с почти одинаковыми именами. Лорд Крис и леди Крис… Какая-то мысль промелькнула на самом краю сознания, Амалия не успела ухватить ее за хвост. Что-то интересное, из старых сказок, про близнецов, которым давали одно имя. Начинало вечереть, пора была озаботиться ужином, Александр придет голодным, а она все еще не знает, что в этой гостинице подают постояльцам. Амалия поспешила назад, заказывать ужин. Ничего, как только у них будет свой дом, на кухне чужие руки не будут заниматься стряпней. Разве что, к приходу гостей? Одной ей будет трудно управиться с обедом на десяток человек, а ведь говорят, что столы в домах аристократов всегда должны ломиться от еды, разнообразной и богатой. Да, это проблема. Придется поступиться и здесь. На ужин предложили свинину с бобами, уверив, что все наисвежайшее и очень сытное. — Всем нравится, почти постоянное наше блюдо. Выбирать не приходилось, хотя Амалия и обнюхала еду, придирчиво, как кошка. Пахло сытно, на вид было тоже неплохо. Сама она ограничилась куском сырного пирога и кружкой молока. Все-таки, корсет. Придется поступиться сытостью в эти три дня, и сколько там дороги будет отсюда до Савентума. Лучше немного похудеть, чтобы дышать можно было. И как все леди в этом каждый день ходят? Амалия тяжело вздохнула: ну, не леди она. И предки ее, до десятого колена, даже отдаленного родства с аристократией Островов не имели. Крестьяне, торговцы, парочка пиратов, вроде бы, затесалась. Но никаких лордов. Что ж это ей такое счастье привалило? Может, она спит, а все это ей лишь снится? Вроде так долго сны не длятся. Значит, реальность. Остается только пробиваться дальше к своему счастью, к любящей семье.