«Не говори со мной»

Суета. Осветители, гримеры, помощники оператора и режиссера. Кто-то кричит, чтобы ему принесли кофе. Кто-то требует сценарий и ручку, чтобы за несколько минут успеть внести незначительные изменения. В красивой светлой гостиной люди. Их трое. Мужчина и женщина ― главные актеры и режиссер фильма, съемки которого сейчас происходят. Режиссер тихо объясняет главным героям, как должна выглядеть следующая сцена. Она самая сложная, потому что «постельная». Двое совершенно незнакомых людей, не считая того времени которое они провели на съемках вместе, должны изображать любовь и страсть. И в это время, за ними наблюдают не меньше двадцати человек. Девушка кивает головой и смотрит вопросительно на мужчину. Тот тоже кивает и улыбается, обнимая ее за талию. Главная героиня этого фильма я, и меня зовут ― Александра Кросс. Главный герой и мой партнер, известный британский актер ― Бенедикт Камбербэтч. Как я попала на съемки? Да очень просто. Или скорее, очень чудесно. Проезжала мимо, в прямом смысле этого слова и тут мне на глаза попалась скромная вывеска о приглашении на кастинг. А почему нет? Зашла. Народу было мало, что меня порадовало. Мне протянули сценарий и отправили в комнату, где сидели трое мужчин и женщина. Один из них и был главным режиссером. И хотя говорю я с акцентом, но меня это не остановило. Режиссеру я понравилась. Он сказал: ― Мне нравится, как вы ловко выкрутились из ситуации. И у вас это получается очень... ммм... Эротично. Приходите завтра на студию «***», в два часа. Всем спасибо, кастинг закончен! Вот так я и оказалась на одной съемочной площадке с Бенедиктом Камбербэтчем. Причем, я узнала, что именно он будет моим партнером по фильму, за несколько дней до начала съемок. По своим личным причинам и занятости, он не смог присутствовать на «прогонах» и я репетировала с дублером, а иногда и с самим режиссером фильма. А познакомились мы с ним при удивительных обстоятельствах. Утром, приехав на съемки я, машиной взятой в аренду, задела его мотоцикл, ловко положив его на бок. Что люди обычно делают в таких ситуациях? Выбежала из машины и попыталась по-тихому загладить следы своего преступления. Он меня поймал, когда я поднимала его железного коня. С тех пор, каждый день вот уже на протяжении двух недель, мы с ним вместе. Сюжет фильма специфический, особенно для актера, у которого на роду написано играть интеллектуалов и героев. На это раз он надел маску обычного человека. Немного хамоватого, сильного и терзаемого вопросами. Мы ― главные герои любим друг друга, но странной любовью. Хотим быть вместе, но не можем по причине полного не понимания и не соответствия. Такое и в жизни бывает часто. Просто обычно люди себя столько не мучают, а сразу расстаются. Но у нас – страсть. Настоящая животная страсть с зависимостью. Мы мучаем друг друга, обманываем, изменяем и опять возвращаемся. Половина фильма уже готова, и сегодня нам предстоит снять самый важный эпизод - связующее звено, так сказать. В тайниках своей головы я именно об этом и мечтала: объятия со светлоглазым Бенедиктом, ощутить на себе прикосновение его изящных рук. Сцена сложная. ― Будем снимать частями. Первая: Бенедикт приходит к тебе, и вы кричите друг на друга. Вторая: у вас начинается бурный секс. Третья: вы оказываетесь в постели и уже спокойно договариваетесь о том, что больше никогда не увидитесь, и не будете вместе, ― объясняет нам режиссер. Я киваю. Только что прошла репетиция, а у меня уже порвано платье. Быстро переодеваюсь в такое же, но целое. ― На исходные позиции! ― кричит помощник режиссера ― Бенедикт за дверь. Мы быстро встаем на «свои» места. Каждое помечено маленьким крестиком на полу. ― Мотор! Звонок в дверь. Я открываю. На пороге стоит главный герой. ― Можно мне войти? ― спрашивает он и, не дожидаясь ответа, проходит в комнату. ― Зачем пришел? ― Поговорить. ― Разве мы не объяснились с тобой? Сколько можно устраивать эту тягомотину? ― спрашиваю я раздраженно и отворачиваюсь. Бенедикт, сверкая глазами, подходит ко мне и разворачивает за плечи, к себе лицом. Пристально смотрит в глаза. ― Я не понимаю, зачем ты это делаешь? Это приносит тебе удовольствие? ― Не говори со мной... В таком тоне! Если мне не изменяет память, это ты пришел ко мне. Зачем? ― Я хочу расставить все точки над «i» в этой истории. ― Ну, начинай. Я послушаю. ― Стоп! Я вздрагиваю. Бенедикт поворачивает голову к режиссеру. ― Держи ее крепче. Со злостью. Не только глазами, но и всем телом ты ее ненавидишь в эту минуту. ― Я боюсь, что могут остаться синяки, ― смущенно говорит мистер Камбербэтч. ― Так и должно быть! Алекс, ты не против? ― спрашивает он у меня. А я что? Я киваю. ― Все нормально. Не переживайте, ― обращаюсь я к Бенедикту. ― Признаюсь, мне даже нравится, когда немного жестко. Мне неловко «тыкать» такому человеку, но по сценарию я именно это и должна делать. Хотя в жизни исключительно на «вы». Так же, как и он ко мне. ― Итак, еще раз повторим эту сцену. Самое главное, Бенедикт, не бойся быть грубым. Это очень важно! Синяки к лучшему, для большего реализма. Меня никто не спрашивает о том, чего хочу я. А кто я такая, по сути? Девушка, которой повезло. Вылезла из ТЮЗа и, по нелепой случайности оказалась в большом кино. Возможно, уже завтра я проснусь знаменитой. Ради этого стоит терпеть. Единственный человек, который относится ко мне по-человечески ― мой партнер по фильму. Всегда и доброе утром пожелает, и кофе привезет с моим любимым печеньем. Это много стоит. Мы часто с ним после съемок сидим во дворе и курим, болтаем о жизни. Но так, без интимных подробностей. Чаще, конечно, репетируем. Прогоняем текст, и он поправляет меня, когда я делаю ошибки. ― Мотор! Он хватает меня за плечи и поворачивает лицом к себе. Я чувствую, как впиваются его пальцы и знаю, что там точно останутся следы. Все как хотел «главный». Через секунду они слабеют и уже бережно, он трясет меня и кричит в лицо о том, что я «бесчувственная стерва, не способная понять, что может хотеть мужчина». Отталкиваю его. Кричу, что он «такой же идиот, как и все остальные мужики. Вечно придумывает себе, что на самом деле не существует. То пропадает, то появляется и думает только о себе. Эгоист!» Это уже добавляю от себя. Сцена очень сильная. Если ее правильно сыграть, у зрителя мурашки побегут по телу. ― Стоп! Снято! Молодцы, с первого дубля. Потом еще прогоним, но позже, ― дает указания режиссер. Мы застываем на месте, пока ассистенты делают замеры и выставляют свет для следующей сцены. Она самая сложная. В этот момент оба главных героя понимают, что безумно хотят друг друга. Ну, собственно, как оно и в жизни бывает. Кричишь, бросаешь тарелки, а потом ― бац! И думаешь: «Как бы сейчас здорово было заняться сексом!». ― Мотор! Мы смотрим друг на друга мгновение. Оба часто дышим, после бурной ссоры и огромной кучи оскорблений. Как по договоренности, бросаемся к друг другу и... Я бьюсь носом о его губы. У меня слезы из глаз от смеха и боли. Хорошо, что не прикусил. Он тоже смеется. ― Стоп! Что у вас там случилось? ― спрашивает с улыбкой режиссер. ― Расстояние не рассчитали, ― отвечает Бенедикт и затем уже обращается ко мне: ― Вы как? Как нос? ― Нормально. Все хорошо, ― отвечаю я и тру ушибленное место. Подбегает гример и начинает припудривать, чтобы красноты не было видно в кадре. Я собираюсь с силами, настраиваюсь и встаю на исходную позицию. ― Мотор! Начали. Сцена повторяется. На это раз все прошло, как и было запланировано. Я с тихой страстью прижимаюсь к губам Бенедикта. Вначале, я лишь почувствовала их теплоту и мягкость. Но, после того как он стал их покусывать продолжая поцелуй, я поняла, что рухну на пол. Ноги подкосились, возбуждение волной прокатилось по телу и меня накрыло. Это и было нужно! Именно сейчас, для этого кадра. Он обнимает меня сильнее, чуть приподнимая. Я буквально впиваюсь руками в его плечи и шею, повисаю на нем. Дальше. Он тащит меня, сбивая по пути все возможные предметы интерьера и прижимает к стене. ― Нет! Так не пойдет. Стоп! ― режиссер встает со своего креслица и подходит к нам. Все замирают. ― С силой! Ударь ее о стену. С такой силой, чтобы она дышать перестала. Ты ее безумно хочешь. При этих словах Бенедикт опускает глаза. ― Она причинила тебе столько боли. Ты готов ее разорвать от желания и обиды. ― Хорошо. Я понял вас. ― Алекс, включи всю свою сексуальность. Ты ― дикая кошка. Ты женщина, которую хотят все. И ты знаешь, что такое секс и любишь им заниматься. Соблазни его. А вот об этом я как раз и не думала в тот момент. Вообще, чувствовала себя как девочка-школьница, у которой все это в первый раз. А нужно доминировать. Доказать этому мужчине, что я сама много стою. Настраиваю себя и чувствую, как внутри начинает закипать все, что я так тщательно скрывала. Ладно, придется выложиться на все 100%. Главное, чтобы это не напугало ни самого режиссера, ни Бенедикта. ― Начали! Хлопок. Меня с силой ударяют о стену. Так, что останавливается дыхание. Я ловлю ртом воздух, пытаюсь целоваться и стонать. Слышу шепот на ухо: ― Вы в порядке? Издаю еще один громкий стон, запрокидываю голову и сильнее прижимаюсь к нему. Бенедикт крепче сжимает меня рукой и с силой выдыхает, утыкаясь носом в мою шею и покрывая ее поцелуями. Когда они скажут стоп?! Когда? Надо немного передохнуть иначе я взорвусь. Но режиссер молчит, глядя в монитор камеры, задумчиво теребя свою бородку рукой. Останавливаться нельзя или потрясающий кадр будет испорчен. Я дышу все чаще и чаще, так же как и мой партнер по фильму. В глазах мелькают звездочки, кажется, сердце сейчас выпрыгнет из груди. Он еще раз с силой прижимает меня к стене и начинает поднимать подол платье. Слышу хруст рвущейся ткани. Так и было задумано. Обхватываю его одной ногой, как в танго, и еще сильнее прижимаюсь к нему бедрами. Мы так близко, что нет возможности даже вздохнуть. Он отрывается от моей шеи, смотрит прямо в глаза. Влажный возбужденный взгляд. Затем опять поцелуй. Это уже не по сценарию. Он не должен закрывать мое лицо в этот момент. Но именно это сейчас и происходит. Режиссер молчит. Я отвечаю на поцелуй и теряю чувство реальности. Больше в комнате нет никого. Только я и он. Меня понесло! Я готова была порвать его на мелкие кусочки, но под руку попался только пиджак. Затем рубашка... Дорогая, шелковая. А какая на хрен разница? Долой! Дергаю за ворот и, пуговицы отлетают в раз, все. Притягиваю его к себе. Слышу, как бьется его сердце. Рука скользит по моему бедру, все выше, глубже. Ток! Внутренней стороной бедра чувствуюего. Я закрываю глаза и кричу. ― Отлично! Снято! У меня нет слов. Ребята, сняли уже! Мы заканчиваем целоваться, сбавляя темп и приходя в себя. Он прижимается ко мне лбом ― его постоянная привычка. На висках, ближе к волосам выступили капельки пота. Не так- то просто взять и остановится по первому приказу. Мы оба часто дышим. У Бенедикта красная полоса на шее, от моей руки. У меня уже начинают проступать синие пятна от его длинных пальцев. В этот момент мы не смотрим друг на друга. Мне почему-то неловко. Не знаю, как ему. ― У нас есть пару минут? Надо перекурить, ― говорит он, потирая шею. ― Да, конечно. Есть даже время на чай. Бенедикт выходит на улицу. Я остаюсь с режиссером. Он смотрит на меня и хитро улыбается. ― А ты молодец. Я в тебе не ошибся, ― говорит он и отходит, разбираться с отснятым материалом. Я безумно хочу курить. Но не могу сейчас встречаться с Бенедиктом, а сигареты последнее время я «стреляю» именно у него. Ладно, придется найти свои. Выхожу из дома и иду по дорожке в маленький сад. Тут очень красиво. Сажусь по-турецки прямо на траву. Меня еще потряхивает, но уже меньше и с каждой затяжкой я возвращаюсь в спокойное состояние. Пять минут отдыха.