Если течка начинается в школе, то...

На четвертый день течки моего мальчика (так я называл Джера, когда возбуждение брало верх надо мной) случилось непоправимое. Не то, что совсем непоправимое, просто довольно неприятное событие. - Ну как твоя женушка, Джеймс? Уже родила тебе щенят? Как вы можете догадаться, терпение альфа-самцов - нет, не так - терпение «альфа-самцов»(так-то лучше) кончилось. Меня поймали около шкафчиков и стали «любезно» расспрашивать о состоянии моего сожителя-любовника, иногда называя довольно грязные интимные подробности и не догадываясь, насколько они правы. - Если вы не в курсе, беременность длится девять месяцев, - спокойно отреагировал я, внутренне, естественно, волнуясь. Похоже, альф выводил стойкий запах Джера от моей одежды и самого меня, так что драка не заставила себя ждать. Пока я получал по лицу, краем глаза я успел заметить взволнованное, что-то кричащее лицо моего лучшего друга и завуча, бегущего разнимать нас. К тому времени, пока мужчина средних лет, не худой, не в форме, одним словом — наш завуч, добрался до нас, я уже не был таким красавцем, как раньше. А через еще полчаса, когда вышли все синяки и раскраснелись ссадины и подавно. Когда искали виновника, Рик самоотверженно встал на мою защиту, стойко вынося испепеляющие взгляды альф. - Все из-за этого Джеральда! - воскликнул он, держа меня под руку и ведя к медсестре. - Заткнись, Рик,- тихо ответил я, смотря перед собой. Сначала лицо омеги изумленно застыло, а после он отвел взгляд и вздохнул — понял, что спорить со мной бесполезно. У самой двери медпункта я отправил его на урок, а сам довольно шумно ввалился в проходную: - Здесь кто-нибудь есть? Нужно отдельно сказать о нашей медсестре. Довольно стройный, хрупкий, он был уже не молод, его губы всегда были обведены ярко-красной помадой, он подводил глаза; только вот никто не мог с уверенностью сказать: омега он или альфа. - Да, дорогой, я здесь, - послышался его торопливый голос. Ухоженная голова в белой шапочке выглянула из-за угла, приветливое лицо тут же сделалось взволнованным. - Что случилось? - как-то недовольно, негодующе произнес он, быстро подходя к альфе, что был выше него, и отводя к кушетке. - Кто тебя так? - Одноклассники. Приревновали к одному омеге. - К Джеру? Тогда всё ясно, - я даже удивился — откуда он знает? - Сейчас я всё обработаю и напишу тебе справку - пойдешь красоваться синяками к своему омеге. Смочив ватку перекисью водорода, он подошел ко мне и наклонился, аккуратно, умело водя ватой по моим ссадинам. Выдохнув, я прикрыл глаза, как тут же услышал, что что-то щелкнуло и это что-то сомкнулось на моем запястье холодным, железным браслетом. Я тут же открыл глаза, дергая рукой, прикованной к спинке койки, затем переводя недоуменный, даже слегка злой взгляд на медсестру, неожиданно оказавшегося между моих ног уже на корточках, расстегивая мою ширинку и припадая горячими красными губами к моей головке. Он был умел. Я попытался сопротивляться ему, но уже в следующее мгновение он полностью поглотил мой пенис, так что вместо желания противиться у меня очнулось другое, что последние четыре дня почти не ложилось спать. Ему было сложно, я видел это, но не стал жалеть взрослого омегу(или пассивного альфу?), пальцами свободной руки зарываясь в его волосы и сжимая их. Он насаживался головой на мой напряженный пенис, губами касаясь моего лобка, судорожно водя своей небольшой ладонью по своему паху, дергаясь в порывах рвоты и кашля, но тут же продолжая активно двигаться, заставляя меня закатывать глаза от удовольствия. Спустя пять минут он поднялся, спуская свой низ и залезая коленями на койку, упираясь ими по сторонам от моих бедер, откидывая одну голову назад и своими тонкими пальцами направляя мой влажный член в свою дырочку, пусть и не такую тугую, как у Джера. Он не стонал. Прыгая на моем члене, он скулил, раскрывал губы, помада на которых размазалась, пачкая кожу, по его щекам пролегли непросыхающие дорожки слез. Наконец я решил помочь ему довести себя. Обняв его за спину, опуская свои длинные пальцы на его плечо, я мягко его сжал, прижимая мужчину к себе и начиная чувственно, при этом быстро двигаться в нем, сильно натягивая его простату, растягивая обильно текущие стенки. Я видел, как ему было хорошо; он, словно беспомощный, прижимался ко мне, тихо, протяжно, жалостливо и пошло скуля, крупно дрожа в моих руках. *** - Надеюсь, ты никому не расскажешь, о том, что было. Иначе меня уволят,- медсестра застегивал пуговицы на своей рубашке, затем поправил выбившуюся прядь волос. - Я не хочу, чтобы меня исключили, ведь сверху был я, - я потирал затекшее запястье. Получив последний поцелуй в губы и справку, я вышел из медпункта.