Больше, чем химия.

      Я уже почти забыла Твою улыбку, это маленькое солнце. Игривый полумесяц с просматривающимися клыками. Секундная эйфория. Так больно осознавать, что я позволила отобрать Твое солнце, поставить блок на его проявление. Я исправлюсь. Обещаю, я точно исправлюсь.       Засушенная синяя роза пылится на подоконнике. Облезлые, голые деревья смотрят на Тебя с жалостью. Девятиэтажка напротив плачет тающими сосульками. Приближается Новый Год. Ты уже несколько недель не выходишь из дома, практически не передвигаешься по квартире, не смеешься, не улыбаешься, смотришь в никуда. Мне страшно. Дико страшно. Ты как бы погасла изнутри. Будто бы Твое сердце оледенело, а душа превратилась в болото. И я чувствую свою вину в этом. Твои раны, Твои физические раны затянулись, ткани почти окончательно регенерировали, но осадок от всей ситуации не прошел. Только через пару дней Ты окончательно осознала, что произошло и…впала в депрессию. Закономерно. Я пыталась Тебя вывести из нее, но не получилось ни с первого, ни со второго, ни со сто тридцать второго раза. Я почти потеряла надежду.       Неделю назад вернулся Арсений. Это усугубило Твое состояние. Не знаю, каким чудом вы все еще уживаетесь в одной квартире и умудряетесь не перегрызть друг другу горло. Тем не менее, Ты все еще слаба. Физически. Твои руки дрожат, не переставая. На днях я подарила Тебе пару чашек, потому что за первую неделю, силясь показать, что я Тебе — не мамочка, что с завариванием чая Ты как-то сама справишься, Ты разбила почти все чашки в своем доме.       Шок, он взорвал все Твои представления об этом мире. О верности, о друзьях, о близких… Ты ведь считала «Великолепного и прекрасного» другом, а этот гад Тебя… Тебе несколько раз звонили с работы, узнать, все ли в порядке. Ты оформила больничный. Впервые за тринадцать лет. Даже, когда Ты в прошлом году сломала ногу и то ходила на работу. Не удивительно, что на работе забеспокоились. А вот Арсению хоть бы хны! Неделю назад Ты высказала ему все. И то, что он палец о палец не ударил за все годы вашего брака, и то, что любишь меня, и то, что он Тебе противен, как человек и как мужчина. Зря. Его обиженное самолюбие может сыграть злую шутку с Тобой, Дорогая.       Он третирует Тебя. Знаю, что третирует. Когда я захожу к вам, то постоянно чувствую напряженную обстановку. Два маленьких ребенка, ей Богу! Ни договориться, ни просто остыть не можете. Постоянные ссоры, упреки, чуть ли до драки не доходит. Разводить вас надо, разводить. И срочно.       Сегодня Ты зарылась в ноутбук, сидя на кровати по-турецки, укутавшись в одеяло. На прикроватном столике была кипа каких-то бумаг, чашка с недопитым кофе и бутылка горячительного. На темном полу — листы А4, полностью исписанные Твоим почерком, Ты увлеченно стучала по клавиатуре, изредка сверяясь с блокнотиком, лежащим рядышком. Я — вся вне себя от радости. Ты зарылась в работу! В работу! Ты выходишь из депрессии! Есть! Я готова станцевать лезгинку, убирая грязную чашку и противный алкоголь подальше.       Попытаться не столкнуться с Арсением на кухне, пытаясь вымыть злополучную чашку, довольно-таки сложно. Квартира маленькая, акустика хорошая, поэтому звук льющейся воды из открытого крана быстро привлекает хозяев на кухню. Первое, что я почувствовала практически одновременно с теплой водой на руках и едким запахом «Fairy» — это чуткие объятья со спины и нежное «Привет» чуть хриплым после бессонной ночи голосом. Потом уже — едкое «Опять приперлась» грубым, обиженным мужским. И вам доброе утро, гаврики. Да здравствует новый день в этой Богом забытой квартире. — Я вижу, тебе уже лучше, — полувздох для моей Ненаглядной, практически констатация факта. — Ага, — Наташа разжимает руки, и по звукам становится понятно, что Она садится за стол. — Ты сегодня красивая… — Я всегда красивая, — самоуверенно парирую я, — но спасибо. Есть будешь? А то я заметила, что ночка сегодня у тебя была веселая. Чем увлеклась на этот раз? — Гидразонами, — я поставила домытую чашку в сушилку и обернулась, глаза Наташи искрили бесовщиной. Фанатик, что ни говори. — И как, получается? — да, я подзуживаю. Пусть, я ничего не понимаю, но я же вижу, как Ей интересно об этом рассказывать. Да и корона с меня не упадет, если послушаю и попытаюсь хоть немного вникнуть. — По теории кое-что не сходится, с моно замещенными гидразинами еще нормально, но, когда дело доходит до асимметрично замещенных, — ничего не сходится, — небольшая морщинка в центре лба все более проявлялась с продвижением по теме — знак, пора прекращать. — Значит, ты статью какую-то хочешь выпустить? — строим из себя дурочку, сейчас мне подробно все объяснят. — Нет, замахиваюсь на докторскую, — с хитрой улыбкой произносит Наталья. Потом поднимает мою челюсть, резко встретившуюся с полом. Теперь ясно, как Наталья сама себя вытащила из депрессии. Диссертация. — Я тебя поздравляю, это… — я не нашла, что можно сказать в таком случае. — Можешь не мяться, я все понимаю, — Она нежно потрепала меня по голове, — к тому же, ты — единственная, кому я сейчас могу показать наработки. — Почему? — мои глаза последовали примеру челюсти и чуть не вывалились из орбит в удивлении. — Ты натолкнула меня на эту мысль, — как ни в чем не бывало сказала Любимая. — Ээ, — нет, глаза-таки скоро вывалятся, — тема твоей диссертации как-то связана с местью, сексом, чувствами, прокрастинацией, компьютерными технологиями или едой? — Наташа рассмеялась. — Нет, она связана с химией. — А точнее? — я закусила нижнюю губу от любопытства. — Ты не поймешь и половины слов. — Ну, пожалуйста! — в такие моменты я больше похожа на разбалованного ребенка, чем на студентку, но, кажется, Наташу это не очень-то и заботит. — Если тебе так интересно, то «Синтез, строение и свойства комплексных соединений станума (IV) с арилгидразонами гидразидов замещенных бензойных и пиридинкарбоновых кислот». — Та-а-ак, — я задумалась. — В принципе, все понятно. — Неужели? — Наташа скептически подняла бровь. — Раз понятно, тогда скажи мне, что такое пиридинкарбоновые кислоты? — Пфф, — я усмехнулась, — с органикой у меня лучше, чем с неорганикой. Это обычные прозрачные кристаллики, которые хорошо растворяются в воде, почти ничем не отличаются от обычных ароматических кислот, с той разницей, что легче прощаются с карбоксильной группой в определенных реакциях. — Слишком поверхностно, Настя, слишком поверхностно. Ни единого термина, все своими словами. Тебе нужно еще почитать нечто в этом направлении, — Наташа немного нахмурила брови, но глаза Ее излучали ехидство. — Бу-бу-бу, — без тени обиды пропела я. — Давай сегодня сходим куда-нибудь. У тебя еще несколько дней…выходных. В кино сейчас классные фильмы пустили. Нам обеим развеяться нужно. Давай! — Протянула я не требовательно, но с хорошей долей энтузиазма. — Может, осмыслишь свою диссертацию с новой стороны. — Может и осмыслю, — подумав, сказала Наташа. — Не удивлюсь, если ты наизусть помнишь все фильмы, которые сейчас крутят. — Не-а, — я покачала головой, — я рассчитывала поэксплуатировать твой комп, если Ты не против, конечно. — Вот смотрю на твою наглую…личико и не могу отказать! — Ната хихикнула и заправила выбившуюся темно-русую прядь за ухо. — Я тебе сейчас покажу наглое личико, ты у меня получишь! — я уже готова была защекотать Хитрюгу, но увидела почти незримо изменившееся выражение лица. Страх. Мимолетное выражение страха. Резко расширившиеся зрачки, на секунду взметнувшиеся и так же быстро успокоившиеся брови, немного поджатые губы. Даже не просто страх, — страх вперемешку с отвращением. — Не наворковались тут, голубки? Между прочим, это и моя квартира тоже. Может, мне неприятно видеть на собственной кухне любовницу своей жены. — Арсений, как там вас по отчеству? — я старалась держаться хладнокровно. — Тот факт, что ваша жена больше вами не интересуется, — целиком и полностью ваша вина. Карма. Как говорится, что посеешь — то пожнешь. Qui seminat mala, metet mala. — Ха, — только и бросил мужчина перед тем, как покинуть кухню. — Ты задела его, — Наташа ухмыльнулась и пожала плечами. — Будет знать, как портить нашу идиллию, — невольно я повторила Ее жест. — Ну так, пойдем выбирать фильм? — А я не слишком-то стара для свиданок в кинотеатре? — сказала Она открывая дверь спальни. На что я легонько шлепнула Ее по филейной части. — Древняя ты моя, какие твои годы? Тебе еще бегать и бегать, — с улыбкой произнесла я. — Ищи фильм уже, — Наташа отвела взгляд к окну.       Просторы интернета кишат разного рода информацией, так что найти что-нибудь из области развлечений не составляет труда. Минут через десять оживленного спора мы пришли к тому, что «Пирамида» для Наташи слишком страшный фильм, «Любит не любит» для меня слишком глупый фильм, а «Ночь в музее 3» еще не вышел, так что оптимальным вариантом был «Интерстеллар».

***

      Кинотеатр выбирали по принципу «что подальше». «Что подальше» оказался вполне сносным, в некотором роде даже удобным. Красные стены холла, почти полностью завешенные плакатами, сменились мозаичными темными стенами зала с огромным экраном. Мы не брали с собой абсолютно ничего, кроме денег на билеты (не на первый, но и не на последний ряд).       «Интерстеллар» захватил все наше внимание. Ну… Все Ее внимание. Мое же было сконцентрировано на Ней. В голове начали складываться строки, которые я точно никогда Ей не прочту.

Вот она — моя персональная мания,

      Наташа немного склонила голову, о чем-то задумавшись.

Песчинка соли на мягких губах.

      Немного нахмурила брови при смене сюжетной линии.

И, несмотря на любые старания, Мне не изгнать ее никак.

      Нервно закусила сгиб большого пальца, видимо, от напряженности сюжета.

Велением времени или фатума Она спустилась ко мне с небес,

      В какой-то момент хватает меня за руку, сжимает ее, переплетая наши пальцы.

За что я, несомненно, ратую, — То единение сердец.

      Потом, как бы извиняясь, мельком дарит мне смущенную улыбку и немного поглаживает большим пальцем тыльную сторону моей кисти.

Моя последняя предыстория, Мой жаркий сон в темноте ночной, Моя извечная аллегория, Мой сумрачный ледяной прибой.

      А на экране — новый, казалось бы, неожиданный поворот сюжета и Ты шепчешь: «Не может быть!» Я усмехаюсь, все более, чем очевидно.

Скажи мне сладостным полушепотом, Смогу ли сердце тебе открыть? А может, яростным гулким рокотом Пройтись к тебе, по пути остыть?

      Я пытаюсь Тебя приобнять, но Ты выворачиваешься, отряхиваешься, будто Тебя ведром холодной воды окатили.

Моя полночно-оловянная, Моя сварливая кудесница, Да, иногда — немного странная, Да, иногда — почти ровесница.

      Нет, все-таки Ты еще не отошла. Глупо было ожидать, что Ты отойдешь от потрясения так быстро. Но…

Моя немного одинокая, Почти что легкая стихия, Моя напутственно-жестокая, Инертно-сладкая тирания.

      Ты стараешься, я вижу, что Ты стараешься.

Влюблен ли? — Знаешь, почти невидимо. Хвостом по ветру — и все прошло. Во взгляде томном твоем индиевом Уж не ловлю ледяное стекло.

      Ты отрываешься на мгновение от экрана и проводишь ладошкой по моей щеке. Извиняешься. Всегда извиняешься. Не нужно. Я все понимаю.

Моя органично почти домашняя, Из ярких красок и фонарей. Соткал бы душу твою фаянсовую Из керамических чудных нитей.

      Ты такая хрупкая. Сидишь, ежишься в синем кресле кинотеатра, явно вспоминая события начала декабря. А послезавтра — Новый год…

Поодиночке с тобой мы разные, Но вместе разные более, чем. Творим, не важно, что безобразное, Не набирая при этом проблем.

      Кладешь руку мне на колено, а я накрываю ее своей. Ты испуганно на меня смотришь, а я качаю головой, мол «я ни на что не намекаю, ничего не требую, ни на что не претендую».

Вдвоем с тобой, мы — почти история: Немного блажи, воды, чернил… По одиночке — одна бутафория, И больше ее терпеть нет сил.

      Ната выдохнула и убрала руку. Нда, Новый Год обещает быть веселеньким. Впрочем, как и сегодняшний день.

Вот она — моя персональная мания, Лоскут земли на штанине кожаной, Такая, почти современная странница: Остервеневшая, но ухоженная.

      Еще долго Наташа пыталась перебороть что-то в себе. Видно было, что изнасилование поставило огромный барьер даже на такое проявление нежности. Что ж, я люблю Ее, а это значит, что я помогу Ей преодолеть депрессию, пережить несчастье, невзгоды и буду рядом, что бы не случилось. Нужно всего лишь сделать над собой небольшое усилие, чтобы не сорваться. Всего лишь небольшое усилие…