Игра отражений

Зимние балы — это череда роскошных празднеств, устраиваемых обычно в королевском дворце Савентума, а также в Олд Тауэре и во дворце Доминиума. В последнем, обычно, проводились благотворительные балы, взносы с которых отправлялись в приюты и больницы Савентума. А на самом первом балу все дамы и некоторые кавалеры считали непременным долгом блеснуть максимальной роскошью, какую только могли себе позволить. Самые пышные платья, самые дорогие украшения. — Если исходить из их логики, мне следует прибыть на бал в платье из алмазов и туфлях из изумрудов, — пыхтела Кристина, втискиваемая в платье. — Уф-ф-ф, никаких больше булочек, никаких сладостей, ничего мучного. А? Что? Уже все? — Пришлось немного распустить шнуровку, — посетовала ее камеристка. — Но платье сидит на вас прекрасно, миледи. Вы очень красивы в нем. Еще Бекки поправила выпавшие из оправ бриллианты, так что свадебный наряд Кристины блистал в полном смысле этого слова. По приказу Доминико ей принесли на выбор три комплекта драгоценностей: тот самый свадебный, с изумрудами, сказочной красоты комплект с сапфирами в золоте и новый, который Кристина еще не видела, по всей видимости, это был сюрприз-подарок от самого Нико: белые опалы с сине-зеленой иризацией, изумруды и жемчуг, заключенные в изысканные оправы из белого золота. Изящная диадема, достойная самой королевы или императрицы, венчалась мерцающим опалом величиной с перепелиное яйцо — баснословной стоимости камень. Кристина ахнула, принялась мерить все принесенное, вертясь перед зеркалом, вскидывая голову, увенчанную диадемой. — Мне идет? А это? А лучше вот этот комплект или этот? — Вам все идет, миледи, вы просто королева. — А что бы ты посоветовала? Камеристка молча указала на белое золото. Кристина принялась надевать украшения. Когда же ей на плечи лег легкий, как пушинка, но теплый, как объятия мужа, палантин, окутывая сверкающим великолепием меха, в зеркале отразилась просто неземная красавица. Легчайший загар лишь придавал ей очарования, оттеняя глаза, веснушки сами попрятались, будто испугавшись островной зимы, и кожа была как изысканный фарфор с едва заметным золотым напылением. — Я похожа на статуэтку, — призналась Кристина. — Но я такая красивая. — Все дамы при дворе будут похожи рядом с вами на утопленниц, — заверила ее Элен, явившаяся полюбоваться маркизой. — Их бледная тонкая кожица покажется синюшной по сравнению с вашим элегантным загаром. — Ты так считаешь? — О, не верите мне, миледи, поверите собственным глазам, когда все дамы на балу позеленеют от зависти, — усмехнулась умудренная опытом экономка. — Так и будет, вот увидите. А уж когда увидят рядом с вами супруга, то массовые обмороки гарантированы. Кристина решила поверить, в последний раз одарила зеркало взглядом и выплыла в коридор. Ее уже ожидал Доминико, показавшийся ярким отблеском божественной сагранзской осени. Очень уж шел ему этот безумный, на грани приличий, наряд. Черная треуголка, украшенная белоснежными перьями, сплетенные в косу волосы, заколотые опалом на бархатной ленте, даже тяжелая и грубоватая цепь Даркмайров, прекрасно вписавшаяся в наряд. — Мой прекрасный супруг, — Кристина восхищенно осматривала его. — Вы так очаровательны и бесподобны. — Ну вот, вы снова опередили меня, моя драгоценная донна, ведь от восхищения я растерял все слова, — он смутился. — Мое яркое солнце, прекраснее вас не может быть никого в подлунном мире. Чтобы Кристина не запачкала ненароком подол, на ступени постелили старую ткань, от двери до дверцы экипажа, в котором супругов уже ожидали теплые пледы, согретые у камина. Доминико еще и укутал ее в плащ, подбитый волчьим мехом, не доверяя мерзкому климату. Впрочем, день выдался просто чудесным — метель улеглась, грязь припорошило свежим снегом, мороз сковал влагу в звонкий лед. — Н-но, красавицы! — Шарль тронул четверку, и карета покатила вперед. — У кого-то год явно не задастся, — злорадно отметила Кристина. — будут мучиться, что теперь модно — корсет или его отсутствие. — Равняться станут на тебя, ты ведь понимаешь, — усмехнулся Нико. — Главное, чтоб не пытались следовать за мной. — Мужская мода более консервативна, тон задает король. Маркиз только кивнул, соглашаясь. Он предвкушал зрелище: выражение лица его величества, узревшего наряд тореро на племяннике своего венценосного родича. Когда-то Георг был в Сагранзе и попал на тавромахию. Значение одежды тореро он должен бы помнить. Очень хотелось посмотреть, как он отреагирует. И что скажет. Дворец издалека напоминал распахнутую каменную шкатулку с драгоценностями. Гостей встречали свечи, музыка и вино. Кто-то уже обсуждал наряды прибывающих, кто-то еще приводил себя в порядок. Даркмайры удалились в предназначенные для этого комнаты, поправить наряд, прическу, просто согреться у камина. Да и входить стоило, когда соберется большая часть приглашенных, блистать — так блистать перед всеми. К ним сразу же подошли Дамайны, поприветствовать и восхититься нарядами. Лорд Джон явно понял значение костюма зятя, нахмурился: — Только не говорите, Доминико, что… — Тс-с-с, это секрет, — рассмеялся тот. — Но — да. Я новильеро. — Кто? — не поняла Кристина. — Я потом расскажу, как и обещал. О, похоже, нам можно уже идти в зал, — ушел от ответа Доминико. Кристина выпрямилась, обольстительно улыбнулась, готовясь ко встрече с придворными. Маркиз подал ей руку и повел вперед, по гулкой галерее, ярко освещенной сотнями, если не тысячами свечей. И снова, возвращая ее в тот первый в Сагранзе бал, впереди звучали называемые мажордомом титулы и фамилии, грохотал по мрамору резной жезл. Дамы не сдержали «ах», кто восторженного, кто негодующего, рассматривая наряд Кристины. Немыслимо: загорелая кожа, отсутствие корсета. А этот камень в диадеме? Это просто неприлично, выставлять такое богатство. — Она еще не королева… — А какие кружева… — Мне нравятся ее туфли… — Это просто позор, бедная леди Маргарет, она со стыда сгорит. — А где купить такие кружева, как на подоле? — Надо узнать имя ювелира. — Интересно, она согласится продать кольцо? Вроде не фамильное. Кавалеры были сдержаннее, но Доминико был все равно в неописуемом восторге: выражение лица короля ему польстило. Георг едва удержался, чтобы не наклониться, рассматривая его наряд. А ведь каждый элемент узора в нем многое мог рассказать знающему человеку. Сагранзец удерживал на лице легкую полуулыбку, хотя ему страшно хотелось расхохотаться. Или хотя бы позаимствовать у Кристины веер и прикрыть им широкую улыбку, похожую на оскал. — Боже, как неприлично… — Какое бесстыдство! — Тореро? — уловил он чей-то одинокий голос, исполненный удивления и зависти. Юноша повернулся в ту сторону, чуть склонил голову, обнаружив там старого графа Киркуотера и его юного наследника. Значит, Роберта решили выгуливать на коротком поводке. А тут еще предстала и леди Дамайн. Без корсета. — Это мода… — Сегодня же прикажу сменить шнуровку. — Бесстыдство. Хотя любопытно. «Это новая мода», — сразу же решили дамы. Можно было не сомневаться, завтра добрая часть из них явится без корсетов, в наспех перешитых платьях. А потом и вовсе побежит искать кружева и осаждать портных с требованием сшить, чтобы вот тут без рукавов, а подол такой, а юбка ниспадала. Не обошли вниманием и то, как было объявлено появление Кристины. Слухи циркулировали, как сквозняки по залу. — Значит, она и лорд Кристиан — одно лицо? — Какая пикантность… — А что же между ними… — тут переходили на шепот, прячась по углам за веерами: за открытое обсуждение альковных дел этот сумасшедший сагранзец мог и на дуэль вызвать. Молодежь хихикала и краснела, Кристина смущалась не меньше, догадываясь, ЧТО они там могут обсуждать. Доминико бросал на сплетников свирепые взгляды, сияя колдовскими своими глазами. На некоторое время это помогало, потом шепотки вспыхивали опять. — Как думаете, моя драгоценная донна, не будет ли уместно намекнуть его величеству о возможном разрешении вопроса с наследником сегодня? Кажется, он записан вашим партнером на третий танец? — чуть слышно спросил супругу маркиз, улучив минутку. — Разумеется, я намекну, — Кристина сверилась с бальной книжечкой. — Да, первый танец — церемониальный, Георг с супругой открывают бал, я танцую с тобой. Второй танец — Георг приглашает одну из матрон, меня приглашает дядя Джон, Создатель, как я его записала, с его спиной? И на третий танец король приглашает меня. — На второй танец я расписан у леди Дамайн, — улыбнулся Доминико. — А вот третий… кто такая леди Эсташ-Канниг? — А она-то тебе как досталась? Вон, смотри в угол, левее, еще левее. Видишь бледное пятно? Леди-Невидимка. Нет, это не призрак дворца, это прекрасная… наверное… леди Эсташ-Канниг. Я знаю ее имя только потому, что однажды пригласил ее на танец. Дамы с визгом бежали прочь, решив, что меня поймала неупокоенная душа. Просто она альбинос, который еще и одевается в белое. — Глупо, с ее стороны. М-да, мы будем смотреться в самом деле странно. Так кто она? Двойная фамилия характерна, кажется, для кэр-исской знати? — Да, ее дед перебрался сюда, очарованный красотой савентумской леди, — Кристина взглянула на пятно. — Жозефин не пошла красотой в мать, вылитый отец. — С ней никого нет рядом. Она не замужем, как я понимаю? — Доминико в который раз подумал, что в Сагранзе эту бледную тень уже бы взяли под крыло дамы из Ордена или же старшие матроны, превратили в райскую птичку и с рук на руки передали тому, кто первым успеет очароваться. В любой женщине, девушке ведь можно отыскать изюминку, дать шанс на счастье. Увы, здесь так не принято. — Нет, кавалеры не прельщаются. А жаль. Ее голос — идеал женского голоса для меня. Серебро и лед. Поговори с ней, поймешь. Доминико склонился, целуя ее руку: — Вы позволяете мне, моя драгоценная донна? — Развлекайтесь, дон Саматти. А я пока отдамся на растерзание на кружева и ленты. — О, если бы я был азартен, я не поставил бы на ваших оппонентов ни фартинга, моя прекрасная львица, — улыбнулся Нико и отправился в тот темный угол, где маячило белесое пятно. По приближении оно приняло очертания весьма симпатичной, хоть и совершенно бесцветной девушки. Добавляла размытости образу тонкая белая вуаль, под которой пряталось довольно миловидное личико. Сквозь нее поблескивали сдержанным любопытством и страхом алые глаза, чуть косящие, как у всех альбиносов. Доминико припомнил кэр-исский диалект, отличавшийся грассирующим «р» и мягкостью, поклонился: — Мадемуазель, позвольте познакомиться с вами. Доминико Альери Саматти, маркиз Даркмайр, к вашим услугам. — Добрый день, маркиз. Жозефин Эсташ-Канниг, — она протянула руку для поцелуя. Доминико вежливо изобразил поцелуй над тоненькой, как лапка фарфоровой птицы, кистью, затянутой в кружевную митенку. — Польщен знакомством, леди. Позвольте пригласить вас на третий танец этого чудного бала? — Вас попросил сэр Кристиан? Он так добр ко мне. Голос и впрямь звучал музыкой, сильный, мелодичный. — Разве я не могу сам пожелать пригласить даму? — несколько даже обиделся сагранзец. — К тому же, это просто несправедливо, что вы здесь совсем одна. По темным углам полагается сидеть матронам, но никак не хорошеньким девицам. — Я согласна подарить вам третий танец, маркиз. — Благодарю, леди Эсташ-Канниг, — снова склонился Доминико, спиной ощущая взгляды большинства присутствующих. Дамы разбирали Кристину, допытываясь, каково жить без корсета, где взять кружева, не согласится ли леди Даркмайр после бала продать туфли. Ее же душил смех: слышал бы это Нико! Ничего, дома посмеются вместе. Но что за глупость, продавать ношеные туфли? Хотя этим туфелькам нет цены: сагранзский мастер сшил их точно по мерке для маркизы, удобные, легкие, подбитые мягчайшим горностаевым мехом, украшенные жемчугом и бриллиантами. Нет уж. Мастер сказал, сносу им не будет, разве что мех заменить придется через год-два. В них не было холодно, несмотря на гуляющие по залу сквозняки, не сдавливались пальцы и пятки, не кололо после получаса хождения подъем стопы. — Леди, у вашей матушки была брошь в виде паука, — прогудела почтенная матрона, объемами напоминающая осадную башню. — Если надумаете продать основу-паука… — Я вам пришлю ее в дар, — Кристина паука вспомнила и содрогнулась. Эта леди, как же ее там, была всегда вежлива с ней, ничего не обсуждая и не осуждая во внешности. Отдать уродливую брошь? С радостью. О кружевах и портном она могла сказать лишь то, что это все можно найти в Сагранзе. Ювелира, которому заказывал украшения Доминико, она и вовсе не знала, но подозревала, что это тоже не местный мастер. — Сагранзские кружева? Надо будет задуматься, — проворчал себе под нос лорд Джон. Не он один прислушивался к щебетанию дам, собравшихся вокруг звезды Савентумского двора, сегодня подтвердившей свое звание. Правда, мало кто из островной знати мог позволить себе заказывать в Сагранзе кружева, а за чиньский шелк и атлас купцы в местных факториях дерут три шкуры. Да и камни… Семейство Саматти издавна славилось тем, что алмазные, сапфировые и изумрудные копи Южного материка принадлежат им. А те, что не принадлежат — давно и прочно оккупировали османы. Но можно очень неплохо подзаработать, если заморочиться и продумать все, как следует. Деловая жилка лорда Дамайна взыграла и натянулась, словно струна. Да, это стоит обсудить с зятем. И как можно скорее, пока никто другой не додумался. Благо, что есть пара минут, так что перехватить Доминико, идущего к супруге, вполне можно. — Дорогой маркиз, уделите мне минуту вашего внимания. — Да, лорд Дамайн, конечно, — если Доминико и был недоволен тем, что его отвлекли, то не показал этого. «Хм, растет мальчик, учится держать маску. Молодец», — одобрительно подумал лорд Джон. И выложил Доминико свою идею насчет новой моды и кружев. Маркиз на секунду задумался, потом усмехнулся: — Давайте посмотрим на тенденции этой самой моды на следующем балу? И после оного обговорим условия поставок. — Хорошо. Благодарю вас за понимание. Доминико хитро подмигнул будущему деловому партнеру, отвесил вежливый полупоклон и отправился вырывать любимую супругу из лап местных гарпий, харибд и сцилл. Кристина с радостью перебралась под надежное крыло супруга. — Они утомительны. Как тебе Жозефин? — Милейшее создание. Очень хочется взять под покровительство, надеюсь, ты не станешь меня ревновать? — улыбнулся Нико, позволяя себе неслыханную вольность — приобнять супругу за плечи, отводя поближе к камину, где на банкетках разместился «змеиный угол» — сборище пожилых матрон. — Нет, что ты. Она очаровательна… наверное. — Она в самом деле очаровательна. Жаль, что здесь нет такого Ордена для почтенных дам, как в Сагранзе, — Доминико говорил чуть громче, чем следовало, чтобы навострившие уши ехидны услышали. — Наши донны уже давно разглядели бы, какая нежная лилия пропадает без внимания. А ведь стоит заняться девочкой, и она очарует любого. Какой голос, драгоценная моя! А ведь в Даркмайр-холле некогда практиковали музыкальные приемы. Как ты смотришь на то, чтобы возобновить традицию, хотя бы на то время, что мы проведем здесь? — Нам нужны музыкальные инструменты, и, думаю, Элен все приготовит достаточно быстро. И привести в порядок музыкальный зал, — задумчиво пробормотала Кристина. Доминико отслеживал краем глаза реакцию старых кошелок на свои слова. Ага, зашевелились, посматривают в сторону леди Жозефин. Вот и чудно. Он и сам не сказал бы, с чего вдруг решился облагодетельствовать это создание. Просто инстинкт: сердце сказало, что так надо, а своему сердцу Нико привык доверять, оно еще ни разу не ошиблось. — А вот и его величество вышел… скоро объявят начало бала. Идем, Нико. А пальцы у него снова прохладные. Ну просто хоть не отпускай ни на шаг! — Не уходи от меня, — шепнула Кристина. — Сразу после всех танцев иди ко мне. Он просто поцеловал ее затянутые в тончайший шелк пальцы. Мажордом объявил первый церемониальный танец, придворные раздвинулись, оставляя свободное пространство. Король Георг подал руку королеве Марии, свел ее по ступеням тронного возвышения. Королева, все еще цветущая, но уже начинающая понемногу блекнуть, улыбалась всем слегка отчужденно. Эта женщина была из рода балтийских королей династии Ольденбургов, и, как большая часть балтов, отличалась несколько холодной северной красотой: высокая, статная, с богатейшими платиновыми косами и льдисто-голубыми глазами. Чужая здесь, она с трудом выучила язык, с ненавистью восприняла местную моду, заставляющую ее затягивать монументальные прелести в пыточные корсеты. И сейчас на Кристину она взглянула весьма благосклонно, видимо, решила, что непременно эту моду поддержит всем своим королевским величием. В исполнении Георга и его супруги строгие фигуры ритуального танца казались даже не танцем, собственно, а священнодействием. Правда, со стороны короля — несколько комичным, с его одышкой и отчетливо заметным животом. Доминико поклонился Кристине, выдержав необходимую паузу, и они вступили в следующую фигуру танца. Это больше напоминало проход по залу с реверансами и поклонами через определенные промежутки времени. И потому этот танец Кристине нравился. Медленная, строгая и чуть заунывная музыка приводила Доминико в какое-то состояние полусна, что, впрочем, не мешало ему двигаться четко и выверено, как и любоваться супругой. К счастью, вскоре танец закончился. — Ну, дорогой зять, — Маргарет полыхнула взором. — Не рассыпьте старую женщину по полу. — Вы дадите фору многим юным, леди Дамайн, — усмехнулся Доминико, отвешивая ей поклон. Второй танец был плавным и медленным, во время него никто не переговаривался. Сагранзец отметил безупречность своей дамы, гадая, сколько же ей пришлось этого добиваться. Леди Маргарет улыбалась так, как и полагалось, наклоняла голову ровно так, как требовалось. Искусственность, доведенная до идеала настолько, что кажется естественной. Если не прислушиваться к собственным чувствам и не видеть, как из последних сил бьется внутри этой ледяной статуи жаркий огонь крови хайлендеров. «Нужно что-то делать, чтобы Амалия не стала такой же», — про себя решил сагранзец и снова мимолетно удивился, какое ему дело до чужих, в общем-то дрязг? Но ведь было какое-то. Снова на грани интуиции. — Благодарю вас за танец, маркиз, приятно вновь потанцевать с молодым и полным сил кавалером. — Вы мне льстите, леди Дамайн, право слово. А вот Кристине не повезло: лорд Дамайн двигался весьма скованно, это было заметно. И еще то, что он как-то очень сдал за эти дни, будто ссора с супругой была для него сильным ударом. — У вас совсем разболелась нога, да, дядя? — Кристина волновалась. Лорд Джон только бледно улыбнулся: — Ничего, дорогая, все в порядке. — Я вижу, что не в порядке. Он вздохнул: — Просто нужно немного отдохнуть. Маркиз, возвращаю вам вашу чудесную супругу. — Возвращаю вам вашу, граф. Маргарет покосилась на мужа: — Лорд Джон, вы в порядке? — Да, дорогая, конечно, — признаваться в собственной немощи супруге старый вояка не умел и не хотел. — Думаю, нам лучше посидеть в задней комнате и выпить немного фруктовой воды. Лорд Джон с благодарностью посмотрел на нее, и Дамайны степенно удалились из зала. — Тебе не кажется… — Дядя совсем плох… — одновременно начали Доминико и Кристина. — Да, нужно что-то делать, но не знаю, что, — пробормотала Кристина. — Его нужно увезти в Сагранзу, Кристо. У нас лучшие на востоке врачи, да и климат для его костей гораздо более подходящий. — Хорошо, мы увезем его с собой. Если он дотянет… Я вижу, музыканты приготовились, ко мне идет Георг. Доминико с поклоном передал ее руку королю и поспешил пригласить свою партнершу. — Дражайший родич, хотите ли вы еще завести наследника? — тихо пропела Кристина, отворачиваясь ото всех. Георг на это только приподнял брови, коротким кивком предлагая продолжать. — Отдайте мне корону Островов, этим вы сломаете старое проклятье, которое не дает вам завести детей. — Корону? Или трон? — уточнил король, как и все в его роду очень быстро схватывающий различия в семантике. — Корону. Ту чудесную вещицу из золота, с мехом. — У вас безупречный вкус, дорогая, — на губах Георга мелькнула тень улыбки, хотя в глазах и не отразилась вовсе. — Но передача одной из королевских регалий? К тому же проклятье — это бабкины сказки. — А что, если после того, как вы передадите мне корону, Мария понесет дитя? — Вы всерьез верите в это, леди Даркмайр? — он на минуту замолчал, обдумывая. — Хорошо. Если королева понесет, когда корона будет передана вам в дар, вы будете вольны требовать от меня исполнения одного вашего желания. В разумных пределах, конечно же. — О, я знаю, что попросить, — улыбнулась Кристина. — Вы даруете баронский титул одной хорошей девушке. Земли прилагать необязательно. — Хм? — это было явно требование продолжать. — На ней женится мой брат, она прекрасна, мила и скромна. Но не обладает титулом. — Я знал, что Маргарет поступает слишком опрометчиво, — пробурчал Георг, — с этим непременным желанием женить моего будущего адмирала. Кому он мешал холостым? — Не знаю, но вы выполните мое желание? — Как только Мария понесет. Мое слово, леди Даркмайр, этого довольно? — Да, ваше величество. А когда вы отдадите мне корону? — Кристина, вы сейчас ведете себя, как ребенок, которому пообещали дорогую игрушку, — теперь улыбка добралась и до холодных глаз короля. — Дождитесь окончания бала. Кристина присела в реверансе еще и потому, что закончилась музыка, вернулась к колонне, ожидать мужа и его впечатления от танца с Жозефин. Через минуту, отведя партнершу на выбранное ей место в темном углу, к ней вернулся Нико. — Милое, застенчивое дитя. Очень вежливое, прелестное создание, но совершенно одинокое. Где ее родители, хотя бы? Кстати, ты знаешь, что от яркого света у нее болят глаза? — Доминико казался чем-то взбудораженным. — Ее родители живут затворниками в своем поместье, никого не впуская, кроме Жозефин. Отнеси ей что-то, вино или фрукты. — Кристо, кто ее отец? — сагранзец остановился, стараясь дышать размеренно и глубоко. — В ней течет чужая кровь, сейчас я это четко почувствовал. Сирена или нейрисс. — Не знаю, я видела его лишь мельком, бледный, тощий, кивнул мне в окно и пропал. — Я… Кристо, я непременно отнесу ей угощение, но сейчас мы можем побыть вдвоем? — Конечно, мы можем удалиться в задние комнаты и посидеть, обнявшись. Я оставлю палантин, шокирую двор совершенно. — Спасибо, мое солнце, — благодарно улыбнулся маркиз. Кристина взяла его за руку, переплетая пальцы, повела за собой. И все же, что так выбило из колеи ее мужа, что он не удержал эмоций? Только ли нелюдская кровь странной девушки? — Нико, что такое? — сразу же спросила она. Доминико почти упал на изящную кушетку в свободной комнате для отдыха, потянул ее к себе, обнимая. — Есть легенда, очень древняя, я сам ее услышал от одной старухи, когда путешествовал по Сагранзе. Не о людях, а о мале. И их исконных врагах, с которыми малефис сражались, когда люди еще жили в пещерах и одевались в шкуры. Этих врагов называли нейрисс, ночные тени или же… «зимняя песнь». — Ты думаешь, что вы с Жозефин враги лишь в силу крови? — Нет-нет, послушай, — Доминико прервался, чтобы украсть у нее поцелуй, после чего продолжил: — Легенда гласит, что однажды наступит мир между этими народами, но он станет возможен лишь благодаря вмешательству нечистокровных потомков короля нейрисс и королевы малефис. Я не знаю, кем был или была нейрисс, чья кровь течет в жилах Жозефин. И я совсем не уверен, что Конна-Дикарка была королевских кровей. Но я чувствую, что обязан помочь этой девочке. Будто… будто нить обета между мной и нею. — Хорошо, Нико. Но в чем именно ты должен помочь ей? — Вот здесь самая трудность: я понятия не имею, чем я могу ей помочь! Условием мира, согласно легенде, было что-то серьезное, вроде спасения жизни, но ведь ей совсем ничего не угрожает. Я… я растерян и ничего не понимаю. — Мы разберемся, — успокоила его Кристина. — Время еще есть. А мне отдадут корону… — О, чудесно! Значит, нужно срочно требовать от дяди его драгоценную побрякушку, — Доминико рассмеялся. Его глаза в полумраке комнаты сияли совершенно нечеловеческим светом, но, в то же время, он казался усталым. То ли танец с Жозефин его так вымотал, то ли холод бального зала выпил тепло. Кристина поцеловала его, потом укутала в свой палантин: — Вот так и сиди. А тебе идет мех… — Иди ко мне, под этим мехом поместимся оба, а то ты замерзнешь. Кристо, мое солнечное лето, — Доминико снова прижал ее к себе, обнимая и целуя, сдержанно, но чувствовалось, что эта сдержанность стоит ему трудов. — Ничего, потерпи, милый. Вернемся домой — и я сразу тебя согрею всеми способами. Может быть, выпьем подогретого вина? И ты поймешь, почему я так расточаю похвалы искусству Валенсо. Или пригласим Жозефин на музыкальный вечер. Или посмотрим, как дамы меняются украшениями. Тут такой рынок ювелирных украшений, ты просто диву дался, если б знал — покупают камни, перекупают камни, продают честь и совесть. — Но зачем? Украшения — это достояние рода. Как можно продать, например, ожерелье моей бабушки? Оно старомодное, такие уже никто не носит, оно досталось ей в приданое от ее матери, а той — от ее матери, так что в самом деле уже совсем не модно. Но это память. Это история. Как это — продать ее? — изумился сагранзец, аж разрумянился от эмоций. — Фамильные и не продают. Продают подарки. — Тебя просили продать эти, — догадался Нико. — Да. Отказала в довольно резкой форме. — Кристо, — он улыбнулся тепло и нежно, — я заказывал эти украшения для тебя, только для тебя. Сам рисовал эскиз, сам подбирал камни в сокровищнице семьи. Ух, ты бы знала, с каким скрипом отец позволил мне туда войти! Кристина поцеловала его: — Я никогда не продам подарки моего любимого мужа. Дверь приотворилась. — Ах, простите. Здесь занято, граф, — и снова закрылась. Кристина засмеялась: — Надо запереть дверь, иначе нам на головы упадет парочка в порыве страсти. — Чопорные островитяне — и страсть? — фыркнул маркиз. — Мне казалось, что всю страсть всех Островов собрала в себе моя любимая супруга! — О, как много ты не знаешь о дамах Островов. — И, Мадонна мне свидетелем, кроме тебя, не стремлюсь узнать более никого. Кристина поцеловала его еще раз. Дверь они все же заперли, перебрались в кресло у камина, одно на двоих, чтобы целоваться без помех. Правда, потом пришлось Нико поправлять ее прическу и корсаж, да и самому, закусив губу, пытаться утихомирить поднявшее голову желание. — Ничего, половина всех явится в таком же виде. — Треуголкой прикрыться, что ли, — смущенно бормотал Нико. — Дьявол, я ее могу просто повесить и не придерживать. — Милый, вон там в углу есть таз с водой и чистые куски ткани… — Позорище. Я еще никогда… даже дома… Кошмар. — Помочь, милый? — невинно предложила Кристина. Он вспомнил корабль и их побег, но тогда Кристина была Кристианом, сейчас же это было куда более смущающе. — Не смущайся, ну же, — нашептывала она, как демон искушения. Нико кивнул, безмолвно соглашаясь на все, чего бы она ни пожелала. Кристина расправилась с бриджами мужа и принялась помогать тому обрести спокойствие. В сущности, управлять мужчинами так легко. Будучи Кристианом, Сент-Клер этого не понимал, озарение пришло только теперь. Как и понимание многих, прежде казавшихся нелогичными, поступков знакомых аристократов. «Теперь-то мой супруг точно не мерзнет», — шаловливо подумала Кристина. Доминико никогда, за то время, что они были вместе, не был особенно шумен во время любовных игр. Но сейчас ему пришлось закусить ладонь, чтобы ни звука не вырвалось. И еще отстраниться, чтобы, не приведи Бог, не запачкать платье Кристины. — О-о-о, Кристо, — едва переведя дух, прошептал он, — это было… бесподобно. — Правда, такие маленькие шалости весьма приятны? — мурлыкнула Кристина, увлекая мужа к тазу. — Ужасно приятны. Но теперь я чувствую бремя долга. И отплачу! — он зловеще подвигал бровями. — Непременно, дорогой супруг. Но чуточку попозже. — Теперь мы можем танцевать вдвоем? — приведя себя в порядок, снова поправив супруге прическу и диадему, Доминико увлек ее назад в бальную залу. — Да, в моей книжечке больше никто не значится. — Вот и славно. Никому не отдам мое сокровище. Я злой и жадный малефис, — пробормотал маркиз, склоняясь перед ней в пригласительном поклоне. Шепотки со всех сторон усилились многократно — Кристина все-таки оставила палантин на скамье. — Плечи? — Руки! Обнаженные! — Ее грудь, вы посмотрите. Нет, не смотрите, но вы посмотрите. Доминико кусал губы, но глаза его смеялись. — Это невозможно! — Бесстыдство! — Это все дурное влияние этого негодяя. — О, ты слышала? — трагическим шепотом заметил маркиз. — Меня записали в негодяи. — Да, слышу. О, королева заинтересовалась моим платьем, я чувствую ее взгляд. — Она будет красиво смотреться в таком наряде. Думаю, на следующем балу мы ее увидим в чем-то подобном. — О да, с ее статью она будет просто великолепна. Не пропущу следующий бал ни за что, это ж столько нового сразу. После танца они направились к Жозефин, приглашать ее на музыкальный вечер. Бедняжка смутилась и попыталась отказаться, но Кристина была непреклонна. — У вас чудесный голос, все собравшиеся будут очень рады услышать его. — Вы так добры ко мне, миледи, милорд. Но… мои родители… — Разве они будут против того, чтобы их дочь блеснула талантом? — удивилась Кристина. — Я не знаю… — Если позволите, я лично попрошу позволения у лорда Эсташ-Канниг, — предложил Доминико. Жозефин смутилась: — Но… — Значит, мы попросим разрешения сами, — решительно заявила Кристина. — Спасибо, — девушка присела в низком реверансе, — вы так добры. — Вы этого заслуживаете. — Но почему я? Чем я такая особенная? — Разве нужно быть особенной, чтобы заслуживать хоть чуточку внимания и радости? — улыбнулся Доминико. — Но я все же отвечу — да, вы особенная. Расскажите, кто ваши родители? — Чт-то вы имеете в виду? — Жозефин явно испугалась. — Я здесь практически никого не знаю, — слукавил маркиз. — Но ваша фамилия наводит на мысли, что вы родом с Кэр-Ис. — Да. Я оттуда. Вернее, мой дед перебрался на Острова. Отец… Он занимается всеми делами, мама — хозяйством. У меня очень хорошие родители. — Вы взяли свой голос от матушки? — Нет, от отца. Он отлично поет, пел мне раньше колыбельные, — Жозефин даже немного оживилась. Доминико переглянулся с женой: «Вот, я так и знал!» — Какая редкость — мужчина, умеющий петь. Теперь мне еще больше хочется свести знакомство с вашими родителями! — Думаю, мы сможем пригласить вас на чашку чая. Или бокал вина, как это принято в Кэр-Ис. Постепенно, слово за словом, разговор становился непринужденнее и свободнее. Жозефин, как для своего возраста, оказалась весьма образованной и умной девушкой. Она увлекалась пением и, как ни странно, охотой. Впрочем, для Доминико это увлечение юной девушки не стало чем-то странным, он это подозревал. Танцы шли своим чередом, кто-то веселился, кто-то пил, кто-то сплетничал. Однако дамы все чаще уходили освежаться, прогоняя усталость. — Кристо, ты не устала? Мы можем уехать, — Доминико принес супруге ее палантин, потом блюдо с тарталетками и фруктовую воду для троих, взяв на себя обязанность ухаживать и за Жозефин. — Нет, нам как раз нужно пока что остаться. — А мне пора уезжать, — смутилась Жозефин. — Родители волнуются, если я поздно возвращаюсь с балов. — Мы обязательно увидимся на следующем балу, милая леди. Кристо, могу я провести леди Эсташ-Канниг к экипажу? — Разумеется, Нико. Я подожду тебя здесь. По пути через бальную залу Доминико внимательно прислушивался к шепоткам за спиной. Помог Жозефин накинуть теплый плащ и подняться в карету, еще раз пообещал немедленно сообщить, когда будет музыкальный вечер, и вернулся. И снова слушал, пользуясь своими не совсем человеческими органами чувств. Было любопытно, как его внимание к Леди-Призраку будет истолковано светом. Все сошлись на том, что маркиза потянуло на вторую диковинку света, а раз уж Двуликий оказался одним человеком, не собирается ли сагранзец скрепить полный тривиум? Добравшись до Кристины, он пересказал ей эти нелепицы, поминутно фыркая и с трудом стараясь не смеяться. — Какой кошмар, мой супруг решил завести гарем из всех странных дам Островов? — Ну уж нет, у меня есть ты, на что мне еще кто-то? И я совсем не хочу знать, какие еще странные дамы водятся на этих ужасных клочках суши! К ним подошел лакей: — Королева хотела бы видеть вас. Ее величество, Мария Ольденбург, приняла их в своем будуаре, вопреки ожиданиям Доминико, обстановка там была весьма строгой и далекой от вычурности. Пришлось вспомнить, в каких условиях росла и воспитывалась королева. — Итак, вы и есть знаменитый Рыцарь Островов? — она с каким-то детским любопытством посмотрела на Кристину. — Род, известный своей магией, которая хранит Острова от врага? — В какой-то мере, это так, ваше величество. — Мне нравится ваше платье, я закреплю этот фасон, подтвердив моду. Королева говорила простыми фразами, отчего казалось, что сухо швыряет их, но улыбка отчасти смягчала резкость фраз. А потом в руки Кристине лег высокий ларец: — Если это и впрямь поможет, то она ваша. Корона. — Это поможет, ваше величество, — Доминико почти не владел норайо, языком, который считался основным в Балтийском королевстве, но на эту короткую фразу его познаний хватило. Мария просияла, услышав даже такой отзвук родной речи, затем принялась расспрашивать Кристину о платье, удобно ли его носить без корсета, не натирают ли кружева, какие украшения лучше подбирать и прочие мелочи, в которых язык был совсем неважен. Дальше пошли туфли, потом какие-то совсем уж интимные части гардероба, которые дамы обсудили полунамеками и невнятными жестами, но прекрасно поняли друг друга. Завершился разговор с появлением Георга в покоях супруги. Король смутился как мальчишка, застуканный лезущим к окну своей дамы сердца. Даркмайры предпочли немедленно откланяться. — Уф-ф-ф, я думал, что провалюсь в щель между паркетинами или просочусь в кадку с цветком, пока вы там обсуждали свои маленькие женские радости, — совершенно смущенный Доминико светил ушами. — Ну, Марии явно было приятно, что с ней хоть кто-то поговорил, кроме мужа. Мне ее жаль… Королева чужой страны, почти не знающая языка… — Норайо выучить легче, чем эмерский, — кивнул сагранзец. — У балтов совсем простой язык, но я, к своему стыду, пропускал требования учителей мимо ушей и с трудом могу связать пару фраз. — Интересно, а Георг знает ее язык? — Знает, но не слишком хорошо. Отец рассказывал, что после одного из приемов едва не случился дипломатический конфуз, когда Георг пытался объясниться с послом Балтии на родном для того языке и перепутал пару слов. Скандал удалось замять, между послом и его величеством завязалось даже некое подобие дружеской переписки. Результат ты видишь. Кристина улыбнулась: — Да уж. Ну что, попрощаемся с Дамайнами, и домой? Хочу примерить корону. — Кристо, повремени с примеркой, хорошо? — обеспокоился маркиз. — Хочу, чтобы камни сначала проверили. Никто лучше малефис этого не сделает, а я ведь все равно собирался искать их, вот и совместим сразу три дела. Кристине явно не хотелось выпускать вожделенную корону из рук, но она кивнула: — Хорошо. — Она никуда не денется, теперь это твоя игрушка. Но я все равно боюсь за тебя. С проклятьями не шутят, мы уже убедились в этом, ведь так? — Это точно, — Кристина содрогнулась. Леди Маргарет вместе с лордом Джоном нашлись уже в экипаже, собирались уезжать. Попрощались с ними быстро, Даркмайры забрались в свою карету и тоже отправились домой. Было уже далеко за полночь, хотелось одновременно есть, согреться в горячей ванне и спать. Кристине хотелось еще и шоколада с десертом, и хотя бы полюбоваться на корону. — Ноги гудят, так странно, мы ведь совсем немного танцевали. — Но сколько времени провели, не присев и на минутку? Ничего, любовь моя, ванна, массаж, та мазь, которой мы спасались после танцев — и завтра все будет в порядке, — пообещал Доминико. Из экипажа он вынес ее на руках, почему-то вспоминая тот день, когда нес ее из катакомб разрушенного храма. Только в этот раз, вместо шпаги, у Кристины был другой трофей — корона. Шоколад их уже ожидал, горячий и сладкий. А еще специально для Кристины было нечто тягучее, пахнущее словно целая роща свежайших лимонов. — Я не хочу знать, как это называется, — распробовав лакомство, заявила та. — Но я хочу получить это еще раз. Нет, еще много раз! Валенсо, идите сюда. Я вас поцелую. Повар посмотрел на Доминико, спрашивая, можно ли получить поцелуй прекрасной донны, разумеется, целомудренный и восторженный. — Я обещаю не ревновать ровно пять секунд, — возвел очи горе маркиз, едва не хихикая. За пять секунд Кристина украсила поцелуями обе щеки повара, который удалился к себе, растроганный донельзя. — Ванна, растирание и сон, — обозначил программу-максимум Доминико и немедленно принялся приводить ее в исполнение. Кристина уснула почти мгновенно, только и успела, что обнять мужа. Корона так и осталась лежать в шкатулке, невостребованная. Впрочем, если уж Нико попросил повременить с ее примеркой, то к нему стоило прислушаться. Это теперь ее имущество, еще успеет напримеряться, опять же, ее никуда не надеть, кроме как повертеться перед зеркалом.