Игра отражений

Утром Кристина решила, что она же Двуликий, который не обязан разбираться и на глаз определять, сколько в нем детей. Лекарь скажет, что двое, она расскажет семье. На этом метания она сочла законченными и решила заняться вплотную своим досугом. В книгах, которые ей прислала донна Изабелла, было много информации о землях, но практически ничего не говорилось о быте людей. А после вчерашнего в Кристине проснулось любопытство: узнать побольше о тех, кто является предками ее Нико, об их быте, традициях, обычаях. И вдруг здесь еще кто-то живет? Какой-нибудь необычный народ. Кристина устроилась в кровати, подоткнув под спину подушку, стала листать книгу. География — это интересно. А вот преподают ли тут этнографику. Или какой-нибудь курс вроде «Традиции и суеверия». Нико отсыпался, было забавно наблюдать за ним. Упавший на нос локон щекотал его, и он морщил нос, как готовый чихнуть львенок. Сегодня у него не было ни клыков, ни когтей, он выглядел совсем домашним и неопасным. Обманчивое, как оказалось, впечатление. Вчера Кристина не совсем разобралась в том сумбуре чувств, что был вызван его преображением. Сегодня можно было это сделать. Интересно, это вошло бы в суеверия или особенности малефис, если бы такой курс читался в Сагранзском университете? Она немного подумала и решила, что, наверное, не испугалась бы при наличии фамильного щита, меча и доспехов. Но это же ее муж, он ее защищал. И ребенка. И это даже в чем-то выглядело завораживающе, если не считать когтей. И все же… как тонок слой цивилизованности, под которым скрывается дикий зверь! Как легкая вуаль, откинь которую — и наткнешься на совсем иное существо. Да, Двуликие в этом смысле гораздо ближе к людям, ведь они люди и есть, всего лишь преображенные магией. Хорошо, что этот зверь ее защищает. — У каждого уважающего себя рыцаря обязательно должны быть конь, меч и дракон, — сказала Кристина и засмеялась. — М-м-м? — сонно потянулся юноша, выгнулся до хруста, потерся носом о ее бедро. — Который час, любовь моя? — Не знаю, милый. Ты выспался? — Сложно сказать. У нас в спальне ночью дикий мул не пробегал? А то у меня впечатление, что он протоптался по всему мне раз десять. — Нет, вряд ли по нашей спальне кто-то бегал, думаю, я бы услышала. Лежи, я принесу тебе поесть. — Если я буду валяться, то заплесневею, — он рассмеялся и вскочил, опровергая слова о жалобах тела. — Ты не завтракала? — Еще нет. Странно, но мне совсем не хочется есть. Я бы выпила шоколаду, — Кристина отложила книгу. Нико не видел в этом ничего странного: вчера Миель под завязку напитала Кристину энергией, так что детям хватает пока того, что есть. Но скоро ей придется есть в два раза больше, чтобы «прокормить» двух прожорливых созданий, которые, если он не ошибается, будут теперь расти чуть быстрее обычных детей. Так что страдать Кристо не семь месяцев, а немного меньше. Может, на месяц-полтора. — У меня из головы не выходит… Почему королевой малефис не могла стать одна из твоих сестер? — Потому что они — обычные девочки. Вся кровь малефис досталась мне, — усмехнулся Нико. — Даже не знаю, радоваться мне или нет. — Я напугал тебя? — он тут же стал серьезным, взял ее руки в свои. — Ну, все было прекрасно. Кроме когтей. Меня пугают даже длинные ногти у дам. А тут во-о-о-от такие когти. — О… Прости, я не подумал, и вообще, инстинкты — такая жуть. Прости, mi caro! — он покаянно опустил глаза. Ну-ну, какой милый юноша, просто ангел во плоти, можно легко обмануться. — Ничего, зато у меня теперь полный рыцарский набор. Хотя нет. Не хватает принцессы в замке. Впрочем, три русалки в море тоже неплохо. Нико снова улыбнулся, подхватил ее на руки и унес умываться, потом сам помог одеться в легкое домашнее платье, в котором не было корсажа, а юбка, мягкими складками опускающаяся до щиколоток, начиналась под грудью. Такой фасон удачно скрывал увеличившийся животик. — Да. А вот как объяснить, что у меня так увеличился живот — я не знаю. — Но ведь совсем немного? Она укоризненно посмотрела на мужа: — Это для тебя. А вот твоя матушка очень быстро заметит разницу. — Ну, можно сказать, что кровь малефис, — неуверенно протянул Нико. — Или что ты ела хорошо. Ай, не бей меня. До столовой Кристина пыталась догнать его и стукнуть по бедовой головушке веером. Не догнала, но зато развеялась, так что даже появился небольшой аппетит. Она поела немного салата, затем снова задумалась. С одной стороны, можно прятать живот под юбками, не показывая свекрови. С другой — ее будет осматривать доктор, интересно, он поделится наблюдениями с донной Изабеллой? — Когда возвращаемся, милый? — А ты хочешь? — он удивился. Пока что ему самому не слишком хотелось в Сан-Марко, тем более — в Сагранзу, хотя мотаться туда верхом, тратя по полдня только на дорогу в один конец, было утомительно. — Нужно к лекарю. Теперь их двое. И я… Я не знаю, может, нужно что-то особое в питании. — Сагранза или Сан-Марко? — А где ваш семейный доктор чаще всего обретается? — Вообще — в столице, у него ведь не только наша семья, в смысле, отец, матушка и сестры, а и весь клан Саматти на попечении. А в Сагранзу мы приезжаем чаще, чем куда-либо. — Тогда в Сагранзу. Он склонил голову, соглашаясь с ее выбором. Что ж, так будет лучше им обоим. — Тогда… через три дня, хорошо? — Хорошо, Нико. Через три дня. Время снова полетело, словно пущенный торопыгой-стрелком арбалетный болт — в белый свет, в молоко. Море, зимнее, а потому ворчливое и темное, в эти дни было спокойно, и морские сестры приплывали каждое утро, оставаясь рядом с ними весь день. Коллекция Кристины пополнилась еще добрым десятком странных раковин, а тетрадь, заведенная в то утро, начала заполняться странными историями-легендами, которые Ианталь рассказывала своим певучим голосом, выбравшись на парапет лестницы, свесив хвост и расчесывая Кристине волосы своим гребнем. Когда наступил вечер третьего дня, она свернула роскошные золотистые волосы Двуликого и заколола их этим гребнем: — Чтоб не забыл обещание, красавчик. — Ну как я могу забыть? Сразу же, как только смогу обрести вторую ипостась… И прямиком в твои нежные объятия. Русалка рассмеялась, тронула губами с привкусом морской воды ее губы. — Боюсь, сначала ты сгребешь в свои объятия законного мужа, а до нас дело дойдет нескоро. Иди, Двуликий. И возвращайся рожать сюда, мы поможем. — А как вообще рожать в море? — Легко, — улыбнулась старшая, и все трое сестер моря ускользнули в глубину, блеснув на прощание роскошными хвостами. Кристина вздохнула и пошла собирать вещи: — Мастер Санчес озолотится — каждый месяц перешивать мне гардероб. Сагранза встретила их прозрачным прохладным вечером следующего дня, неумолчным шумом улиц и площадей, запахом жареной рыбы, от которой рот Кристины наполнился слюной, и перезвоном колоколов многочисленных соборов и базилик города. — Мне вон ту золотистую… Я хочу ее. Рыбка. Нико только кивнул, не протестуя, хотя дома их, наверняка, ждал ужин, приготовленный Уолтером. Он спешился, помог выйти из экипажа Кристине и ее Джоанне, кивнул своему камердинеру, чтоб привязал лошадей. — Идем, закажем. Это салака, жареная — выше всяких похвал. — Я честно съем все дома. Но рыба. Не могу, умираю, хочу жареную рыбу. Было не до удивленных взглядов простых обывателей. Кристина получила полную тарелку жареной салаки, соус, свежий хлеб, и мир сузился до этой тарелки, пока она не подобрала кусочком хлеба последнюю крошку. — Бесподобно! — Еще рыбы, милая? — Нет, пока что хватит. Но как же это было вкусно… Польщенному хозяину харчевни, который и был поваром, достался благодарный взгляд Кристины и щедрая плата маркиза. — А вот теперь можно и домой, там есть лимонад. Чтобы не обижать расстаравшегося Уолтера, Кристине пришлось поужинать еще и дома, хотя «пришлось» — это не то слово. Она учуяла запах любимых миндальных пирожных, и съеденная рыбка словно испарилась из желудка. — Минда-аль, — Кристина накинулась на тарелку, как ястреб на выводок цыплят. Уолтер воспрял духом и расправил плечи. Любимая хозяйка вернулась к нему, что еще для счастья-то нужно? — Нико, попроси доктора завтра навестить меня, если у него будет время. — Конечно, любимая. Вот так и началась их жизнь в Сагранзе. Огромное палаццо не казалось уютным, но с появлением Кристины стало таким, словно в старинный дворец вдохнули новую жизнь. Больше всего ее было, как ни странно, в библиотеке. Вскоре слуги привыкли, что приносить донне полдник, чай или лимонную воду нужно именно туда, на столик рядом с широким мягким креслом, куда Кристина усаживалась с ногами, укрывалась пледом и взахлеб читала. Приехавший доктор осмотрел ее, «порадовал» известием о том, что, скорее всего, будет двойня. Кристина показательно ахнула и изобразила обморок. Представлению поаплодировали: — Я так понимаю, донна Кристина уже знает. Ну и ничего удивительного, впрочем. Теперь расскажите-ка мне все: как питаетесь, спите, гуляете, как чувствуете себя, что беспокоит. И без утайки, я должен знать. — Иногда нападает страшный аппетит к каким-то странным вещам — недавно накинулась на жареную рыбу в уличной харчевне. Сплю… В общем-то, хорошо. Пару раз снились кошмары. Гуляю много и долго, вообще, ничего не беспокоит, кроме странной непредсказуемой тяги поедать в огромных количествах всякие продукты. И еще, я вроде слышала что-то про то, что беременных по утрам должно тошнить. Но я ем как взвод гвардейцев и прекрасно себя чувствую в любое время суток. — Вот и чудно. Значит, организм адаптировался к здешнему климату совсем, а девушка вы сильная, сказывается все же наличие второй ипостаси, так что беременность вам должна даваться легче, чем донне Изабелле. То, что нет тошноты — только плюс, значит, вам и детям всего хватает, все довольны. Аппетит… — он еще раз окинул взглядом Кристину, сверился со своими записями и измерениями, кивнул: — Лишнего веса пока не вижу, но будем контролировать. Следующий осмотр — через две недели. Если возникнут проблемы — немедленно присылайте, до конца беременности я всецело ваш доктор. — Хорошо, доктор, спасибо. Кристина подумала, не получится ли есть поменьше. И тут с кухни запахло восхитительнейшим сырным пирогом. Ноги сами понесли туда. Не есть не получалось: с утра ее организм, может, и обошелся бы чашечкой шоколада и парой чуррос, но когда «просыпались» дети, дикий голод просыпался вместе с ними, и Кристина прибегала в царство Уолтера, глядя жалобными и голодными глазами на повара. Так что второй завтрак получался плотным и обильным, потом следовала прогулка в парке, на набережной или по Эспланадо Гранда, превращенному в развлекательный комплекс древнему виадуку, оставшемуся еще от румеев. Там можно было найти уличных художников, жонглеров, певцов, музыкантов, да кого угодно. Посидеть под навесами крохотных кофеен, выпить кофе или шоколада, пока отдыхают ноги. Доминико сопровождал ее, когда мог, но все чаще эта почетная обязанность ложилась на плечи одного из кузенов-телохранителей, потому как юного маркиза загрузили делами настолько, что домой он буквально приползал, после чего просил жену принести настой белоголова*. Частые головные боли Нико в конце концов напугали Кристину, и она вызвала доктора Алехандро. — Что с ним такое? — она взволнованно смотрела на врача. — Это опасно? — Это просто переутомление. И дурость одного гранда, возжелавшего от сына всего и сразу, тем более зимой. Дон Нико, вы слышите? — Слышу, — валяющийся бескостной тряпочкой юноша поморщился. — Я не могу отказать отцу… — Тогда ему напишу я. — То есть, Нико просто нужен отдых? — Отдых и немного тишины. Вы ведь сейчас часто бываете на бирже? Тоскливый вздох маркиза был ответом. — Это никуда не годится. Хотите слечь, как в свои четырнадцать? — Нет, дон Алехандро, не хочу. — Тогда запритесь дома на неделю, выезжайте гулять ночами, за город. Я не могу отправить вас в горы, хотя вы сами знаете, что это был бы лучший выход. — А почему мы не можем отправиться в горы? — Потому что там метели, милая, — пояснил Нико. — До предгорий мы, предположим, доберемся, но не факт, что сможем попасть в долину. Обычно, ее отрезает, когда засыпает снегом перевал. — Тогда вернемся к морю? Или запремся здесь в комнате. Я очень волнуюсь, когда ты плохо себя чувствуешь. — Это пройдет, — улыбнулся Нико. — Просто зима, Кристо, от которой мне теперь не спрятаться. Придется привыкать. — Я буду тебя греть, милый. — И немножечко тишины, — пробормотал юноша, утыкаясь ей в плечо. — Чертова кровь малефис… — Никого, кроме нас. Я сама буду приносить тебе еду. Палаццо погрузилось в сонную тишину, правда, ненадолго. Всего лишь на неделю, а потом Доминико снова ринулся в пучину взрослых обязанностей, стараясь не разочаровывать отца. — Тебе ведь стало получше? — встревожено спрашивала Кристина. Нико старался всем собой показать, что ему в самом деле лучше. Правда, это не спасало от усталости, хорошо хоть головные боли ушли. — Мы будем по вечерам запираться в спальне и обниматься. Может, так тебе станет получше. Он только благодарно улыбался. Время летело, незаметно складываясь в дни, недели, месяцы. Кристина побывала на открытых занятиях в Университете, прослушала несколько лекций, извела вопросами проректора, с которым ее свела донна Глориа Спата, и определилась с тем, на каком факультете желала бы учиться. Правда, такового в Университете не было, и дон Гильермо Абелатти предложил ей самой заняться разработкой учебной программы и подготовить список источников для начала работы. — А с чего бы вы посоветовали мне начать? Дон Абелатти написал ей список книг, дал адреса тех, кто мог бы помочь ознакомиться с начальной информацией о народах, населяющих Сагранзу. — Спасибо, дон Абеллати, я постараюсь вас не подвести. Проректор расплылся в восторженной улыбке, его искренне восхищали женщины, не побоявшиеся податься в науку. — Надеюсь, хоть ваше прелестное лицо мы будем иметь счастье видеть, донна Даркмайр? — Конечно же, я буду показывать вам наработки, — уверила его Кристина. Распрощались они весьма довольные друг другом. Вечером Кристина сразу же принялась рассказывать супругу о своих достижениях за сегодня: — Я получила несколько адресов. Написала этим людям записки с просьбой меня принять для беседы. Еще взяла пару книг. Нико старался проявить искренний интерес, но… уснул посреди ее рассказа, крепко обнимая любимую супругу и уткнувшись ей лицом в грудь. Не помогли ни незаметные щипки, от которых наутро у юноши были видны синяки на руке и бедре, ни попытки держать глаза открытыми. Кристина улыбнулась, обняла его, отложив книги. И тоже задремала. Раз в месяц они устраивали себе что-то вроде каникул: если была возможность, выезжали за город, останавливаясь в маленьких деревнях или в придорожных тавернах, наслаждались тишиной вдали от неумолкающего шума Сагранзы. Правда, с каждым прошедшим месяцем это становилось все сложнее: беременность Кристины, хоть и протекала легко, но на шестом месяце сделала ее несколько скованной в перемещениях. Доктор Алехандро только руками разводил: живот ее выглядел, как у готовой к родам женщины, хотя прошло всего полгода. — Мне стоит готовиться к родам? — удивилась Кристина. — Так и есть. Но чтобы сказать точнее, мне нужно осмотреть вас в специальном кресле. Процедура не самая приятная, но нужная. Вы позволите? — Да, конечно. Как мне расположиться? Доктор провел ее за ширму, показал на устройство, похожее на пыточный станок, разве что не было ремней для привязывания конечностей. — Страшновато выглядит. И как мне на этом… — Я пришлю акушерку, она поможет, — кивнул доктор, удаляясь за дверь. Пришедшая женщина в строгом монашеском одеянии помогла донне расположиться, задрав юбки и уложив ее ноги на специальные подставки. Приготовила инструменты, вынув их из стерилизационной печи. Вернулся доктор, вытирая чисто вымытые руки полотенцем. — Ну-с, приступим. Ничего не бойтесь, может быть чуть неприятно. — Хорошо, я просто буду думать о чем-нибудь приятном. Мечтать не слишком получилось: ощущение прохладных инструментов, вторгающихся в ее тело, чужих рук, касающихся ее там, где это было позволено лишь Нико, выводили из равновесия вплоть до вскипающих на глазах слез. — Тише-тише, осталось немного, донна. Совсем чуть-чуть. Пришлось сцепить зубы и терпеть. — Что ж, — бросив инструменты в таз с хлорной водой, доктор ушел за ширму и принялся заполнять карту пациента, такие он вел для всех своих подопечных, — судя по осмотру, вам осталось не больше недели. Обмеры говорят о доношенных плодах, нормальных для двойни размеров, сердцебиение стабильное и сильное, движения плодов так же в норме, предлежание классическое. — Неделя? Но я ношу их шесть месяцев. Как такое может быть? — Донна Кристина, — хмыкнул доктор, — вы же сами должны понимать, что носите не обычных детей. — Я понимаю. Но чтобы так быстро. Ладно, значит, неделя? Кристина пыталась справиться с потрясением. Вынашивание детей полгода все-таки переполнило меру чудес и терпения. — Это в лучшем случае. Где вы будете рожать, донна Кристина? — доктор Алехандро дописал последнюю строчку и убрал карту на полку, внимательно глядя на девушку, пребывающую в какой-то прострации. Похоже, требовалось успокоительное. — В море. С русалками. Он только шевельнул бровями, но кивнул: — Видно, это традиция. — Да, наверное, — Кристина умудрилась слезть с кресла сама, видимо, испытанный шок дал достаточно сил. — Спасибо. — Когда будете уезжать, пришлите слугу с сообщением, донна. Я обязан поехать с вами. Пусть традиции остаются традициями, а вот врач и акушерка на родах присутствовать обязаны. — Да-да, — пробормотала Кристина, направляясь к двери. Ее телохранители ждали в коридоре, Доминико сегодня снова с утра пропадал на Бирже, значит, приползет с головной болью и желанием забиться в самый глубокий подвал палаццо. Значит, до его прихода она должна уже взять себя в руки. Дома Кристина сразу затребовала побольше мятного чая, как можно больше. И миндальных пирожных. Получив все, она села размышлять, как преподнести мужу новость. Дети, в последние два месяца не дававшие ей спокойно жить пинками и тычками во все органы, сейчас притихли, и лишь иногда она могла почувствовать их движения. Живот, к ее удивлению, не был огромным и неподъемным, но все равно, одеваться и обуваться теперь получалось только с помощью Джоанны, а купаться — только вместе с Нико, трогательно ухаживавшим за женой. — Ну что, герой, будешь старшим? — обратилась Кристина к сыну. Близнецы, то ли услышав, что обращаются к одному из них, то ли просто почувствовав, что мать села и успокоилась, взялись «водить хороводы», правда, брыкаться и пинаться стали потише, места им в ее животе было уже совсем мало. — Дети, потише, потерпите с неделю, — Кристина потрогала грудь, пытаясь определить, будет у нее вообще молоко или женская испостась сочтет вынашивание подвигом и без того. Платье казалось влажным, она перепугалась. — Джоанна! — Да, миледи? Что с вами? — У меня из груди течет что-то! Камеристка только головой покачала и принялась объяснять, что это нормально, и просто теперь придется подкладывать тряпочку, чтоб не сильно пачкать одежду. — А грудь у вас красивая, крупная, детки голодать не будут. — А сколько их вообще надо кормить? — Сами откажутся. Ну, можно и отлучить от груди-то, только придется крепко-накрепко груди перематывать, чтоб молочко перегорело. — Нет, я буду их кормить сама. — Это славно, — покивала Джоанна. — Детки будут здоровенькими. — Да. Собери вещи, мы уезжаем. Мне рожать через неделю. — Как — через неделю? — всплеснула руками женщина. — Так вышло, Джоанна. Это… Из-за пары особенностей. Дети здоровы, все в порядке. — Да я понимаю, и вы, миледи, необычная женщина, и муж ваш, лорд Даркмайр, не совсем человечьей крови. Но шесть месяцев всего? Да еще и двойня? — удивляясь, Джоанна не забывала сновать по гардеробной, складывая совсем недавно сшитые мастером Санчесом платья, в которых было удобно и с пузом, и ребенка покормить будет тоже удобно. — Так вышло. Не знаю. Мне страшно. — Глупости это. Все роженицы перед этим самым мандражируют. Вы пейте чаек, пейте, да пирожные кушайте. А я вот что вам скажу, миледи, когда рожать станете, я все-все окошки, двери, замки пооткрываю, да узлы все развяжу, чтоб вам полегче было. — А это что, правда помогает? — удивилась Кристина, глотая мятный чай. — Когда сестричка моя рожала, а мучилась она долго, только к вечеру сообразили так сделать. И она тут же разрешилась, — Джоанна промолчала о том, что родился у ее сестры уже задохнувшийся в пуповине ребенок, и дело было вовсе не в окнах и узлах, а в том, что повитуха не смогла ей помочь, да и сестра была слабой. — Хорошо, даже фартук на Уолтере развяжешь? — А то как же. И фартук, и гашник, коль понадобится, — усмехнулась женщина. — Ну, вот и ладно, уже и щечки у вас порозовели, миледи. — Да, осталось дождаться Нико. И порадовать его. — Радовать чем? — легок на помине, отозвался входящий в комнату юноша. Он был непривычно оживлен и доволен, как обпившийся сливок брауни. Видимо, дела на Бирже пошли сегодня особенно удачно. — Милый, через неделю ты станешь счастливым отцом двух прекрасных детей. Улыбка на его лице стала уже и вовсе неприлично-широкой, а поцелуи, которыми он, упав перед ней на колени, принялся осыпать ее руки, живот, плечи, такими, что Джоанна предпочла выскользнуть из комнаты прочь. В последние три месяца Доминико старательно держал себя в узде, и, если было совсем уж невмоготу, а он всегда был весьма чувственным юношей, то предпочитал быстро избавиться от напряжения в ванной. — Так что завтра мы выезжаем. Нужно предупредить доктора, он просил взять его с собой. — Я пошлю к нему кого-нибудь. Как ты, любовь моя? Все хорошо? — Немного плохо соображаю, но это от чая. Я, кажется, переуспокоилась. Я рожу через неделю. — Ты не рада? — озадачился Нико. — Мне не следовало этого делать? — Я очень рада, — улыбалась Кристина и впрямь немного вяло. — Говорю же, много мяты. — Помочь тебе лечь? Поспишь, во сне все встанет на свои места, и ты не будешь так сильно беспокоиться. Идем, Кристо? Кристина оперлась на его руку, прошла в спальню. — А ты рад? Правда? А там, на вилле, уже есть детская? — Там уже есть все, что нам понадобится. А я сегодня закончил утрясать все дела с новыми компаниями и трастовым фондом, и свободен на ближайшие полгода. Как думаешь, зачем я так рвал жилы себе и партнерам? — улыбнулся Нико. — Хотелось быть с тобой и детьми рядом. Кристина прикрыла глаза, сонно пробормотав: — Посидишь со мной? — Конечно, любимая. Доминико устроился рядом, держа ее ладонь в одной руке и перебирая волосы второй. Кристина задремала, положив ладонь на живот. Близнецы не часто давали ей спокойно поспать, но сейчас, видимо, мяты в чае в самом деле оказалось достаточно и на мать, и на детей. (* Белоголов — это не болиголов, не исправляйте, пожалуйста)