Я заставлю тебя вспомнить!

Мимо мелькают какие-то люди в форме. Слышатся крики и выстрелы, но словно сквозь толщу воды. Небо то ли плотно затянуто тучами, то ли это копоть поднимается вверх. В нос бьёт запах крови, пота, напалма, пороха… Вокруг всё горит, пули свистят над головой. Ад на земле. Люди будто забыли, что они — люди. Логан бежит в джунгли с автоматом в руках. Позади него на четырёх конечностях несётся тот самый мутант, что пытал его. — Только не увлекайся, Виктор, — говорит Росомаха, когда блондин поравнялся с ним. — Это война, Джейми, а на войне все средства хороши, — выдаёт Виктор и исчезает в зарослях папоротника, направляясь в сторону деревни. Из деревни доносятся женские крики и рычание мутанта, а в голове звучит голос Страйкера:«Крид — прирождённый убийца. Если кто-то встанет у него на пути, он уничтожит помеху. Даже если этой помехой будешь ты. Ему плевать на кровные узы. Он с лёгкостью забудет все те десятилетия, что связывают вас.» Внезапно перед глазами начинают мелькать какие-то до боли знакомые лица, места, в ушах звоном висят голоса, вещающие о каких-то датах и событиях. Голова идёт кругом, заставляя мужчину упасть на колени и лишь пытаться разобраться, что происходит, зацепиться хоть за что-нибудь, но ничего не выходит. Неизвестно, сколько бы продолжалась эта ужасающая песня душевнобольного, но вдруг всё прекращается, так же внезапно как и началось. Боль вырывает из одного Ада в другой. Невыносимая жгучая боль разливается по пищеводу, проникает в желудок и выходит за его пределы. Логан плюётся кровью, пытаясь избавиться от непонятной жидкости. Виктор отходит от него, держа в руках небольшую воронку с ручкой и черпак. Росомаха ещё долго не освободится от, как он понимает, масла — вместе с кровью на пол летят кусочки ошпаренных внутренностей. Крид стоит и молча наблюдает за тем, как Логана раз за разом выворачивает наизнанку, как пол окрашивается в почти чёрный цвет. Через пару минут к пленнику возвращается способность дышать. Кровь стекала по обнажённой груди вниз, пачкая и без того грязные джинсы. — Виктор… Виктор Крид… Саблезубый… — хрипит Логан, сплёвывая скопившуюся во рту кровь. — Оу… Ты вспомнил моё имя. Прекрасно. Что ещё? — подхватив две бутылки с водой, говорит звероподобный мутант, двигаясь к Росомахе. — Африка… Страйкер… Адамантий… — сипло шепчет бессвязные слова Логан, силясь вспомнить хоть что-то путное. — Вот видишь? Я же сказал, что заставлю тебя вспомнить. Это только начало, Джейми. Ты ведь уже вспомнил своё настоящее имя? — усмехается Виктор и открывает одну бутылку. Логан мотает головой из стороны в сторону. — Ну ничего. Это мы исправим. Он подносит бутылку к окровавленному рту своего пленника. Тот жадно глотает воду, не пропуская ни единой капли. Несмотря на стальной привкус, вода кажется ему самым вкусным из того, что есть на планете. Не проходит и двух минут, как обе бутылки пустые валяются у столов. Крид даёт немного времени своему пленнику отдышаться. Логан слышит лязг металла и поднимает голову, щурясь от попавшей в глаза крови. Саблезубый с ухмылкой уже размахивает в воздухе цепями с железными звёздами на концах. — Тебе так нравятся средневековые пытки? — глотая кровь, хрипит Логан. Звероподобный мужчина лишь усмехается, обнажая острые нечеловеческие клыки, и замахивается для сокрушительного удара в область солнечного сплетения. Когда одна из звёзд достигает своей цели, из лёгких Росомахи словно разом испаряется весь кислород. Он забывает как дышать. Его губы безуспешно пытаются захватить больше воздуха, но тот не может протиснуться в сжавшиеся от удара лёгкие. Он задыхается, а Крид уже посылает цепи к другому участку его тела. Эта пытка не столь болезненна как, например, свинец, но приносит больше страданий: места ударов ноют не только от рассечённой кожи, но и от силы самого удара. Даже кровь не сразу начинает вытекать из ран — вокруг порезов образовывается белый-белый круг по размеру чуть меньше диаметра самой звезды. Но потом, когда этот круг исчезает (а это происходит довольно скоро), кровь ручьями устремляется вон из тела. Кажется, звёзды прошлись по всему телу. Виктор не стал мелочиться и на этот раз бил не только по спине и груди. Джинсы оказались изорванными и покрытыми огромными пятнами крови. Успевшие засохнуть пятна вновь приобретали яркость красок. Саблезубому удавалось выбрать такую траекторию ударов, чтобы не задеть слишком уж чувствительное место, но зато хорошенько пройтись по всему остальному. Хотя пару раз он еле сдерживал себя — ему давно хотелось искромсать абсолютно всё его тело, не оставив на нём ни единого живого места, и смотреть как он будет регенерировать. Это продолжалось до тех пор, пока Логану не удалось заблокировать боль. Он погрузился в некое подобие транса, перенеся своё сознание далеко от этого убийственного запаха ржавого железа. Вскоре Виктору надоело безвольно повисшее и никак не реагирующее тело. Отбросив цепи в сторону, он, разъярённо зарычав, дёрнул пленника за подбородок, заставляя обратить его взгляд на себя, но безуспешно — Логан был далеко и не желал возвращаться в свой персональный Ад. Впрочем, Криду некуда спешить. Он подождёт, пока Росомаха вернётся. Возможно, он ещё что-нибудь вспомнит. Но сейчас ничто не помешает этому ненормальному извращенцу поразвлечься в своих ненормальных извращённых фантазиях на тему следующих экзекуций, ведь если Логан смог сбежать, эта пытка уже не будет эффективной. Саблезубый усаживается против истекающего кровью Росомахи и с наслаждением втягивает ноздрями воздух, пропитанный запахом пота, гари, крови и человеческих страданий. До щемящей боли в груди знакомый запах. Запах войны. О, как же ему этого не хватает — хаос, самые зверские безнаказанные убийства и изнасилования. «Бери, что захочешь, а не довольствуйся тем, что дают,» — говорил он тогда своему брату, до зубного скрежета желая сделать его таким же, как и он сам. Когда Логан ушёл, Крид впервые в жизни осознал, что ему скучно. Скучно напиваться до полубессознательного состояния, скучно есть, скучно спать… Даже убийства со временем перестали приносить удовольствие. Скучно одному. Каким бы моральным уродом Виктор ни был, он любил брата. В своей особой, извращённой манере, но любил. По началу он убивал, просто потому что ему это нравилось. Потом он отчаянно, сам того не осознавая, желал привлечь его внимание, желал, чтобы Росомаха явился и наконец угомонил его. Но Логану было уже плевать, чего там хочет съехавший с катушек серийный маньяк-убийца, некогда бывший его братом. Это сильно ранило Саблезубого, пробуждая в нём ярость и неистовство. Если бы не Страйкер со своим грёбаным обещанием найти Росомаху и позволить Криду делать с ним всё, что тому будет угодно, он потерял бы человеческий облик. Но полковник стёр им обоим память, используя их в своих корыстных целях. Однако чувства стереть невозможно — Логан ненавидел Виктора, и в отличии от Крида, не питал к нему ничего больше. Это было его преимуществом. Это позволило ему вырваться и сбежать, уничтожив большую часть базы. А Саблезубый смог отделаться от Страйкера гораздо проще — он убил его. У него ушло много времени, прежде чем он по крупицам восстановил свою память. Слишком много времени. И теперь, сидя напротив надёжно связанного и успевшего регенерировать все раны Логана, он упивается его страданиями, желая показать, насколько ему самому было больно. В Росомахе всегда было больше человеческого, чем в Саблезубом, хотя они оба по своей сути были дикими, неуправляемыми животными. Это отличие бесило Крида и бесит до сих пор. Тогда он пытался стереть эту грань между ними, вынуждая его убивать, но этого было мало, и Джеймс упорно повторял одну и ту же фразу:«Я не такой как ты.» Его Джеймс. Логан снова возвращается, резко дёрнув головой вверх. Виктор выуживает из кармана плаща шприц с другим веществом. Оно переливается в тусклом свете ламп каким-то непонятным цветом — не то бордовым, не то тёмно-синим. Саблезубый медленно, чтобы не спугнуть нахлынувшие воспоминания, поднимается и подходит к нему, сверкнув взглядом. Он любит его. За это и ненавидит. Звероподобный мутант осторожно вводит вещество в бьющуюся на горле артерию мужчины. В него впивается вполне осознанный и трезвый взгляд. — Что это? — хрипло спрашивает Росомаха. — Меморедуктант. Дословно — восстановитель памяти. Это помогает твоему подсознанию высвобождать память, — невозмутимо отвечает Крид. — Сам придумал? — усмехается Логан. — Нет, украл разработку у Оружия Икс, — хищно скалится Виктор. — Что ты задумал? — В каком смысле? — Ты подозрительно откровенен. — И что с того? — Это подозрительно. — Плевать. Сейчас будет ещё подозрительнее. С этими словами Крид берёт стоящее рядом испанское щекотало*. Логан прищуривается, прикидывая в голове, серьёзно ли настроен Саблезубый. По его хищному оскалу можно с лёгкостью сказать, что этот живодёр защекочет до смерти. — И да, ещё раз убежишь от меня, и я сооружу здесь Колыбель Иуды**. Ясно? — самой доброжелательной улыбкой улыбается Виктор. Логан только фыркает. Крид снова заходит за спину своего пленника и проводит кошачьей лапой* по его коже сначала без нажима, слегка царапая. Джеймс сосредотачивается на своих воспоминаниях, желая извлечь из своего положения хоть какую-нибудь выгоду. Виктор хорошенько размахивается и опускает лапу на спину Росомахи. Острые «коготки» глубоко проникают под кожу, чуть ли не до адамантия раздирая только успевшее регенерировать тело. Логан стискивает зубы, моментально посылает к чёрту воспоминания и пытается совладать со своим дыханием. Лапа двигается вверх-вниз по всей коже на спине, груди, боках, животе, задевает ягодицы, превращает джинсы в повисшие тряпочки. Кровь стекает по обнажённым мышцам, кусочки плоти тащатся за «коготками» лапы и ошмётками падают на бетон. Не понятно, откуда в Росомахе вообще столько крови. Регенерация не справляется, да и меморедуктанты тормозят её из-за содержания карбонадия. Перед глазами Логана внезапно возникает картина, которую он пытается отогнать от себя, думает, что это грязные проделки какого-нибудь телепата, но она настойчиво буравит его сознание, немного отвлекая от боли. Уже только за одно это он готов погрузиться туда с головой, игнорируя содержание. Виктор быстро подходит к нему и целует так страстно, что крышу сносит, впивается когтями в поясницу и шею, кусается. За закрытой дверью слышатся шаги, и уровень адреналина моментально поднимается до предела. Саблезубый трётся об его бедро пахом и стягивает одежду, оставляя небольшие кровавые следы на теле. Логан рычит и отталкивает его от себя только для того, чтобы наброситься на него, повалив на пол, и вспороть когтями его одежду, как можно сильнее, но не слишком, зацепив кожу. Крид нетерпелив и импульсивен. Он рывком стягивает с Росомахи штаны. Сам же он благодаря когтям Джеймса давно уже обнажён. — Виктор! — не выдержав такого натиска и с внешней и с внутренней стороны, кричит Логан и часто дышит — возвращаться так резко крайне болезненно. — Что-нибудь ещё вспомнил? — обходя его, спрашивает Крид. Логан лишь смотрит на него как-то странно: не то с непониманием, не то с презрением. Виктор понимает, что именно вспомнил его брат, и улыбается, намекая, что таких воспоминаний у него будет ещё очень много. Он берёт бутылку с водой и смывает всю кровь с обнажённого тела, тогда и сейчас такого желанного. Правда, Саблезубый в принципе никогда не задумывался о своих истинных чувствах и был уверен, что не способен их испытывать. Он просто чувствовал потребность завладеть им или поддаться этому зверю, что в сущности своей такой же, как и он сам. Он вернёт ему память. Во что бы то ни стало. Даже если его придётся отпустить. Но ведь Крид никогда не сможет исчезнуть из его жизни раз и навсегда. Это просто не в его правилах — оставлять такие занятные игрушки. Логан наслаждается по истине великолепными ощущениями — вода так приятно охлаждает повреждённые участки кожи и позволяет ненадолго забыть о пытках. Такого кайфа он не испытывал давно. Сознание играет с ним злую шутку, заставляя вернуться в воспоминания. Ему туда не хочется, он уже жалеет о том, что когда-то хотел восстановить память. Он понимал, что там, далеко позади, есть вещи, о которых не всегда хочется помнить, а вернее забыть о них, как о страшных снах, выкинуть, вырвать из жизни. И чем чаще он об этом думал, тем меньше хотел вспоминать. В конце концов, зачем цепляться за прошлое, если судьба приготовила тебе такой подарок? Нужно начать с чистого листа. Но прошлое так просто его не отпустит. В голову снова лезут недавние образы. Росомахе хочется игнорировать их. Реальность расплывается, настоящее ускользает. Глаза закрываются. — Вик… да!..