Когнитивный диссонанс

Германия сидел на коленях России, стараясь плотнее закутаться в огромную шинель Брагинского, в которую тот его завернул за неимением другой одежды. Они сейчас ехали на заднем сидении машины домой к России. Людвиг откровенно нервничал, то и дело ежась и сжимая пальчики на толстой плотной ткани. Иван это конечно же заметил, и всеми силами пытался развеять нервный мандраж маленького немца. - Не бойся, почти приехали. – ласково улыбнулся Россия, на несколько секунд прижимая его покрепче к груди. Людвиг тут же обвил его шею своими детскими ручонками и ткнулся лбом в висок. Иван тихо рассмеялся и продолжил шептать успокаивающие глупости, поглаживая его по спине широкой ладонью. Германия только тоскливо вздохнул. Россия тут же отреагировал на это новым всплеском оптимистичной болтовни, потрепал его по волосам и оставил на щеке легкий поцелуй. Людвиг удивленно взглянул на Россию и с трудом подавил разочарованный стон – в лице любимого человека он не находил ничего, кроме умиления и теплоты. Но даже это предназначалось не ему, а ребенку, которым он стал. Теперь идея «скинуть» возраст, чтобы побыть с Иваном чуть дольше, чем отведено саммитами, официальными и куда более редкими дружескими встречами, уже не казалась такой привлекательной. Тело-то детское, а вот мысли и желания – конкретные и вполне взрослые. Немец спрятал нос в складках тонкой рубашки и глубоко вдохнул. Легкая нотка одеколона гармонично смешалась с естественным запахом. Головокружительно. Такой… вкусный запах… Детское тело интерпретировало возбуждение как-то неправильно, и у Германии в буквальном смысле потекли слюнки и заурчал живот. Россия на это только захихикал, окончательно вгоняя немца в краску. - Голоден? Ну ничего, уже приехали. Россия легко вышагнул из машины, поддерживая одной рукой Германию, другой прихватив дипломат с документами. Короткую дорожку до крыльца Иван преодолел так стремительно, словно не шел, а летел. Лязгнул открывшийся замок, дверь бесшумно распахнулась, обдав хозяина и его гостя потоком теплого воздуха. - Чувствуй себя как дома. Иван повесил шинель на крючок и уверенно прошествовал на кухню, где сгрузил малыша на один из стульев, предварительно положив на него плотную подушечку. Глянул на широкую рубашку, то и дело сползающую с детских плеч, и неодобрительно покачал головой. - Надо бы подыскать тебе что-нибудь по размеру. Посиди здесь, хорошо? Я пока посмотрю, может найду что-нибудь. Людвиг согласно кивнул, Россия чмокнул его в висок и вышел, что-то насвистывая себе под нос. Германия выдохнул. Он понятия не имел, откуда в доме России могла взяться детская одежда, но его отлучка была весьма кстати. Можно было успокоиться и привести мысли в порядок. Но тут в дверях возникло непредвиденное обстоятельство. - Па-а-ап, ты дома? В комнату вошел (Вплыл? Просочился? Впорхнул? Людвиг никак не мог подобрать достаточно точного слова) высокий молодой парень. А вот с описанием его внешности у Людвига проблем не возникло. Хватило всего двух слов: острый и холодный. Как и его взгляд, которым он впился в застывшего Германию. - Ты кто? Звонкий голос. Тоже, кстати, холодный и острый. Недлинные белые волосы прямыми прядями, здорово напоминающими крупные сосульки, падают на лицо и плечи. Тонкая угловатая фигура, острые черты лица, очень светлая кожа. Белесые, словно покрытые инеем ресницы, и глаза глубокого сине-зеленого цвета – как хвоя голубых елей. Они определенно не встречались раньше, но Людвигу незнакомец казался почему-то знакомым. Словно Германия уже видел его, смутно, мельком… - А ты? – пользуясь своей детской внешностью, хамовато спросил Людвиг. Но незнакомец не собирался делать ему скидку на возраст. Вздернул подбородок, сверкнув в его сторону недружелюбным взглядом, но представился. - Ярослав Брагинский. Так кто ты и что здесь делаешь? - Ярик? – внезапно появившийся за спиной Ярослава Иван удивленно уставился на нежданного гостя. - Привет, пап. – моментально оттаял парень, подставив для поцелуя высокую скулу. Россия привычно чмокнул его в щеку, отправив и без того шокированного Людвига в далекий астрал. – Объяснишь? - А? А, да смотри. – непонятно отозвался Россия, перехватив выразительный взгляд парня. – Яр, что-то случилось? - М-м-м? – рассеянно отозвался тот, устремив невидящий взгляд куда-то поверх головы Германии. Потом сморгнул, встряхнулся и перевел на… отца уже осмысленный взгляд. – Нет, ничего такого. Просто… Слухи ходят. – парень досадливо поджал губы. – Я пришел лично сказать, что все это ложь. Я не собираюсь никуда уходить. Взгляд России прояснился и он с какой-то особенной нежностью обнял напряженного сына. - Я знаю. Но спасибо, что сказал это сам. - Да… ерунда. – юноша чуть крепче сжал объятия и неловко отстранился. - Останешься на ужин? - Нет, пап. – младший Брагинский непритворно сник. – У меня за ночь под метр снега намело, техника не справляется, а водители все на летней резине. – парень недовольно скривился. – Авария на аварии. Да и с отоплением теперь надо что-то решать. - Жаль. Ну, будет время – забегай. - Непременно. – парень мимолетно клюнул Россию в подбородок и снова скользнул по Людвигу взглядом. В этот раз на его лице промелькнуло что-то неуловимо-лукавое, даже чуточку садистское. Германия заметил, как он вынул из кармана мобильный, прежде чем скрыться за дверью. Россия несколько секунд смотрел ему вслед, а потом тяжело вздохнул. - Ха-а, что же нам делать? Вещей я тебе не нашел, а тащить тебя в таком виде в магазин… - Иван скептически посмотрел на оголенное плечо, с которого в очередной раз сползла рубашка. – Боюсь, люди не поймут. И оставить тебя не с кем… Конец фразы потонул в хлопке входной двери и громком топоте, и через несколько мгновений пред изумленной публикой предстал взвинченный до предела Гилберт Байльшмидт. - Иван!!! Ты что, совсем офонарел?! Какой к чертям ребенок?! От кого?! – Гилберт перевел полубезумный взгляд с России на Германию и схватился за голову. – Когда вы успели?! Блин, ну ладно ты, у тебя вечно мозги набекрень, но Вест-то чем думал?! – Россия изумленно глядел на бушующего альбиноса, приоткрыв рот и распахнув глаза. – И как давно вы шашни крутите, что у вас уже до детей дошло? И какого хрена ты не предупредил, что вы меня дядей сделали?! Знаешь, о появлении племянника я бы предпочел узнать от тебя, а не постфактум от твоего язвы-сыночка!! – Гил недовольно покосился на Людвига и уточнил. – Старшего сыночка. Брагинский пару раз недоуменно моргнул, а потом разразился захлебывающимся хохотом. Гилберт несколько секунд прожигал его взглядом, потом на лице альбиноса отразилось мрачное понимание. - Он меня опять застебал? Россия несколько раз кивнул, пытаясь расслабить напряженные мышцы щек. Гилберт взорвался. - Вот же сученок! И ведь ни единым словом не соврал! - Эй-эй, полегче в выражениях, пока я тебе глотку ёршиком для бутылок не прочистил. – нахмурился Россия, бросив на хлопающего глазами Людвига осторожный взгляд, но тут же улыбнулся. – А что он тебе сказал? Калининград тяжело рухнул на ближайший стул и уставился на Брагинского раздраженным взглядом. - Велел за тобой присмотреть. Сказал, что ты в эйфории от появления ребенка конец света проморгать можешь. Еще велел помочь присмотреть за дитем. Засомневался, что ребятенок будет хорошо понимать по-русски. Не, ну каков засранец, а?! - Гил!!! - А ты вообще молчи! Тебе доверять воспитание детей категорически нельзя! Они у тебя все какие-то неадекватные вырастают! Что Наташка, что Ярослав… Мало того, что на тебе на всю голову помешанные, так еще и… Брагинский! Положи ёршик на место!!! - Гил, я тебя последний раз предупреждаю. – хмуро возвестил Россия, грозно покачав свое оружие в руке. - Ладно-ладно! Понял, проникся, заткнулся. Просто… - Счет не в твою пользу? – Лукаво ухмыльнулся Иван. Точь-в-точь как Ярослав десять минут назад. Экс-Пруссия гордо вздернул нос. - Великий еще возьмет реванш. А если серьезно, откуда у тебя киндер? – мотнул головой в сторону Германии Гил. - Посмотри в моей памяти. И заодно присмотришь за ним, раз уж ты все равно здесь. – Россия быстро накинул на себя шинель. – А я пока за вещами схожу. Не забудь его покормить. - Как покормить? Чем?! – запаниковал встрепенувшийся Байльшмидт. - Гил, ну что ты как маленький. – укоризненно глянул на него Иван, обматывая шарф вокруг шеи. – Кашу ему сваришь. - Но я не умею… ее варить. – обреченно закончил альбинос, услышав хлопок входной двери и растерянно глянул на младшего брата. Горестно вздохнул. - Ну что, давай знакомиться заново, коль скоро ты ничего не помнишь. Гилберт Байльшмидт. Людвиг ощущал себя круглым идиотом, пожимая руку старшему брату. В голове у него кружился огромный рой разномастных вопросов касательно отношений старшенького с Иваном (и не только его, и не только с ним). И, пожалуй, эти вопросы захватили его непозволительно сильно. - Эй, мелкий, тебе мед или варенье в чай класть? - Нет. Я не пью чай с добавками, забыл? – отстраненно заметил Людвиг и похолодел, поймав проницательный взгляд красных глаз. - Да я-то не забыл. Вопрос в том, почему ТЫ это помнишь? Людвиг судорожно попытался принять невинный и непонимающий вид. Не преуспел. - Пойдем-ка, поговорим. Гилберт перехватил его поперек туловища, отконвоировал в гостиную и бесцеремонно сгрузил тельце младшего брата в глубокое кресло. - Рассказывай. И лучше честно. Учти, я Ваньку в обиду не дам. Если ты против него что-то дурное задумал, то я все равно узнаю, и такого пендаля тебе пропишу, что до самой границы своим ходом лететь будешь. И не посмотрю, что ты мне брат. - А ты точно хочешь знать правду? - Точно. Глядя в горящие решимостью алые глаза Людвиг понял, что отступать некуда. - Люблю я его.