Больше, чем химия.

Иногда, смерть - означает рождение. В нашем случае, она породила начало наших запутанных отношений.

      На часах - 20.48. За окном - темнота и неяркий блик уличного фонаря. А в аудитории - сонные мухи со второй смены, разочарованный кандидат химических наук и лентяй у доски.       Первый курс называют одним из самых сложных. Да, это так. По крайней мере, мне так кажется. Дело не в сложности каждой дисциплины в отдельности, нет, дело в их количестве. Если бы предметов было поменьше, то я была бы меньшей раздолбайкой. Оно и понятно, просыпаешься в полпятого утра, два часа добираешься до универа, сидишь туеву хучу пар, потом пересдаешь, пересдаешь, пересдаешь, едешь в другой корпус, а домой возвращаешься к десяти, к одиннадцати часам вечера, голодный, уставший, иногда злой, и все, что тебе хочется - поспать. Тогда ты плюешь на практику, на курсовик, на то, что нужно постирать халат, уже вторую неделю запачканный кровью, какими-то выделениями и прожженный щелочью. А на следующий день - хватаешь еще двойки и уже неясно, выгонят ли тебя или сжалятся. Думаешь, что вот завтра сяду, выучу, сделаю, но...все повторяется.       Не выдерживаю и прошусь дописать ОВР методом полуреакций, хоть что-то я помню со школьного курса химии, хотя, чего душой кривить? Химия - единственное, что может заставить меня поднять свои булки в два часа ночи, чтобы подготовиться к лабораторной практике. Только вот химия ли? Часто задаюсь вопросом: если бы не было Ее, учила бы я химию или забила бы на нее?       Прошло уже больше месяца с той лекции по квантовым числам, но я до сих пор помню, как Она сказала, что уезжает на конференцию и практику будет вести «Великолепный преподаватель Николай Владимирович»,- не моя, кстати, фраза. Не знаю роман ли у них, надеюсь, - нет. Однако, этот «Великолепный» сломал мне мозг тогда раз пять за три спаренных пары. А с Ней такого не бывало. Наверное, тогда я и поняла, что она мне...нравится?       Ей ровно сорок, она замужем, скорее, потому что так принято, нежели по любви. У Нее нет и не может быть детей, хотя, Она - единственный человек, про которого я с гордостью могу сказать, что она была бы замечательной матерью. Она - трудоголик. Это как алкоголик, только - нет. То есть, зависимость та же, но симптомы другие. Она кандидат химических наук, доцент кафедры неорганической химии. Она в год выпускает столько статей, сколько я не могу прочесть и за два года. Она - Натали. Моя Натали.       Мне восемнадцать. Я юн и зелен. У меня - полный дом тараканов, ветер в голове и куча завалов по предметам самой разной направленности. Наверное, именно сейчас я со стыдом могу назвать себя раздолбаем. Я - лентяй и этим все сказано. Я студентка первого курса биологического факультета, надеюсь, когда-нибудь еще и кафедры зоологии, но пока, я медленно, но верно приближаюсь к списку «на отчисление». Я - Настя. Ее Настя.       В стенах университета, не важно какого корпуса, нашего ли биофака, Ее ли химфака, мы - преподаватель и студентка, которые неплохо ладят в рамках допущенного. За его стенами... За его стенами Она мне звонит в любое время суток, и я никогда не злюсь. За его стенами Она подвозит меня домой на своем «форд фокус». За его стенами Она называет меня «дорогая», держит меня за руку и нежно шепчет «все будет хорошо», как в надоевшей попсовой, прости Господи, которого нет, песне. За его стенами я почти не жалею о том, что не уехала из своего города.       Иногда, когда Она меня подвозит, мы обсуждаем мою учебу, Ее работу, но, в основном, мы говорим о поэзии, о путешествиях, об иностранных языках, о нашей личной жизни и о том, как Она красива. Натали безусловно красива, но красота ее не модельного типа: крашенные русые волосы, ниспадающие до самой филейной части, прямая челка, темные глаза с пляшущими в них бесами, пухлые розоватые губы, нижняя игриво выпячена, как у ребенка, да, ее можно было бы назвать ребенком, если бы не эта боль, почти постоянно читающаяся в ее бездонных глазах. Что странно, я же столько раз проваливалась в эти омуты, но я до сих пор не могу четко сказать, какого они цвета. Помню, что темные и все. На Ее лице безукоризненно сочетаются высокие скулы с пухлыми щечками, как говорится, одно другому не мешает, а наоборот, выгодно дополняет. У Нее есть три замечательные родинки, на левой скуле, на правом виске и слева под ушком. Ох, сколько раз, сидя на лекции, я ловила себя на желании расцеловать ее во все ее родинки и совершенно не невинно.       Что характерно, Ната великолепно умеет разделять наши отношения в универе и за его пределами. В аудитории - на «вы», прохладный взгляд, никакого выделения среди остальных, за пределами - все по-иному.       Я уже привыкла заявляться на пары в среду на два-три часа раньше положенного, вместо часа дня - в десять-одиннадцать утра. Ната заходит со мной или чуть позже меня, открывает лабораторию, дает мне ключи, но не от аудитории, от кабинета по соседству. Честно, я всегда могу найти ненавязчивую причину заглянуть к Ней. Спросить что-то по теме и нет, предложить помощь в чем-либо, Она ведь так устает... - Настюш, я сейчас найду скотч, приклей результаты среза к двери тридцать пятой аудитории. - Ок, - и зрительный контакт не прекращается. И никто уже не ищет скотч. Никто ничего не приклеивает. - Насть, посмотри, что там за пары у биотехнологов. - Ок, - и никто не идет смотреть расписание, просто стоим, улыбаемся друг другу. - Настя, - дрожь в голосе, истеричные нотки, - скажи своим, чтобы не ждали меня, я, скорее всего, не приеду. - Ок... Что-то случилось? - У меня дядя умер... - Боже... В какой вы больнице? - Что? - легкий испуг. - В какой вы больнице? - На Пастера, главный корпус... - Какой этаж? - Первый... - Я скоро приеду, не волнуйтесь за наших, Вам и так есть из-за чего волноваться, - а дальше - маршрутка, трусца, звонок «по ходу дела» однокурсникам, быстрый звонок старосте и лихорадочное «не отмечай меня, но меня не будет на парах» и вот - больница. Она сидит заплаканная, рядом никого, Ее все бросили. Отвратительная ситуация. Подхожу, позволяю себе обнять Ее. - Тише, все будет хорошо, не в ближайшее время, но время лечит... - утирает глаза руками, я стираю тыльной стороной руки капельку с ее щеки. - Спасибо. - Не стоит.       И в тот момент она была красива. Настолько беззащитна, настолько одинока, просто ангел во плоти. Мне жаль, что я воспользовалась моментом именно тогда и поцеловала Ее. Момент был неудачный. Однако, она меня не оттолкнула. Потом я ненавидела себя за столь наглое гадкое преступление, воспользоваться моментом слабости столь сильного человека. - Нужно раздать тесты твоему курсу... - Они подождут, модуль все равно только через неделю. - Некоторым и этого мало, - Она грустно улыбнулась. - Тогда один день им все равно не поможет, - невольно я повторила Ее жест. - Верно. Настя, ты... - Все, что угодно. Сделаю все, что нужно, - полуулыбка так и не сошла с моего лица, наши лица все еще были слишком близко. - Я знаю. Тебя подвезти? - Если хотите... - Пойдем.       В машине мы обсуждаем поэзию, путешествия, иностранные языки, тупость моих однокурсников и Ее коллег. Иногда, Она спрашивает о моей семье, иногда, обращает внимание на белого зайца, которого я Ей подарила, а Она его прикрепила на панель в машине. Но в этот раз все было по-другому. - Ты поможешь мне донести коробку с распечатками? - Ок. - Ок... Может прекратишь отвечать «ок»? - Хорошо, - моя рука гладит Ее руку. Она убирает ее с руля, и наши пальцы переплетаются. - Вы догадывались? - Знала. - Понятно.       Машина сворачивает в переулок, Ната паркуется. - Это не Довженко. - Я знаю, - и Она целует меня. Так жадно, будто весь мир скоро взорвется и разлетится на множество никому не нужных кусочков.       Она ерошит мои и так непослушные короткие фиолетовые волосы, прижимает к себе ближе и я уже не знаю, кто из нас был инициатором, но... - Который час? - Не знаю, около десяти... - Ты уже на третью пару опаздываешь. - Что у тебя? - Морфология или анатомия человека...Точно не помню. - Лекция? - Анатомия - да, морфология - практика. - Практику нельзя пропускать, ты и так вся в отработках. - Одной больше, одной меньше... - Ты неисправима, - и она впервые за весь день хохочет. Так никто не умеет хохотать. Так звонко, ярко, что хочется самой засмеяться. - Наталья Владимировна! - Наташа. - Ок. - Настя! - Хорошо-хорошо, не ок, - я ухмыляюсь, - Наташа... Да я тебя сейчас... - Насть, нет! Только не щекотка! - Поздно! - и я щекочу ее; мы - два несмышленых ребенка в тот момент, резвились в тесном пространстве машины и нам было уже плевать на все. - Подвезешь к универу? - Куда ж я денусь с подводной лодки? Мне же нужно отдать вам тесты. - Да, я и забыла о них... - И почему я даже не сомневалась в этом? Когда ты уже начнешь учиться? - Я учусь! Просто... слишком много всего, я не успеваю, не выдерживаю... - Ничего, первое время - самое трудное, потом привыкнешь. - Ага, если доживу до этого «потом» и не вылечу. - Не вылетишь, все будет нормально. - Спасибо, - мы улыбаемся друг другу и это так тепло. Я снова тону в Ее глазах, мне кажется, я Ее сейчас опять поцелую, но я только обнимаю Ее, руки предательски дрожат, но я все прижимаю и прижимаю Ее к себе. Мне уже плевать, что я опоздаю на лекцию заместительницы декана, я ощущаю тепло и покой. - Насть... - Еще пару минут, я о большем и не прошу, - Она ерошит мою уже вконец развалившуюся прическу и шепчет: - Дорогая, все будет хорошо. - Я знаю. Я не хочу тебя отпускать. - Тебе придется, в таком положении трудно вести машину, - я чувствую, как Она улыбается, утыкаясь лицом в мои волосы, вдыхает их запах. - Все шутишь? Ты же понимаешь, о чем я. - Понимаю. Ты знаешь ответ. - Ты замужем. - Да. - И ты не собираешься от него уходить. - Да. - И я тебе не нужна. - Вторая попытка. - Нужна? - Нужна, - Наташа отстраняется, указательным пальцем приподнимает мою голову за подбородок, - Посмотри на меня. Ты нужна мне. Все слишком сложно. Все слишком рано еще. Давай не будем об этом некоторое время? - Хорошо.