Оборотная сторона бессмертия

Что от девчонки веяло желанием, Уилан почувствовал еще дома у Электи, когда сателлит рычал на своего «брата». Краем сознания, как-то на автомате, вервольф отметил и жадный взгляд красивых, медового цвета глаз на себе, и участившееся дыхание, и покрывшиеся легким румянцем нежные девичьи щеки… И главное – тонкий аромат возбужденного юного женского тела. Ранделл взял это открытие на заметку и тут же забыл о нем, мысли в тот момент были заняты совершенно другим. Но несколько часов спустя, когда один из омег доложил ему о девушке с передачкой для сателлита, «взятое на заметку» тут же напомнило о себе, отозвавшись приятной тяжестью в паху и не самыми целомудренными фантазиями в голове. В конце концов, у него больше месяца не было хорошего секса… Да что там, вообще никакого не было! Страх за сателлита мешал Альфе не только, как раньше, раз в неделю срываться в Лондон к Калипсо на суточный секс-марафон, Уилан не позволял себе расслабиться, даже находясь в лагере, отвечая отказом каждый раз, когда выходная смена омег звала его на небольшую оргию с притащенными на ночь в корпус охраны шлюхами. И сейчас длительное воздержание дало плоды, вылившись в непреодолимое желание увидеть симпатичную подругу своего Электи. Он и сам толком не понимал этого иррационального желания. Мазохистом Ранделл не был и напрасно дразнить себя не любил, а удовлетворения его потребностей эта встреча, конечно, не обещала, и одному Одину было ведомо, что заставило его отправиться к воротам. С передачкой в казарму он послал омегу, оставшись вместе с гостьей ожидать, когда обратно вернутся сумки с затребованной Грейнджер одеждой для стирки. - Мы можем пройти в домик для свиданий, мисс, - предложил Альфа, предполагая, что девчонке может быть довольно холодно на продуваемом ветрами с окрестных болот пустыре перед воротами. - Нет, мистер Уилан, если можно, я подожду здесь… Здесь такой потрясающий воздух! Совсем не как в Лондоне. Он слегка улыбнулся и кивнул: - Да, дышится здесь гораздо легче, - и тут же добавил: - Ранделл… Она несколько секунд внимательно смотрела на него, но потом вдруг ответила открытой улыбкой: - Гермиона. Через пару минут они непринужденно беседовали обо всем сразу, перепрыгивая с одной темы на другую, и Уилану казалось, что он никогда в жизни не чувствовал себя так свободно и раскрепощенно рядом с девушкой. Даже «свой парень» Калипсо, будучи женщиной, не обремененной жеманством, присущими самкам переменами настроения, мечтами о цветочках, красивых признаниях и шикарной свадьбе, все равно искрила бабьей стервозностью, заставляя Ранделла постоянно помнить, что он может «остаться без сладкого» и, пусть практически неосознанно, но все же напряженно, просчитывать рядом с ней свои слова и поступки. С Гермионой все было иначе. Она буквально излучала строгость, серьезность, принципиальность, но все это было естественным и искренним, а не наносным, как у большинства «добропорядочных ведьм», это было не маской в угоду общественной морали, а ее собственным внутренним стержнем, собственными убеждениями, характером. - А ты сейчас тоже учишься в школе авроров? – Ранделлу хотелось знать о ней все, и хотя больше всего его интересовало, кем ей приходится Рональд Уизли, начинать с этого вопроса было неловко. - Мы все там учимся, - рассмеялась девушка. – Поколение законников. - А на каком факультете? С Электи? - С Эле..? О, нет, не с Гарри! Он с Роном на мракоборстве, а я на магической экспертизе. Оперативная работа и боевые вылазки – романтика для парней, я навоевалась. А оборотни… Ты нигде не учился? Уилан усмехнулся: - Я рожден вервольфом. При всем желании… - Но у нас есть два курсанта из ваших! – недоверчиво перебила его девушка. – Они просто уезжают на время полнолуний в резервации к своим семьям… Ранделл слегка поморщился: - Бедолаги. Травят себя акониткой годами. Думаешь, им позволили бы находиться в учебных заведениях, а потом на службе, будь они полноценными вервольфами? Ежедневный прием зелья обязателен для всех зарегистрированных оборотней, живущих и работающих в крупных населенных пунктах. Раз в неделю их проверяют, и если вдруг обнаруживается пропуск… Последствия крайне плачевны, поверь. А от постоянного приема этой ядовитой гадости волк в вервольфе, в итоге, гибнет, утягивая за собой и человеческую сущность. Десять лет на зелье – и процесс необратим… Младшие в стае – разменная монета. Девушка явно была шокирована услышанным. - Что значит «разменная монета»? – тихо спросила она. Альфа презрительно фыркнул: - Вожак отправляет сына омеги на госслужбу, и стая получает льготы: резервацию, вето на отстрел в ее пределах, скидки на аконитовое зелье для «выхода в свет»… Щенок – жертва. Правда, ему это преподносится иначе. Статус его семьи в стае мгновенно меняется. Но всеобщий почет и звание Героя не меняют сути – парень остается жертвенным ягненком. Гермиона смотрела на него с ужасом. Она хорошо помнила двух парнишек-оборотней. Один из них был старше на год, второй учился вместе с Гарри и Роном. Веселые, доброжелательные ребята. Когда у их факультетов были спаренные занятия, Грейнджер часто с интересом наблюдала, как старательно записывает лекции юный вервольф, как практически единственным из парней задает преподавателям дополнительные вопросы. Оборотни учились на «отлично». Страх потерять возможность продолжения обучения, груз ответственности за свои стаи – вот что, оказывается, делало их столь непохожими на сверстников-магов, не по годам взрослыми и серьезными. - Это… Так нельзя! Это чудовищно! – выдохнула Грейнджер. Уилан грустно хмыкнул: - Это жизнь оборотня. Так происходит уже несколько десятилетий. И это лучше, чем крупномасштабные чистки. - Ты считаешь это правильным? – нахмурилась девчонка. Уилан равнодушно пожал плечами и отвернулся: - Не мне судить придумавших это магов или согласившихся Альф. Всеобщее счастье – это утопия, всегда приходится чем-то жертвовать, главное - сделать правильный выбор… - его прервал вернувшийся с сумками Коллинс, и он тут же вновь обернулся к Гермионе. – Ну, вот. Тебе пора, а то замерзнешь совсем. - Да. Мне пора, - бросила Грейнджер. – Спасибо за познавательную беседу, мистер Уилан. В медовых глазах девушки плескалось такое негодование, что Ранделл удивленно замолчал, тщетно силясь понять, на что она могла рассердиться. - Подожди… Подождите, - остановил ее Альфа, когда она спрятала уменьшенные заклинанием сумки и схватилась за кольцо. – Возьмите. Пусть будет у вас, вдруг возникнет же… необходимость заглянуть к нам до следующего воскресенья… Протягивая ей обратно один из возвращенных портключей своих омег, Уилан был готов к тому, что она откажется, но девчонка, тихо фыркнув, выхватила у него ошейник и, не прощаясь, исчезла. - Чем ты ее успел так разозлить? – присвистнул за его спиной Коллинс. Ранделл развернулся, смерил омегу взглядом и кивнул на ворота: - Тебя должен волновать оставленный пост. Коллинс, поняв, что Альфа не в настроении, поспешил ретироваться. А Уилан еще несколько минут стоял за воротами, рассматривая кромку леса вдали и размышляя, что характер и принципиальность у этой красивой девчонки те еще… К вечеру он уже смирился с мыслью, что женщина есть женщина – никогда не угадаешь, где рванет, и не стоило в который раз распалять себя надеждами, что вот эта милая леди, наконец, окажется «той самой». Все закончилось, не начавшись. Возможно, теперь он увидит ее совсем не скоро, и, наверное, это даже к лучшему. Только вот что-то в груди тоскливо ныло от этих мыслей. А в полдень следующего дня его нашел Дерек и, хитро щерясь, сообщил, что мисс Грейнджер у ворот и хочет его видеть. Гермиона слегка улыбалась, глядя на шагнувшего из-за воротины мужчину. - Прости меня за вчерашнее, - не здороваясь, выдохнула она. – Я просто… Я учусь с ними, а ты так равнодушно говоришь, что они смертники. Прости. Я всю ночь думала… Твоей вины нет в том, что происходит. Ты отвечаешь только за свою стаю, и со своими людьми ты ведь никогда так не поступишь, правда? Он усмехнулся и подошел ближе: - Правда. Я нашел другие пути для своей стаи. - Ну, вот. И я уверена, что для остальных стай мы тоже что-нибудь придумаем. Я поговорю с министром Шеклболтом. Никто не должен быть жертвенным ягненком… Я насмотрелась на Гарри. Это несправедливо! С каждым ее словом они приближались друг к другу, и последнее восклицание прозвучало глухо куда-то в его плечо. - Несправедливо, - на автомате повторил он, с наслаждением вдыхая нежный аромат мягких вьющихся волос. – Спасибо, что пришла. Он ласково сжимал ее в объятиях, а она, кажется, улыбалась, уткнувшись лбом ему в плечо. - Я принесла мальчишкам чистое, - прошептала девушка. – И Драко… Надо сказать ему, что Гарри уже гораздо лучше… Он, наверное, волнуется. - Волнуется, - кивнул Ранделл и, вздохнув, решился. – Что у тебя с Роном Уизли? Она слегка вздрогнула и подняла на него взгляд: - Мы встречались. - А сейчас? - Мы многое пережили вместе. Он… Рон навсегда останется родным мне человеком, как и Гарри. Он как родственник… - Как брат, - хмыкнул Уилан, повторяя определение, когда-то данное Малфоем Забини. Она не ответила, вместо этого вдруг тоже задав вопрос: - А у тебя, Ранделл Уилан, есть девушка? Он на мгновение замер. Действительно, эта девчонка не была похожа ни на одну из знакомых ему женщин. - Мне кажется, - его голос вдруг немного охрип, - об этом лучше спросить у тебя. Гермиона Грейнджер, у меня есть девушка? Смутилась. Щеки залил румянец, взгляд метнулся в сторону, дыхание сбилось… - Я… Я не знаю, можно ли ее назвать твоей девушкой, - она закусила губу и, слегка улыбнувшись, вновь посмотрела на него. – Но она точно хотела бы попробовать ею стать… Альфа накрыл ее губы осторожным, мягким поцелуем, и Гермиона ответила. Он слышал радостное хмыканье и присвистывание за воротами, но отчего-то желания рычать на распоясавшихся омег не было совершенно… Она активировала портключ через двадцать минут, пообещав обязательно заглянуть завтра, и он, слегка улыбаясь собственным мыслям, вернулся в вакуум лагеря. Время подходило к обеду, нужно было передать Драко хорошие новости о самочувствии Электи, может, хоть поест с аппетитом… Из рабочего барака уже начали выскальзывать проголодавшиеся малолетние уголовники, кто-то норовил успеть забежать в казарму, кто-то торопился сразу в столовую. Уилан поймал одного из мальчишек: - Малфой уже ушел или еще там? - Малфой? – слегка удивился паренек. – Так они с Ноттом Гойла в медотсек потащили. Бычара заторможенный, умудрился стамеску себе в ногу засадить, сорвалась… Ранделл не стал дослушивать, развернувшись и направившись к медотсеку, матеря на ходу Муррея, в который раз ответившего Барнзу отказом на просьбу сделать подросткам два выходных после полнолуния. Отсутствие омеги у входа его не встревожило. Альфа решил, что постовой внутри, помогает мальчишкам обрабатывать и бинтовать раненного друга. Колдомедика на месте не было, вполне естественно, что при серьезном ранении Гойла волк предложил сателлиту свою помощь… А судя по ведущему к медотсеку запаху крови и стресса, поранился пацан действительно неслабо. Только вот у самого входа Ранделл уловил след запаха, который ощутить здесь совершенно не ожидал. Сердце пропустило удар, и вервольф бросился внутрь…

***

Джонни все еще злился на Барнза. Обида ни в какую не хотела отпускать, хотя умом он понимал, что у колдомедика не было выбора. Всех и всегда избавлять от похоти чертова сквиба старик не мог, и, наверное, тщательное сокрытие им того, что Муррей делал с парнями, заслуживало даже благодарности – о чем не знаешь, того не было. Но Филлипс теперь знал. И знал, что, в отличие от его задницы, задницу Малфоя Барнз прикрывал изо всех сил. И именно это знание накрывало его какой-то горькой, детской обидой, может быть, потому, что било сразу по всем фронтам. Всю свою сознательную жизнь парень мечтал выучиться на колдомедика, однако у родителей были другие планы на его будущее. Благодаря прелестному личику малыш Джонни в пять лет успешно попрошайничал, а к уже десяти годам с подачи отца сформировал собственное отличное «портфолио» вора-домушника в маггловском Лондоне. Когда ему было тринадцать, отец ушел на дело один, оставив захворавшего мальчишку дома, и больше не вернулся. С тех пор не проходило ни дня, чтобы мать не попрекала его той несвоевременной болезнью… А несколько месяцев спустя она привела в дом «нового папу». Побои отчима мальчишка терпел чуть больше года. Ублюдок жил за счет раздобытых пасынком денег, ежедневно напивался до зеленых пикси и иногда даже радовал миссис Филлипс минутным перепихом. Но наибольшее удовольствие от жизни этот огромный, вечно пьяный боров получал во время еженедельных порок Джонни. Ремень, розги, плеть, кнут… Через полгода паренек на своей тонкой шкурке познал прелесть всех этих инструментов для «воспитания». - Это для твоего же блага, - вещала полупьяная мать, когда тихо всхлипывающий мальчишка дрожащими руками натягивал штаны на окровавленные ягодицы. – Отец человека из тебя сделать хочет!.. Наверное, это продолжалось бы гораздо дольше, если бы однажды, вернувшись домой чуть раньше обычного, Джонни не увидел, как отчим, посадив на колени маленькую Джесси – пятилетнюю сестренку парня – гладит засыпающую малышку по голове огромной сальной лапой и усмехается: - Куколка! Годика через два ей цены в Лютном не будет! Мать с отчимом умирали медленно. Яд разъедал внутренности и вырывался изо всех естественных отверстий кровавой пеной. Наверное, зрелище было жутким, но Джонни в тот момент ничего не чувствовал. Не было ни страха, ни ненависти, ни жалости. Было ощущение правильности. Джесси будет лучше в приюте. Он даже где-то слышал, что дети из приютов по благотворительной программе Министерства в обязательном порядке отправляются на обучение в Хогвартс… Аврорам он сдался сам. А на суде искренне рассмеялся, когда его спросили, раскаивается ли он в содеянном. Но, несмотря на это, ему дали всего четыре года в лагере для несовершеннолетних – адвокат, как ни странно, сделал свою работу на совесть, и Визенгамот принял к сведению и издевательства отчима, следы которых пришлось предъявлять прямо в зале суда, и собственную явку парня с повинной. А в лагере Барнз практически сразу заметил неприкрытый интерес мальчишки к медицине. Там, где большинству новичков было страшно или стыдно, в глазах Джонни мелькало любопытство. Там, где остальные блевали от вида крови, Филлипс бросался на помощь. - Хочешь помогать мне иногда? – как-то спросил колдомедик, когда паренек спас одного из заключенных, быстро сообразив и пережав вскрытую во время драки артерию. С тех пор Филлипс довольно часто стал захаживать в медотсек, все ближе и ближе сходясь с доком. Барнз, отправляясь за лекарствами, привозил ему учебники по колдомедицине, многое рассказывал, разрешал помогать с перевязками и обработками ран… И для Джонни стало шоком открытие, что его «учитель», оказывается, позволял Муррею делать с ним подобное! Да, Джонни все еще был обижен… Но, вчера вечером, через час после отбоя Барнз, заглянув в казарму, видимо, с очередной проверкой, зачем-то несколько секунд рассматривал дрыхнущего Малфоя, а потом подошел к нему и, присев на кровать, улыбнулся: - Не спишь? Джонни молча мотнул головой. Колдомедик прекрасно знал, что спал Филлипс после полнолуний всегда неважно, мог бы и не спрашивать! - Я завтра в Лондон, до обеда меня точно не будет. Присмотришь за Дане и Россом? - А работа? – хмуро спросил парень, внутренне ликуя, что Барнз доверяет ему медотсек в свое отсутствие, да еще и полный пациентов. Старик усмехнулся и похлопал парня по запястью: - Уилана предупрежу, дежурство в медотсеке оформлю. Вставай, пойдем. Переночуешь в палате. На инструктаж Барнз поднял его в шесть утра. Джонни предстояло сегодня мыть и массировать Дане, ставить им капельницы, ухаживать за хныкающим Россом и, возможно, колоть ему обезболивающие… С момента отбытия Барнза Филлипс присел только раз - позавтракать. Братья Дане отняли невероятно много времени. Откровенно говоря, Джонни не совсем понимал колдомедика в его стремлении тянуть их дальше, оба парня были практически трупами, и вряд ли это уже могло бы измениться. Но свои мысли Филлипс держал при себе, очень добросовестно выполняя все доверенные ему доком манипуляции. С массированием младшего Дане он закончил уже почти к обеду. Росс дремал, лежа на животе, наконец перестав ныть, что ему больно, и Джонни решил, что самое время немного передохнуть и выпить чашку чая в кабинете. Собрав в тазик растирки и выбросив в урну использованные перчатки, салфетки и шприцы, Филлипс, стараясь не шуметь, выскользнул из палаты. Он сидел на кушетке и ждал, когда закипит чайник, тихо хрустя оставленными Барнзом крекерами и читая один из маггловских медицинских журналов, которые доку ежемесячно приносил Уилан, возвращаясь с увольнительных. Хлопнувшая входная дверь заставила его вздрогнуть. Чисто теоретически, кто-то из парней мог прийти «по нужде». На этот случай инструкция Барнза предписывала выдать обратившемуся вибро-пробку и отправить в душевую. Но Филлипс очень надеялся, что до возвращения колдомедика все же никому не приспичит, и сейчас беззвучно умолял Мерлина и всю его родню, чтобы в кабинет заглянул кто-нибудь с порезанным в цеху пальцем. Однако не случилось ни того, ни другого. Джонни удивленно вздернул бровь и поднялся с кушетки, решив выглянуть и узнать, кто там шляется по медотсеку и с какой, собственно, целью, когда услышал придушенный крик Росса: - Сэр! Не надо! Пожалуйста! Филлипса буквально подкинуло на месте, и тело вмиг покрылось холодным липким потом. Из палаты доносились плач, мольбы Натана и тихое рычание начальника лагеря. Джонни даже гадать не приходилось, он знал, что там происходит. Вчерашний разговор в столовой не оставлял сомнений – Муррей не пощадит Росса, и умирать парень будет медленнее и мучительнее, чем когда-то умирали мать и отчим Джонни. Здравый смысл говорил хватать куртку и рвать когти из медотсека. Все равно помочь он ничем не мог. Можно было тихонько улизнуть в столовую, благо дело, как раз подошло время обеда, а когда нужно будет возвращаться, возможно, все уже закончится… Но что-то внутри заставило Филлипса тихо выскользнуть из кабинета и шагнуть в противоположном выходу направлении. Он стоял перед приоткрытой дверью палаты, бледный, взмокший и слегка дрожащий, и, не дыша, немигающим взглядом смотрел, как темнокожий сквиб, распластав на кровати голого, рыдающего и извивающегося мальчишку, всухую рвет толстыми пальцами его анус. - Пожалуйста… Пожалуйста… - Натан сорвал голос и уже просто сипел, задыхаясь от боли. - Что же ты, сука, орешь, как добропорядочная целка? – рычал Муррей. – Под Барнзом кончаешь, а меня, значит, не хочешь? Давай, блядь, расслабься! Получай последнее в своей никчемной жизни удовольствие… Джонни, словно парализованный, не мог сдвинуться с места, наблюдая, как сквиб расстегивает ширинку, выпуская наружу длинный, толстый, темно-коричневый член, как стаскивает ноги Росса с койки, оставляя парня лежать на постели животом и грудью, тем самым практически ставя его раком, как сам опускается рядом на колени… Тихий скрип входной двери и негромкий голос Малфоя заставили Филлипса вздрогнуть и медленно обернуться. - Сейчас, Грег, сейчас, только не теряй сознание, - кряхтел Драко, протаскивая сквозь магический барьер висящего у них с Ноттом на плечах Гойла, похожего на маггловский светофор – зеленая физиономия и красные от крови штаны. А мгновение спустя троица замерла. Малфой, не сводя с Джонни взгляда, выскользнул из-под руки друга, осторожно опустив того на стоящую рядом кушетку, и сделал несколько чудовищно долгих шагов к палате…

***

Драко отвлекся от мыслей о Россе только в цеху. Вернуться к столь нравящемуся ему занятию было приятно. Мастер-маггл обрадовался парню, как родному, что тоже отчего-то вызвало море приятных эмоций. Кто бы мог подумать... Он, перешучиваясь с усевшимся рядом Ноттом, следил краем глаза за своими парнями и аккуратно вырезал понравившийся витиеватый узор на заготовке накладки для боковины кресла, иногда подзывая мастера, чтобы спросить совета. Интересно, что бы сказал отец, узнай он, сколько удовольствия его сын получает от такого вот занятия, явно недостойного наследника древнего рода магов… Всю прелесть момента в одночасье сломали вопль Гойла и начавшаяся суматоха. Все еще не пришедший в себя после наркоза Грегори не рассчитал то ли силу, то ли точность удара долотом по стамеске, и та, сорвавшись, угодила ему в бедро. Синхронно выматерившись, Драко и Тед бросились к другу, расталкивая столпившихся вокруг него пацанов. - Грег, смотри на меня! Смотри на меня! Не на ногу, на меня! Там ничего страшного! – быстро говорил Драко, удерживая взгляд позеленевшего, до смерти боящегося вида собственной крови Гойла. - Полотенце! Салфетку! Дайте какую-нибудь чистую тряпку! – рявкнул Теодор, одним рывком вытащив чертов инструмент и зажав ладонью кровоточащую рану. Минуту спустя подоспел один из мастеров, и бедро Грегори было наспех замотанно бинтом поверх почти пачки стерильных салфеток. - Ведите его в медотсек, там есть, чем обработать, - скомандовал старый маггл, разгоняя по местам глазеющих на происходящее подростков. Малфой и Нотт, подхватив не совсем адекватно реагирующего на действительность Грега, выволокли его из рабочего барака. На омегу, преградившего им дорогу, видимо, в попытке выяснить, что произошло, сателлит, кряхтящий под тяжестью Гойла, выплюнул такую тираду многоэтажного аристократично-интеллектуального срамословия, что вервольф то ли обиделся, то ли остановился, чтобы осознать и запомнить. Так или иначе, от назойливого внимания парни избавились и к медотсеку шли без сопровождения. У входа никого не оказалось, но удивляться отсутствию охраны сил и времени не было. Драко толкнул ногой дверь и шагнул сквозь дрогнувший магический купол, втаскивая за собой полуживого Гойла и уговаривая его дойти хотя бы до кушетки. Из-за ухающей в ушах крови, тяжелого сопения Грегори и собственного шепота Драко не сразу услышал доносящиеся из палаты звуки. Вначале его взгляд наткнулся на бледного, дрожащего Филлипса, смотрящего на них полными ужаса глазами, а лишь мгновение спустя картинку догнал звук… И Драко замер, осознав, что разговаривать с колдомедиком поздно. Он, не отрывая взгляда от практически белого лица Джонни, опустил Грега на кушетку и шагнул к приоткрытой двери, из-за которой доносились сиплые мольбы Росса и ругательства Муррея. Это было безумием, но иначе Малфой не мог. Драко отодвинул отчаянно замотавшего головой и вцепившегося ему в руку Филлипса и распахнул дверь: - Отойди от парня, - тихо прорычал он, чувствуя, как пальцы Джонни на его предплечье разжимаются сами собой. Муррей вздрогнул и резко обернулся, а мгновение спустя расплылся в хищном оскале: - Вот так сюрприз! Малфой и Филлипс! Да это же праздник какой-то! Сквиб поднялся на ноги, и взгляд Драко непроизвольно прилип к торчащему из расстегнутой ширинки черному члену. Размеры органа впечатляли, и юноша вдруг подумал, что никакие подготовки Барнза не спасли бы его задницу от разрывов, если бы Муррей до нее добрался. - Нравится? – усмехнулся начальник лагеря, делая шаг в сторону Малфоя. – Полижете его на пару с Филлипсом? - Это вряд ли, - хрипло процедил Малфой. – Застегни штаны и уйди тихо. Сквиб на мгновение удивленно замер, но тут же расхохотался: - Опять решил поскалиться, Малфой? Откуда такая необоснованная смелость? – он подошел вплотную, одним резким движением схватил парня за горло, перекрывая воздух, и зашипел в ухо: – Не иначе как головой повредился, сучонок. Сейчас я тебе ее через жопу лечить буду… Драко действовал практически неосознанно. Пальцы сами скользнули в карман и крепко сжали небольшую металлическую вещицу, когда-то едва не ставшую орудием его собственного убийства в руках друга. Потрепанный «чехол» из бумаги Малфой сбил с лезвия ногтем, а мгновение спустя скальпель, словно в масло, вошел в тело начальника лагеря. Драко наносил удар за ударом, глядя прямо в удивленно распахнутые глаза сквиба, а где-то в подсознании парня пульсировала неприятная мысль, что это будет последнее, увиденное им перед смертью – темные пальцы на его шее сжимались все сильнее и грозили вот-вот сломать беззащитное горло. Перед глазами уже летали черные мухи приближающегося обморока, звуки отдалялись, заглушаемые то ли звоном, то ли нарастающим гулом… - Сука… - далекое шипение Нотта прорезалось сквозь шум в ушах, а доли секунды спустя Малфой судорожно втянул ртом воздух – Тед освободил его шею и оттолкнул Муррея. Мужчина рухнул на пол, все еще не отрывая непонимающего взгляда от серых глаз, и парень тут же выронил скользкий от крови скальпель. - Надо добить, - голос Грегори звучал глухо, но уверенно. Драко обернулся. Сильно прихрамывающий Гойл подошел к нему, хмуро наблюдая за сквибом, пытающимся отползти за соседнюю койку. Кажется, произошедшее затмило для Грега и боязнь крови, и болевые ощущения. Парень был бледен, но без зеленоватого отлива, как минуту назад. И терять сознание сейчас, видимо, совсем не собирался. - Он прав, - шмыгнув носом, согласился Нотт, стоящий за плечом Драко и тоже не сводящий глаз с темнокожего, залитого кровью ублюдка. Драко сглотнул. Да, если оставить эту тварь в живых, поцелуй дементора грозит всем здесь присутствующим. Да и смысла в их жертве не будет… - Держите, - прохрипел он, и друзья, словно только команды и ожидая, рванулись к сквибу. Несколько раз руки Малфоя, сжимающие шею Муррея, ослабевали. Не так-то просто убить человека, глядя ему в глаза. Посиневшие губы сквиба шевелились в мольбе о пощаде, и Драко хотелось отпустить его и убежать… Но перед внутренним взором вновь проносились картинки: висящий на столбе окровавленный Тед, гроб Ханта, красный, развороченный анус младшего Дане… И Драко вновь давил на горло бьющегося под ним мужчины, слыша, как рядом загнанно дышат удерживающие руки «жертвы» Нотт и Гойл, а за спиной шепотом матерится навалившийся на ноги Муррею Филлипс. Казалось, прошло минут десять, прежде чем тело начальника лагеря наконец обмякло, последний раз содрогнувшись в агонии. - Блядь… - выдохнул Нотт, отпустив угомонившуюся конечность, усевшись рядом прямо на пол и откинувшись спиной на боковину соседней койки. Драко, с трудом разжав сведенные судорогой пальцы, слез с безжизненного тела и медленно поднялся на ноги. На кровати, сжавшись в комочек, тихо всхлипывал голый Росс. Гойл, видимо, вернувшись в свое нормальное состояние, кажется, решил не изменять себе, быстро отполз в сторону и теперь самозабвенно выблевывал сегодняшний завтрак. Филлипс немного ошарашенно рассматривал все еще вытащенный из штанов, но давно опавший темный пенис Муррея. - Сателлит… Малфой медленно обернулся на замершего в дверях Уилана и тяжело вздохнул: - Прости… - Это не я… Пожалуйста… Это не я… - голый пацан на койке сжался, казалось, еще больше, а в тихом, сорванном криками голосе было столько ужаса, что Драко не сдержался и, подойдя, присел рядом на корточки: - Эй, Росс… Натан, тебя никто не обвиняет… - А кого мы обвиняем? – хрипло спросил не тронувшийся с места Уилан. Малфой поднял на него глаза. - Мы привели Гойла, он ногу в цеху поранил, - тихо, но уверенно начал сателлит. – Когда вошли, я услышал крики Росса и ругательства начальника. Бросился на звук. Увидел, что эта мра… Муррей насилует парня. Попросил остановиться. Начальник лагеря напал на меня и стал душить… Я… Я схватил скальпель и нанес ему несколько ударов в живот. Парни пытались нас расцепить… Мне жаль, Уилан… - Откуда взял скальпель? – голос Ранделла был севшим, но спокойным. Драко немного растерялся. Поозиравшись, он кивнул на столик: - Здесь лежал... Наверное, кто-то из бригады медиков вчера забыл убрать. - Ясно, - Альфа шагнул внутрь и, скользнув взглядом по Гойлу и Ноту, уставился на Филлипса: - Все так и было? Джонни медленно поднялся на ноги. - Да, сэр, - едва слышно произнес он, и, когда Драко уже собирался ободряюще улыбнуться ему, вдруг немного громче добавил: - Почти так, сэр. Уилан слегка прищурился, внимательно рассматривая парня: - Рассказывай, Филлипс. - Док оставил меня дежурным. Я был в кабинете, когда пришел Муррей. Он не знал, что я здесь, прошел сразу в палату. Потом Росс начал кричать, я прибежал, увидел, как он в него хуем тычет. Муррей меня заметил и тоже… Наверное, решил тоже трахнуть… Я его зарезал. А потом эти трое приперлись… - Ты что несешь? – поднимаясь на ноги, ошарашенно пробормотал Малфой. - Мне его версия кажется более правдоподобной, сателлит, - рыкнул Уилан. – Советую всем быстренько выучить роли именно этого сценария… Через час здесь будут авроры. Он ошибся. Отряд авроров был на месте гораздо раньше. Буквально мгновение спустя.

***

- Блейз, мы скоро выпустим и Малфоя, и остальных твоих однокурсников, а потом я обязательно инициирую расследование в отношении этого Марея… - Муррея, - хмуро поправил парень, по-прежнему преграждая отчиму доступ к камину. – Нет, сэр. Вы сделаете это сейчас. Сегодня. Иначе я иду к Поттеру и рассказываю все ему. Драко в опасности! Эта мразь насилует заключенных! И положил глаз на Драко… И на Тео… На Нотта. Либо вы сейчас же открываете дело и отправляете в лагерь авроров с приказом отстранить этого ублюдка от работы на время расследования, а лучше с ордером на арест, либо я завожу Поттера, и вам придется долго придумывать, как расчищать за ним развалины лагеря! - Все! Все, Блейз! Стой! – Кингсли схватил парня за плечи и заглянул ему в глаза. – Ты понимаешь, что мне нужны основания для… - Мое заявление не является основанием? Поттер спасен! Он уже даже из Мунго сам себя выписал! Аврорат может заняться своими прямыми обязанностями! - Блейз, ну какое твое заявление? Откуда ты можешь знать… - Драко рассказывал. Нотт писал… Какая разница, черт возьми, Кингсли! – парень взорвался. – Вы министр! Вы можете все! Просто не хотите… Шеклболт вздохнул: - Ты прав, я все могу, но… Я очень боюсь, что пока я буду заниматься этим ублюдком, Гарри наделает глупостей. Он что-то задумал… С тобой вот зачем-то встретиться хочет… - Вот я и займу его время, сэр. Или вы боитесь, что без вашего надзора он меня заавадит?.. Это было завершением их многочасового противостояния. Министр сдался. В конце концов, мальчишка прав. Во всем прав. И в том, что Гарри в безопасности, и пора возвращать Аврорат к нормальной работе, и в том, что информация о насилующем малолетних заключенных начальнике лагеря требует немедленной проверки, и в том, что гораздо безопасней решить эту проблему до того, как о ней узнает юный Электи… Через тридцать минут Шеклболт уже просматривал дело сквиба Викариуса Муррея. Надо сказать, очень тонкое дело. Сорок два года; мать – маггла; отец официально неизвестен, но по факту – усыновивший его Ксафан Муррей, председатель Комиссии по обезвреживанию опасных магических существ; не женат; должность начальника лагеря для несовершеннолетних преступников занимает с 1983 года… Ничего такого, за что мог бы зацепиться Аврорат – совершенно чистое дело. И именно это стало сигналом для министра. Заявление от воришки, освобожденного из лагеря три месяца назад и якобы только сейчас решившегося на попытку добиться наказания тюремщика-извращенца, лежало на столе министра еще через пятнадцать минут, а сам паренек, испуганно сжавшись в кресле, тихо шмыгал носом. - Молодец, - похвалил парня Кингсли, перечитав кляузу, написанную корявым почерком с кучей ошибок, и, тут же удивленно хмыкнув, оторвал взгляд от бумаги: - А что за подробности об усыплении? Сам придумал? Пацан отрицательно замотал головой: - Нет, сэр. Парни говорили! Если он к себе кого вызывал… Он прямо у двери какой-то тряпкой рот с носом зажимал, и парень отрубался… А потом, когда очухивался, жопа болела… А вы… Вы его правда накажете? Шеклболт, осознав вдруг, что именно в течение пятнадцати лет творилось в «детском исправительном учреждении», закрыл глаза и медленно сжал кулаки, стараясь держать в узде начавшую клокотать внутри магию. - Накажем, не сомневайся, - процедил мужчина и, поднявшись с кресла, подошел к двери, за которой ждали приведшие мальчишку авроры. – Накормите пацана. И ко мне Нэша и Томсона. Срочно! Не прошло и получаса, как Кингсли с ордером на арест Муррея в руках и в сопровождении отряда авроров появился у ворот пресловутого лагеря. Вакуум разлился по телу неприятным холодом и ощущением полной беззащитности, многократно усилившимся в присутствии подозрительно рассматривающих их вервольфов. - В Азкабане комфортней, - тихо проворчал рядом Абигор Нэш - старый боевой товарищ Шеклболта. - В Азкабане дементоры, - хмуро откликнулся Кингсли. – Камеры сырые, прогулки только до душа… Такие лагеря для детей считаются оптимальным вариантом. Нэш не ответил, но Шеклболт и без слов знал, о чем тот думал. Педофил и садист на посту начальника лагеря был, возможно, пострашнее дементоров. Вервольф-омега вел их по тропинке к административному корпусу, принюхиваясь на ходу и озираясь по сторонам. Шеклболт не стал выжидать, когда охрана найдет своего старшего, и потребовал сразу отвести их к начальнику лагеря, поэтому сейчас оборотень явно очень надеялся встретить Альфу по пути. - Нолан, ты чего здесь? – крикнул вервольф неспешно идущему им наперерез собрату и притормозил. – Уилана не видел? - Не видел, Дерек, - буркнул тот, подходя ближе. – Я тут «проветриваюсь». Муррей приказал погулять часок, вот, в столовую пока ходил к парням, думал, там Ранделла найду… - Так Муррей в медотсеке, что ли? – перебил его Дерек. - С полчаса уже, - хмуро кивнул Нолан. – Альфе надо бы сказать, ты если… - Где медотсек? – на этот раз омегу прервал уже министр. - Пойдемте, - отчего-то тяжело вздохнул Дерек и кивнул головой на отворот тропинки: - Туда нам… Нолан, найдешь Альфу, скажи, что у нас половина Аврората с ордером на арест Муррея… Ярдов за пятьдесят от небольшого здания, словно дымкой охваченного странным голубоватым свечением, провожающий мракоборцев вервольф напрягся еще больше и замедлил шаг, принюхиваясь. - Давай, Дерек, не тормози, - поддел его Нэш и ускорился, уже поняв направление движения. Кингсли пропустил Абигора вместе с вервольфом внутрь, приказал остальным бойцам ждать снаружи и сам прошел сквозь магический купол. Тишина, нарушаемая лишь едва слышными всхлипами полностью обнаженного паренька с черным синяком вместо спины, висела долгие пять секунд, и оборвал ее Нэш, негромко присвистнув: - Мерлиновы яйца! Кингсли, а я не понял, это мы вовремя, или опоздали? Министр взмахом руки приказал ему заткнуться: - Никого сюда не впускать, - рыкнул он и, не обращая более внимания на Нэша, тут же отправившегося отдавать приказ, быстро подошел к бледному, залитому кровью младшему Малфою. - Драко, ты не ранен? Парень отрицательно мотнул головой и безотчетно отшатнулся в сторону Альфы. Шеклболт проследил за тем, как молодой мужчина с бледно-голубыми глазами, сделав шаг навстречу светловолосому мальчишке, поймал того в объятия и прижал к себе, что-то мимолетно шепнув на ухо. - Мистер Уилан? Начальник охраны? – поинтересовался Кингсли. Ранделл кивнул. - Мы собирались вызвать авроров, но кто-то, кажется, это уже сделал? – произнес Альфа. - Нас не вызывали, мы сами пришли. Вообще-то надеясь арестовать это… - пробормотал Кингсли, рассматривая лежащее в луже крови тело и отмечая для себя валяющийся у кровати окровавленный скальпель, перепачканные больше остальных одежду и, главное, руки Драко. – В двух словах, мистер Уилан, как это произошло? - Мистер Муррей решил изнасиловать здесь заключенного, пользуясь отсутствием нашего колдомедика. Медотсек – единственное в лагере место, закрытое от чутья моих парней магическим барьером, и он справедливо считал, что мы не сможем вмешаться, - ровно произнес Альфа, не выпуская из объятий своего сателлита. – На сопротивление жертвы он ответил попыткой удушения, но парню удалось отбиться. Результат перед вами. Министр Шеклболт, если не ошибаюсь? Кингсли в свою очередь тоже кивнул, продолжая рассматривать своего несостоявшегося арестанта. - Не ошибаетесь. И часто у вас этот «мистер Муррей» заключенных насиловал? - Первый случай, ставший известным мне, - недрогнувшим голосом солгал Альфа и сменил тему. – Мы можем отпустить мальчишек в кабинет? У нас травмированный в цеху парень до сих пор с необработанной раной… Его прервал донесшийся со стороны «трупа» Муррея едва слышный хрип. Нотт испуганно шарахнулся в сторону, Малфой впился побелевшими пальцами в плечо обнимающего его вервольфа, Гойл в дальнем углу все же рухнул в обморок, едва не угодив в лужу собственной рвоты, а незнакомый министру темноволосый паренек тихо, но очень витиевато выругался и зло сжал кулаки. Шеклболт устало выдохнул, шагнул к недобитому детьми ублюдку и, присев на корточки, одним движением свернул ему шею. - С этой минуты, мистер Уилан, вы исполняете обязанности начальника лагеря, – произнес он, поднимаясь на ноги и брезгливо отряхивая руки.