Я заставлю тебя вспомнить!

Росомаха с трудом открывает глаза. Всё расплывается и не желает соединяться в одну картинку. Голова немного болит, в ушах шумит, а во рту пересохло до такой степени, что язык намертво приклеился к нёбу. Кое-как собравшись с силами, Логан пытается более-менее сориентироваться, что происходит. В помещении темно и тихо. Не пахнет сыростью, значит, не под землёй. И здесь не холодно. Тусклые лампочки, вмонтированные в пол и стены, наводят на мысль, что это какой-то ангар для тяжёлой техники, но не пахнет ни бензином, ни смазкой, соответственно — давно не используется. Эту теорию подтверждает толстый слой пыли на лампочках. Логан копается в мозгах, пытаясь вспомнить, как он здесь оказался или, хотя бы, кто его сюда притащил. Но последнее, что всплывает в памяти, — это вечер в дешевом пригородном баре. Когда это было? Вчера? Пару дней назад? Он даже не может понять день сейчас или ночь, не говоря уже о предположениях на тему длительности своего пребывания здесь. В воздухе витает много запахов от самых омерзительных до относительно приятных. Но один запах заставляет холодные мурашки бежать по телу. Он пробуждает и страх, и ненависть. Заставляет напрягать память, чтобы понять, откуда взялись эти чувства. Но Росомаха не может вспомнить. Он знает, что запах принадлежит человеку и что он связан с его прошлым. И всё. Оставив бесплодные попытки заставить память раскрыть все карты, Логан оглядывается по сторонам. Это даётся ему с трудом. Мышцы затекли. Значит, он пробыл в одном положении не менее пятнадцати часов. Если не в разы больше. Он дёргает ватными руками. Слышится звон цепей. Мужчина поднимает голову и понимает, что так просто он отсюда не выберется. Адамантий. — Блядь… — протяжно выдыхает Росомаха, ощущая неприятное жжение во рту, и поднимает голову ещё выше. Цепи надёжно закреплены на самой высокой металлической перекладине. На запястьях красуются адамантовые браслеты, которые, плотно прилегая, царапают кожу. Логан дёргает ногами и понимает, что до пола он едва достаёт. Ещё немного оглядевшись, он замечает небольшую камеру видеонаблюдения, прикреплённую к противоположной стене так, что он точно попадает в кадр. Кто-то хочет видеть его лицо. Но кто? Его размышления прерывает звук отворяющейся тяжёлой двери где-то справа. С одной стороны Логану интересно, кто и с какой целью удерживает его здесь, а с другой… А не пошёл бы этот кто-то нахер? Ему хочется пить, есть и спать одновременно. Это раздражает. Ощущение беспомощности и, в общем-то, беззащитности только подогревает это чувство. Медленно и спокойно в его сторону двигается мужчина. Обладатель того самого запаха. Росомаха шкурой чувствует, как тот скалится. Именно скалится. Мужчина, наконец, подходит к нему так, чтобы его было видно. — Ну здравствуй, Росомаха, — тянет он. Его голос больно полоснул по сознанию. Знакомый голос. — Надеюсь, тебе удобно, потому что разговор у нас с тобой будет весьма длинным, да и висеть тебе здесь ещё очень долго. — Кто ты? — решает внести хоть какую-нибудь ясность сам пленник. — Ты разве не помнишь? — наигранно удивляется мужчина. — Ах, да… Тебе же стёрли память… Он говорит так, будто они старые друзья, но и давние враги одновременно. Его внешность… Что-то пробивается из коры головного мозга. Как дежавю, но не более. Высокий, наверное, метра два ростом, коротко стриженный блондин с бакенбардами. Широкоплечий. Его чёрный плащ плотно задёрнут. Руки он держит в карманах. Кое-где на складках плаща медленно тает снег. Мужчина улыбается, обнажая чуть выступающие клыки. В его звериных глазах плещется… интерес? Возможно. Определённо, что-то в них плещется. — Пусть ты меня не помнишь, зато я тебя хорошо помню, — приблизившись к Росомахе, яростно шипит мужчина. Всё его напускное спокойствие даёт трещину и постепенно расползается по швам. — Хо… Видать, я тебе крупно насолил… — довольно улыбаясь, выпаливает Логан, за что и получает жесткую пощёчину. Место удара обжигает, и, кажется, стекают капельки крови. Сейчас Росомаха замечает когти на его пальцах. Звериные, чёрт возьми, когти. Мутант. Час от часу не легче. Злость медленно сходит с лица мужчины, когда он замечает это лёгкое замешательство. Он усмехается и снова приближается. — Я заставлю тебя вспомнить. Но завтра, — с этими словами и противным оскалом он достаёт из кармана плаща шприц с непонятной субстанцией (полупрозрачной со стальным отливом), вкалывает в шею своего пленника и, подождав пока тот потеряет сознание, вальяжно уходит.

***

Логан ещё очень долго не мог прийти в себя. Это вещество словно полностью отключило мозговую деятельность. На восстановление уйдёт много времени. Если оно у него, конечно, будет. Росомаха спустя несколько… не важно, приходит в себя от лёгкой боли в глотке. Он не сразу понимает, что происходит. Перед ним стоит тот самый мужчина и заставляет его пить, кажется, воду из бутылки. То, что не удаётся проглотить, ручьями стекает по подбородку вниз, на обнажённые грудь и живот. Когда это его успели раздеть? Впрочем, на нём всё ещё оставались джинсы. Обувь тоже «магическим» образом исчезла. Во рту появляется неприятная горечь, на языке будто песок насыпан. Но это проходит, растворяясь в воде. Когда в бутылке заканчивается жидкость, мужчина отбрасывает её в сторону и внимательно смотрит на Логана. Тот тяжело дышит и часто облизывается, желая ещё хоть на секунду продлить это блаженное ощущение влаги. — Ещё? — усмехнувшись, спрашивает звероподобный мутант, но суёт ему вторую бутылку, не дождавшись ответа. Росомаха жадными глотками опустошил бы весь сосуд, но его останавливают. — Хватит. Мужчина отходит от него, и у Логана появляется возможность заметить изменения в обстановке: стало светлее от нескольких ламп, прикреплённых к балкам, слева появились два стола, на одном из них лежали какие-то инструменты, но отсюда не было видно, какие именно, цепей прибавилось — они теперь висят спереди и справа. Самочувствие немного улучшилось, но рук и шеи он не чувствует вообще. Мутант стоит к нему спиной и роется в какой-то бочке. Молчание и лязг предметов угнетают. — Сколько я здесь? — охрипшим голосом спрашивает Логан. — А это имеет значение? — найдя то, что искал, поворачивается к нему мужчина, разглядывая ошейник с шипами на внутренней стороне, а потом переводит на него взгляд и двигается в его сторону. — Три дня. — И что ты собираешь делать? — Тебе не кажется, что ты задаёшь слишком много глупых вопросов? Смотри, а то найду в своих запасах вилку еретика*. Я буду тебя пытать, разве не видно? — вздыхает мутант и быстро надевает незамысловатое приспособление на шею Росомахи. — Этим ты точно не заставишь меня вспомнить, — усмехается Логан, стараясь прямо держать голову, чтобы не напороться на шипы. Они хоть и небольшие, но, зараза, острые. — Ошибаешься, — посмотрев ему в глаза, коротко выдыхает мужчина и, отойдя на пару шагов назад, скидывает с себя плащ. Оказывается, у него довольно-таки внушительная мускулатура. — Я так понимаю, своих секретов ты мне не раскроешь… — делает предположение пленник, пытаясь разговорить своего мучителя. — Ну почему же? У меня от тебя нет секретов, в отличии от некоторых. И знаешь… наверное, я единственный, кто действительно хочет тебе помочь. Пусть мои методы немного извращённые, зато действенные, — скалится мутант, взяв со стола кошку-девятихвостку** и небольшую палочку. Он суёт её в приоткрытый рот Росомахи. — Зажми зубами. И слушай внимательно. Мужчина заходит ему за спину и делает первый пробный удар по пустому пространству. Слышится визг рассекаемого крючьями воздуха. Мутант довольно хмыкает и приступает к своему монологу. — Боль — это уникальная реакция организма на внешние раздражители. Мощный удар приходится по всей спине, крючья скользят вниз, раздирая кожу. Логан сжимает зубами палочку, так предусмотрительно вложенную этим психопатом. — С помощью этой реакции с мозгом можно творить такие… — ещё удар, — вещи, что он будет выдавать информацию с молниеносной скоростью! Ты должен лучше всех это знать. Удар. Росомаха понятия не имеет, о чём тот говорит. Как вообще можно хоть что-нибудь вспомнить, если всё сознание сосредотачивается на появившихся, затянувшихся и вновь появившихся ранах? Логан пытается отвлечься, мысленно уйти от всего, как он обычно это делал, подвергаясь пыткам, но удар за ударом возвращается его сознание обратно. — Ты должен думать не о том, как тебе отсюда выбраться или избавиться от боли, а о том, что я тебе говорю, иначе мне ещё долго… — удар, — придётся кромсать тебя. Что за бред он вообще несёт?! Ещё удар. Крюки цепляются за плечи, вырывая куски плоти. Следующий, особенно сильный, удар поперёк тела оставляет свои рваные следы на боках подвешенного. Больной ублюдок… Росомаха перекусывает палочку и не дышит, чтобы, не дай Бог, не вскрикнуть. «Ну что? Ну что я такого мог сделать в прошлой жизни, за что в этой мне приходится платить такую цену? И что-то мне подсказывает, что он только разогревается…» Мутант продолжает хлестать его девятихвосткой до тех пор, пока Логан не перестаёт дёргаться от ударов. Теряет чувствительность. Или сознание. Отбросив окровавленную плеть в сторону, мужчина обходит безвольно повисшее тело и заглядывает в помутневшие глаза. Росомаха ещё держит голову ровно, но маленькие кровавые дорожки всё же стекают на грудь. — Быстро ты… — тянет мутант и легко снимает ошейник. — Для начала хватит. А как только ты придёшь в себя, мы продолжим, — закрыв бочку крышкой и сев на неё верхом, он принимается разглядывать своё творение. Кровь капает на бетонный пол, рваные раны затягиваются, муть в глазах отступает, возвращая пленнику ясность сознания. Голова идёт кругом, воздуха не хватает, желудок сжимается. Но регенерация справлялась и с гораздо более серьёзными повреждениями. Когда Логан смотрит на мужчину, тот хмыкает и, спрыгнув с бочки, подходит ко второму столу. Судя по звукам и запахам там горит огонь и тлеют угли. Из-за этого в помещении становится жарко. Мутант достаёт кузнечными щипцами уголёк и снова поворачивается к Росомахе. Кажется, с его лица никогда не сходит лёгкая издевательская ухмылка. — Чарльз пытался помочь, но ничего не вышло. Ведь так? Ты ничерта не вспомнил даже после того, как встретил Страйкера! Ксавье боялся, что потеряет тебя, если ты вспомнишь всё то дерьмо, через которое нам пришлось пройти, — мужчина подносит раскалённый уголь к виску пленника. — Хм… Если бы ты помнил меня, то знал бы, что мне плевать, насколько тебе будет больно. Мутант медленно опускает щипцы вниз, прожигая кожу на левой груди. Логан стискивает зубы и пытается отстраниться. Тошнотворный запах опалённого мяса распространяется по всему ангару. Экзекутор резко втягивает ноздрями воздух и улыбается, словно наслаждаясь давно забытыми ощущениями. Он убирает уголь, бросает его в небольшую жаровню и достаёт оттуда другой. В следующее мгновение щипцы вновь возвращаются к телу пленника. Уголёк плавно скользит вниз от адамова яблока до пупка, оставляя за собой дорожку из разъеденной сожжённой кожи, запёкшейся крови по краям ран и обнажённого кровоточащего мяса. Эта пытка проводилась молча, только угли сменяли друг друга и взгляд мучителя вопил о том, какой же кайф тот ловит, наблюдая за искажённым от боли лицом Росомахи. — Знаешь, мне никогда не надоест пытать людей подобным образом, но для тебя у меня есть кое-что получше, — будто вспомнив о чём-то важном, мужчина бросает уголёк в жаровню и берёт небольшую чашу, судя по всему, с расплавленным свинцом. Звероподобный исчезает за спиной Росомахи, и внезапно его спину охватывает адская боль. Логан не может сдержать крика. Мужчина снова обходит его, ставит чашу на жаровню и бросает в неё несколько свинцовых брусков. — Погоди, это ещё не всё. Я ведь только начал, — усмехается он и берёт со стола хорошо заточенное тесало***. Налюбовавшись отблесками света на лезвии и вдоволь наслушавшись болезненных стонов, мутант снова заходит за спину объекта своих ненормальных экспериментов. Он касается когтями застывшего свинца, проверяя, а потом поддевает ногтем за край и тянет. Росомаха рычит. Мужчина лишь хмыкает и принимается срезать свинец вместе с кожей, медленно двигая лезвием тесала, желая причинить как можно больше боли. Освободившийся свинец отправляется в ту же жаровню, но в чашу побольше. Образовавшаяся рана спешит затянуться, но рядом с ней появляются всё новые и новые участки обнажённой кровоточащей плоти. Когда свинец расплавляется, мужчина вновь выливает его на свою жертву, обдавая грудь и живот адским пламенем, а после снова снимает скальп. Он делает это так мучительно медленно, что кажется, будто время и вовсе остановилось, словно настроенное против Росомахи. Он делает это профессионально. Сколько продолжалось это издевательство — сказать трудно. Оба потеряли счёт времени. Один — от боли, другой — от удовольствия. Мутант остановился лишь после того, как Логан потерял сознание, истекая кровью. У него не получилось вернуть его в суровую реальность, поэтому продолжение отменялось. До завтра. А пока будет время приготовить всё для следующие экзекуции.