Оборотная сторона бессмертия

      Гарри проснулся от ощущения, что за ним кто-то наблюдает. Открывать глаза не хотелось, очень хотелось пить. Воды им не давали еще ни разу, а двойное отравление газом серьезно усиливало жажду. Но когда Поттер попытался вновь постучать в дверь и попросить хоть по паре глотков, браслеты на запястьях Рона начали меняться, и пришлось отступить.              Самочувствие Рона пугало Гарри больше всего. Железяки даже в спокойном состоянии натирали уже поврежденную кожу, и Уизли сильно страдал от боли. Однако волновала Поттера не боль, а начавшаяся у Рона лихорадка. Сперва Гарри даже не понял, что жалобы друга на холод отнюдь не обычная составляющая общего потока его нытья о несправедливости жизни, но когда Уизли покрылся испариной и начал дрожать, стало ясно: ситуация серьезно усложнилась.              Очередное посягательство на дверь с требованиями о медицинской помощи, ссылаясь на конвенцию об обращении с военнопленными, или даже просто с призывами к милосердию было чревато новыми повреждениями у Рона. Поэтому Гарри, уложив друга на комковатый влажный матрац, лег рядом и, обняв, покрепче прижал к себе.              — Поспи, — шепнул он. — Надо набраться сил, поспи.              Уизли что-то бормотал о глупой, бессмысленной смерти, о том, как хочется пить, о ломоте во всем теле, но, в итоге, все же забылся тревожным сном. А следом за ним отключился и Гарри.              И вот, сейчас чей-то пристальный взгляд выдернул его из царства Морфея. Рон по-прежнему, тяжело дыша и слегка вздрагивая, спал, прижавшись спиной к его груди, а значит, в камере был кто-то еще.              Гарри открыл глаза и обернулся. Маленькая домовуха стояла в двух шагах от двери и, прищурившись, рассматривала его.              — Аникс, — прошептал Поттер. — Пожалуйста, нам нужно немного воды, у него жар.              Гарри подозревал, что домовуха — единственное здесь существо, на чью помощь он мог рассчитывать. Конечно, она служила врагу, но подобный расклад выходил не впервой, и до сих пор у Поттера получалось находить общий язык с этим маленьким несчастным народом. Память о Добби заставляла Гарри относиться ко всем домовикам предвзято тепло.              Аникс продолжала рассматривать его, слегка склонив голову на бок.              «Аида, — вспомнил Поттер. — Ей нравится, когда ее называют Аидой».              Он открыл рот, чтобы попытаться достучаться до домовухи с помощью другого имени, но она его перебила:              — Почему браслеты не действуют на Гарри Поттера?              Он удивленно уставился на нее:              — Не действуют?              Он поднял руку и взглянул на свои пальцы. Попытка собрать в ладони сгусток магической энергии успехом предсказуемо не увенчалась, очередной раз лишь затрещав тонкими разноцветными молниями, пробегающим по подушечкам. Однако домовуха тут же отскочила к двери.              — Действуют, — быстро произнес Поттер, втягивая напугавшую ее магию. — Видишь? Я ничего не могу…              Она сокрушенно качнула головой:              — Гарри Поттер не получит воды, пока не объяснит.              Парень тихо зарычал, сжимая кулаки:              — Я не знаю, о чем ты…              Его прервал болезненный стон Рона, браслеты мгновенно дали о себе знать.              — Стой! Аникс! Аида! Хватит! Дьявол! Накажи меня! Не трогай его!              — Браслеты не действуют на Гарри Поттера! — пропищала домовуха, а широкие металлические кольца начали медленно вращаться на запястьях Рона, грозясь в буквальном смысле слова отпилить ему кисти.              До Поттера, наконец, дошло, что она имела в виду — украшения отказывались причинять ему вред. Возможно, вся их сила уходила на то, чтобы сдерживать его магию. Проснувшийся от боли Рон уже выл и пытался остановить эти кольцевые ножи пальцами.              — Аида! Они сломаны! Поменяй! — Гарри закричал первое, что пришло ему на ум. — Поменяй! Попробуй!              Вращение остановилось, и домовуха задумчиво пробормотала:              — Браслеты Гарри Поттера сломаны? Поменять…              Когда Гарри понял, сколь удачное предложение он сделал, сам того не предполагая, он даже дыхание затаил, боясь пропустить столь важные сейчас звуки и движения Аникс.              — Реклудармиус! — пискнула домовуха, щелкнув пальцами, и «украшения» Рона повисли свободными обручами. — Гарри Поттер должен снять их с Рональда Уизли и надеть на себя.              Поттер быстро кивнул и повернулся к другу, проговаривая одними губами заклинание, пытаясь впечатать его в память навеки. Домовуха следила, как «бижутерия» перекочёвывает с Уизли на Поттера, а Гарри чувствовал, как артефакты двойной тяжестью сковывают его, и магия, словно птаха в клетке, начинает испуганно биться в теле.              Пробормотав запирающее заклинание, Аникс теперь разомкнула его собственный комплект и заставила перевесить на Рона, а потом щелкнула пальцами и зло пискнула. На Гарри артефакты по-прежнему не слушались ее приказов.              — Гарри Поттер обманул Аиду! Гарри Поттер пожалеет!              Наверное, все действительно могло закончиться большим количеством крови и ампутированными конечностями, если бы в это мгновение дверь в камеру не распахнулась и на пороге не возник Смит.              — Аникс, что здесь происходит? — он бросил оценивающий взгляд на Поттера, перевел его на Уизли, свернувшегося калачиком на матраце и сильно дрожащего, и цокнул языком. — Неважно выглядите, молодые люди. Быстро сдались, я ожидал большего от героев магической войны.              — Что такое AID, Смит? — Гарри поднялся на ноги. — Что за организация позволяет себе пытки и не дает пленным даже воды?              Смит нахмурился и перевел взгляд на домовуху:              — Аникс?              — Гарри Поттер слишком силен! — протестующе запищало маленькое существо. — Гарри Поттеру нельзя давать воду и еду!              — Аникс! — рявкнул мужчина, и домовуха, испуганно взвизгнув, исчезла.              Смит вновь взглянул на растерянного Гарри. Тот не мог поверить, что это эльфийка лишала их возможности напиться.              — Лишение вас воды и еды было инициативой этого существа, — брезгливо пробормотал мужчина. — Существа из вашего мира. Что для меня лично в который раз стало доказательством правильности нашего пути…              — Это существо из вашей организации, — произнес Гарри и присел рядом с Роном. — Так я могу рассчитывать хотя бы на воду для моего товарища?              — После того, как вы ответите на несколько моих вопросов, мистер Поттер.              — Я хочу знать, с кем разговариваю, мистер Смит.              Мужчина несколько секунд с легким прищуром смотрел на дерзкого мальчишку и, наконец, ухмыльнулся:              — Вы совсем не боитесь… Безрассудство юности или тот самый врожденный героизм?              — Очки в портале потерял, не вижу… причин бояться, — огрызнулся Гарри и тряхнул головой, отгоняя непрошеные воспоминания. — Ответьте на мой вопрос, и я готов выслушать ваши.              — Чародейный Разведывательный Департамент, мистер Поттер, мы контролируем вмешательство магического мира в жизнь людей.              — Магглы… — задумчиво выдохнул Гарри.              Все становилось на свои места. Даже странные нападения на Пожирателей, выглядевшие как бытовые несчастные случаи или самоубийства, сейчас стали понятны — именно так маггловские спецслужбы избавлялись от «нежелательных элементов». Да и кому еще, по сути, могла понадобиться мировая магическая? Какой нелепостью сейчас ему казались мысли, что кто-то внутри магического мира решил захватить власть над волшебной частью Британии и занять место Дамблдора в Международной конфедерации магов! С помощью войны? Да один Люциус Малфой придумал бы не меньше десятка бескровных способов!              — Люди, — поправил его Смит. — Вы ответите на мои вопросы?              — Насколько смогу, — хмуро произнес Гарри, осознавая, наконец, в полной мере, сколь опасен враг.              Одно дело — война внутри магического мира, и совершенно другое — столкновение двух господствующих на планете видов. Веселого было мало, особенно учитывая тот факт, что магглы явно воюют на этих невидимых фронтах уже не первый год, а может, и не первое десятилетие, а маги, закопавшиеся в своем маленьком мирке, о том до сих пор даже не догадывались.              — Что известно Ордену Феникса об AID? — задал первый вопрос Смит.              Гарри слегка усмехнулся. Правда была безобидной — на момент их похищения Орден не знал ничего. Но нужно ли ему успокаивать магглов? Определенно нет. Главное сейчас — заставить их выпустить Рона, а для этого он должен врать… Жаль, что способности ко лжи не передаются половым путем…              — А что там, есть какие-нибудь сенсации в «Ежедневном Пророке»? — только бы не оступиться, не сказать лишнего, не перегнуть.              — Мистер Поттер… — угрожающе начал Смит.              — Ордену пока ничего не известно, — тут же слегка отступил Гарри. — Но кое-что известно мне.              — И что же это за «кое-что»? — недоверчиво, но вместе с тем нетерпеливо поинтересовался мужчина.              А вот теперь — внимание! Взвешивать каждое слово и не затягивать излишне с ответом. Врать нужно быстро, убедительно и аккуратно…              — Смит! — дверь распахнулась, и на пороге появился Регулус Блэк. — Во-первых, какого черта моя домовуха сносит стены головой и отрывает себе уши? И, во-вторых, мы договаривались о моем обязательном присутствии на всех допросах Поттера!              — Поун, мы просто разговаривали, — почти ласково улыбнулся Смит. — А Аникс очень негостеприимно повела себя с нашими гостями.              Блэк окинул взглядом парней и, шагнув наконец в камеру, прикрыл за собой дверь:              — Если вы о небольшой диете, Смит, то Аникс права, мистеру Поттеру не помешает легкое голодание. Если, конечно, вы не желаете полюбоваться, как разлетается в щепки ваше укрепленное убежище от его стихийного всплеска…              — Я просил воды для друга, — тихо процедил Гарри. — Хотя бы воды. У него жар.              Регулус равнодушно фыркнул и перевел взгляд на Смита:              — Так о чем вы разговаривали?              — Мистер Поттер рассказывал мне об Ордене Феникса и о себе.              — Занимательно, — красивые губы Блэка изогнулись в кривой ухмылке. — Если не возражаете, я тоже хотел бы послушать.              — Прошу вас, мистер Поттер, — Смит кивнул вопросительно смотрящему на него Гарри.              Поттер никак не мог понять, в какой роли здесь выступает Блэк. Угроза он или возможный союзник. Безутешный мстительный любовник поверженного Поттером врага или маг, являющийся таким же пленником воинствующих магглов, как и он сам. С тех пор, как Гарри понял, кто именно так неожиданно перед ним возник, он никак не мог отделаться от мысли, что должен поговорить с Регулусом. Тот так напоминал Сириуса…              Но сейчас нужно было думать о другом. Теперь слушателей было двое, и, не зная, что из себя представляет Блэк, Гарри резонно решил, что и с ним он пока будет играть в ту же игру, что и со Смитом.              — Я думаю, — начал он, прямым, «честным» взглядом упершись в лицо маггла, — что догадываюсь об объекте ваших поисков. Более того, именно я могу найти этот… документ.              На лице Смита отразилось удивление, а Блэк, на мгновение побледнев, быстро пришел в себя и, вновь расплывшись в кривой ухмылке, начал медленно аплодировать:              — Браво, юноша! Отличный ход! — он резко развернулся к Смиту, и на его лице не осталось и тени напускного веселья. — Отдайте его мне. Через час вы будете знать, где документ…              — Пытать меня бесполезно, — подал голос Гарри, чувствуя, как сердце сжимает горечь — Блэк, кажется, все же был врагом. — Я лишь знаю, что это документ, и у меня есть ключ от тайника, где тот спрятан. Но я понятия не имею, где находится тайник. Возможно, — Гарри фантазировал на ходу. — Возможно, ключ сам должен указать…              — И где же этот ключ, мистер Поттер? — хмыкнул Смит. — И откуда он у вас?              — Снейп… — Ни слова о Малфоях, пусть опасность крутится вокруг мертвых. — Профессор Снейп передал мне его перед смертью и успел сказать только два слова: «Аида» и «документ», — самозабвенно лгал Гарри. — Я только за пару часов до похищения понял, что…              — Снейп… Северус Снейп, — пробормотал Смит и взглянул на Блэка.              Тот коротко кивнул:              — Возможно. Ближний круг, — и перевел ледяной взгляд на Гарри. — Где ключ, Поттер?              — У меня… Но в дом никто не войдет… Там десятки заклинаний, при попытке взломать…              Теперь оставалось молиться, чтобы в доме на площади Гриммо не засветились Гермиона или Джинни… Или пара десятков авроров, запущенных девушками по просьбе Шеклболта. Но Гарри всегда был крайне везучим Героем…              Смит усмехнулся:              — И чтобы получить ключ, мы должны вас отпустить?              Гарри пожал плечами:              — Можете попробовать достать самостоятельно… Если у вас много людей, способных хотя бы увидеть мой дом. — И словно между прочим: — А… Ну, или можете отправить Рона, он единственный, для кого я оставил допуск.              — Дом на площади Гриммо? — задумчиво пробормотал Блэк.              Гарри похолодел. Конечно, Регулус попробует обойти магические ловушки Поттера, надеясь на помощь родных стен… И отвратительнее всего было то, что дом, почти наверняка, признает воскресшего хозяина и сбросит перед ним все охранные чары.              — Смит, нам нужно поговорить, идемте! — Регулус решительно развернулся на каблуках и вышел прочь.              Маггл задумчиво смотрел на узников, а Гарри, стараясь удержать маску невозмутимости, проклинал себя всеми непростительными разом. Он все же оступился!              — Вам сейчас принесут еду и медикаменты. Врача предоставить не могу, справляйтесь сами, — произнес наконец Смит и исчез за дверью.              Через несколько минут им действительно принесли две кружки воды, по миске риса с овощами и небольшую аптечку, где, впрочем, не было ничего, кроме бинтов, йода и жаропонижающих таблеток.       Гарри разбудил вновь провалившегося в полубред Рона и, напоив, заставил проглотить пару таблеток. Самому пить хотелось так, что сводило челюсти и давно начали трескаться губы, но он не знал, когда им снова что-то перепадет, поэтому вторая алюминиевая емкость была ополовинена в опустевшую кружку Рона и оставлена на будущее, а тем, что осталось, Поттер принялся осторожно промывать воспаленные запястья и костяшки пальцев друга.              Закончив с обработкой, Гарри, отвернувшись, быстро свалил рис в одну миску и протянул Рону:              — Ешь, даже теплый еще…              — А ты?              Поттер показал ему пустую миску:              — Я поел, пока ты спал, — «искренне» улыбнулся он и лег на матрац, надеясь, что болезненное голодное урчание в животе немного утихомирится.              Он получил еду и воду для Рона. Он получил немного времени. А дальше будет видно. Теперь ход АИДа. Ему остается лишь надеяться на собственное везение и ошибки врага.              

***

             — Малфой! — Барнз был в бешенстве. — Какого черта вы творите?!              Подросток в кресле, зажав ладонями пах, пытался свести колени. Драко, подлетев к шкафу, несколько секунд скользил по полкам взглядом и, наконец найдя искомое, протянул пробку Барнзу.              — Вставьте, и пусть подрочит в палате. Нам надо поговорить! Сейчас!              Колдомедик, вытащив пальцы из пунцового от стыда мальчишки, кажется, собирался выставить Драко за дверь, но, взглянув в серые глаза, забрал вибратор.              — Отвернитесь, — сердито буркнул он и вновь вернул внимание пареньку в кресле. — Мик, расслабься. Не переживай. Малфой ничем от тебя не отличается… И это кресло ему знакомо, и мои пальцы…              Драко даже ухом не повел, усевшись на кушетку и отвернувшись к двери, он ждал, когда колдомедик освободится.              Мальчишка испуганно всхлипнул, но Барнз быстро успокаивающе забормотал, что это не больно, а через несколько секунд скомандовал:              — Поднимайся, Мик. Не бойся, вставай. Бери вещи и иди в палату. Я сам за тобой приду.              Пацан неловко прошмыгнул мимо Малфоя и скрылся за дверью, сверкнув белым задом.              — И как понимать ваше поведение? — тут же сердито начал колдомедик. — Что такого могло произойти, что вы столь…              — Я бесплоден, Барнз? — перебил его Драко.              Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза, и, наконец, Малфой, закрыв лицо руками, едва слышно прошептал:              — Мать твою, Поттер, я всегда знал, что ты обязательно подложишь мне свинью…              — Драко, послушайте меня, — Барнз, бросив перчатки в урну, присел рядом с ним. — Это все просто… мифы. Да, у Электи и сателлитов не оставалось потомков, но… Драко, — он осторожно прикоснулся к его плечу. — Электи не появлялись довольно давно… Сейчас многое изменилось… Давайте не будем делать поспешных выводов, а как взрослые, серьезные люди для начала сделаем необходимые анализы, проведем обследование…              Драко поднял на него глаза, и колдомедик улыбнулся решительности в его взгляде:              — Какие? Что мне делать, Барнз? А Гарри? Ему тоже нужно сдать анализы? Барнз… Мы оба последние наследники своих семей… Помогите нам…              — Для начала вам нужно отсюда выйти, Драко, — поняв, что Малфой мыслит трезво и не впадает в панику, Барнз облегченно вздохнул. — Будете чай?              — Джеймс… Я должен знать… Как можно быстрее…              Колдомедик поднялся и достал чашки:              — Присаживайтесь к столу, я попытаюсь вам объяснить, — Малфой послушно пересел за стол и безотчетно сжал в ледяных пальцах горячую чашку. — У вас нет физиологических отклонений, Драко. Эякулят, насколько я могу судить по внешним признакам, совершенно нормален. Необходимо сделать анализ на подвижность и количество спермиев. И если проблема выявится там, я уверен, что вам в вашем возрасте поможет простое соблюдение рекомендаций репродуктолога… В крайнем случае, магглы придумали множество способов искусственного оплодотворения женщины.              Драко смотрел на него исподлобья, явно не понимая и половины.              — Электи и их сателлиты, юноша, всегда умудряются находить приключения, — улыбнулся колдомедик. — Скорее всего, именно с постоянными стрессами и связано снижение выработки спермиев. Но кто там разбирался в этом раньше? Я уверен, что даже если у вас с вашим Поттером есть подобная проблема, мы ее решим.              — Я хочу сейчас сделать анализ… на количество и подвижность… спермиев, — последнее слово Драко выдавил с трудом. — И Гарри… В воскресенье… Можно?              — У меня нет необходимого оборудования, Драко, — вздохнул Барнз. — Я думал об этом, но здесь это невозможно.              Колдомедик понимал, что Малфой, являясь последним отпрыском древнего чистокровного семейства, вряд ли отстанет от него, но, действительно, в настоящий момент ничего не мог сделать.              — Более того, я понятия не имею, как на вашу сперму действует вакуум, Малфой. Давайте, для достоверности анализа все же немного подождем. Ваш Поттер вытащит вас отсюда и…              — И я его придушу, — проворчал Драко.              Барнз улыбнулся и молча протянул ему печенье.              Колдомедику удалось немного его успокоить. Кажется, Барнз сам был очень воодушевлен достижениями маггловской медицины, и Драко ничего не оставалось, кроме как довериться ему. Однако он все же выяснил, куда нужно идти и к каким врачам обращаться, решив, что первым делом при воскресной встрече с Поттером обсудит именно этот вопрос и отправит сдавать анализы хотя бы его. На этом Драко отбросил бессмысленные пока терзания. Приобретенная во время войны способность дистанцироваться от проблем, с которыми в данный момент не в силах справиться, в очередной раз помогла не свалиться в апатию и вселенскую скорбь.              Ночью Малфой проснулся от того, что под одеяло снова нырнул Крис.              — Волчонок, мне не холодно, — шепнул Драко, тем не менее прижимая мальчишку к себе.              — Пожалуйста… Мне одному не спится… — Крис свернулся калачиком, прижавшись спиной к его груди и сжав обнимающую его руку, словно боясь, что Драко ее уберет.              Малфой вздохнул и закрыл глаза… А через час проснулся от того, что Нотт осторожно разжимает его пальцы, сплетенные с пальцами Канингтона.              — Кнут — это очень больно, Малфой, — зло выдохнул Тед и, подхватив Криса на руки, унес на его «родную» койку.              Драко слегка улыбнулся. Он знал, что Муррей не осмелится его и пальцем тронуть, а любого из своих парней Малфой готов был закрыть собой, как когда-то закрыл самого Теда. Однако спорить не стал, проблемы действительно лучше не создавать, чтобы потом не приходилось прилагать усилий к их решению. Поэтому, когда Крис на следующую ночь вновь нырнул к нему под одеяло, Драко стойко дождался, когда мальчишка уснет, и сам отнес его обратно.              

***

             Пока начальник тюрьмы лично ковырялся в замке, отпирая камеру Люциуса Малфоя, заключенный и посетитель молча смотрели друг на друга через решетку.              На небритом, осунувшемся лице узника не отражалось ни одной эмоции, лишь в серых глазах плескалась тревога.              — Что случилось? — хрипло выдавил Люциус, как только в коридоре стихли шаги начальника тюрьмы. — Зачем вы здесь?              — Что вы знаете об АИДе, мистер Малфой? — Шеклболт старался держать себя в руках.              Люциус едва заметно побледнел и отвернулся:              — Как вы на них вышли?              — Вы знали, что на Пожирателей охотятся не министерские шишки, Малфой! Какого черта вы скрыли…              — А какая разница, кто охотится, когда ты дичь? — усмехнулся Люциус.              — Но вы откровенно врали мне!              — А вы бы поверили, скажи я, что нас истребляют магглы с другого континента, как свидетелей их управления действиями Темного Лорда? АИД — маггловская организация и даже не британская! И доказательств у меня все равно нет, я просто свидетель, нуждающийся в защите! Я надеялся, что если вы закрутите механизм против скрытых пожирателей, АИД успокоится, решив, что вы искали, а мы знаем исключительно эту, ничего не значащую для магглов информацию, — он замолчал и, опустив взгляд, тихо спросил. — Что с моим сыном, министр?              — Сначала вы ответите на мои вопросы, потом поговорим о вашей семье, Люциус.              Шеклболт видел перед собой волнующегося отца, но он и сам сейчас был таким же отцом. Только, в отличие от сына Малфоя, один из его мальчиков был похищен, а второй рисковал, привлекая к себе внимание посещениями лагеря.              — Я мало чем смогу помочь вам, министр, — уступил Люциус, видимо, понимая, что сила сейчас не на его стороне. — Кроме того, что это магглы, у которых были рычаги давления на Волдеморта, я ничего не знаю…              — Где их искать? Как Волдеморт с ними связывался?              Малфой поднял тяжелый взгляд:              — Вы очень взволнованы, министр. Что произошло? Мы по одну сторону баррикад, объясните мне, в чем дело.              — Похищены… два моих человека, — решился частично рассказать Шеклболт. — Мне нужно знать все, что знаете вы…              Люциус несколько секунд внимательно смотрел на него.              — Значит, вы докопались до чего-то, что спровоцировало… Похищение? Требования уже выдвинули?              — Нет.              — Каким образом похитили?              — Портключ. Сработал при прикосновении П… конкретного человека.              — Путь портала?              — Теряется…              — Энергетика большой воды смывает след. Они в Америке, Кингсли. Вы предполагаете цель похищения?              Шеклболт хмуро смотрел на просчитывающего варианты Малфоя. Люциус был умен, он задавал правильные вопросы, а министр не собирался открывать ему всей правды.              — Это не имеет значения, — начал Кингсли, но Малфой его перебил:              — Имеет. От их целей зависит количество имеющегося у нас времени.              — Боюсь, что в АИДе просто поняли, что мы слишком близко подобрались, — тихо пробормотал Шеклболт.              — Попробуйте связаться с авроратом Штатов, министр, возможно там вас выведут на более точное местоположение.              — Да, я тоже сейчас подумал…              — Как мой сын, Кингсли?              — Он в порядке, Люциус, не волнуйтесь.              — Он, как и все мы, в опасности, — вздохнув, произнес Малфой.              — В вакууме и под охраной вервольфов он в большей безопасности, чем все мы, — Шеклболт попытался успокоить отца, не имеющего возможности защитить своего ребенка.              — Магглам плевать на вакуум, министр. Наложите запреты на любые посещения Драко, пожалуйста.              — Люциус, все запреты уже наложены, юношу могут навестить только Блейз Забини и Гарри Поттер, надеюсь, им вы доверя…              — Гарри Поттер?.. — Малфой побелел словно покойник. — У Поттера есть разрешение на свидания с Драко?              — О, Мерлин! Люциус, вы же не думаете, что Гарри может причинить вред вашему сыну? Да он только и думает о том, как обеспечить его безопасность и облегчить ему жизнь в лагере. Вы должны быть благодарны мальчику, он…              — Он был в лагере? — тихо зарычал Малфой.              — Каждое воскресенье, — растерянно кивнул министр, совершенно не понимая его реакции, и в следующее мгновение отлетел к стене от короткого, но жесткого удара в челюсть.              — Я запретил вам втягивать ваших фениксовских молокососов! — Люциус схватил немного оглушенного Кингсли за грудки и тряхнул. — Какого черта вы пустили Поттера к моему сыну?              — А вы пробовали остановить Поттера? — придя, наконец, в себя, Шеклболт оттолкнул взбешенного непонятно чем Малфоя и поправил мантию. — Он разнес бы половину Британии, если бы я ему отказал! Да вся деятельность Ордена в последний месяц направлена, прежде всего, на спасение Драко Малфоя! Я уже устал слышать вашу фамилию…              Министр заводился все больше. Имя сынка Люциуса действительно уже основательно набило ему оскомину и натерло уши. Кроме того, он совершенно не желал сейчас обсуждать глупую неприязнь семейства Малфоев к его Гарри… К Гарри, который в настоящий момент находился в смертельной опасности.              — О, Мерлин… — Люциус медленно сполз по стене на пол и сжал руками виски.              Шеклболт осекся на полуслове своей гневной тирады, удивленно глядя на совершенно подавленного мужчину.              — Мистер Малфой, — примирительно произнес он. — Гарри действительно не собирался как-то вредить вашему сыну. Поверьте, все школьные разногласия юноши забыли, Гарри заботился о безопасности и комфорте Драко…              — Я знаю… — хрипло прошептал Люциус и вдруг поднял полный ужаса взгляд. — Шеклболт… Кингсли… АИД похитил… Поттера?              Ему хватило убежавшего взгляда министра, чтобы понять, что его догадка верна.              — Дьявол! — просипел Малфой. — Какого же черта вы молчали?!              Он вновь вскочил на ноги и широкими шагами быстро прошелся по камере.              — Министр… — Люциус остановился и взглянул на своего гостя ледяным взглядом. — Я прошу вас сделать все, чтобы до возвращения Поттера мой сын оставался в лагере. И обеспечьте, пожалуйста, ему полную информационную блокаду. Драко не должен знать, что с его… товарищем что-то случилось…              — Мистер Малфой…              — Черт бы вас побрал, Кингсли! — вдруг взорвался Люциус. — Я просил вас не втягивать детей! Почему нельзя было скрыть от вашего неугомонного Героя информацию, которая стала для него красной тряпкой?! Вы понимаете, что… Что привлекли к ним внимание, и Гарри теперь в смертельной опасности, а Драко… Министр! Обеспечьте полную изоляцию моего сына! Ради Мерлина… Ради Поттера! Ради всех нас! Если мой мальчик попадет в руки АИДа, они погибнут оба!..              Люциус резко замолчал и, увидев ошарашенный взгляд карих глаз, быстро отвернулся.              — В АИДе думают, что Драко передал Гарри какие-то сведения, — хрипло, едва слышно произнес он. — Поттер силен… И достаточно умен, чтобы подольше водить их за нос. Но если они доберутся до Драко… Они довольно быстро поймут, что ошиблись, и мальчишек просто уничтожат за ненадобностью. Не дайте им добраться до моего сына, министр, и у вас будет время, чтобы спасти Поттера.              Шеклболт уходил из Азкабана с гудящей головой. Он почти ничего не выяснил, но умудрился выложить Люциусу все, что знал сам. Он ничего не понимал в происходящем, но был убежден, что Драко Малфой — единственный сейчас человек, от безопасности которого зависели жизни Гарри и Рона. Мысли путались, словно после легилименции и последующего «Империуса». Тряхнув головой, Кингсли подумал, что его все это тревожит и что-то не вяжется в словах и реакции Люциуса, но мгновение спустя он уже потерял эту нить собственных размышлений, а единственным воспоминанием осталась наиважнейшая сейчас задача — обеспечение полной безопасности и информационной блокады для юного Малфоя.