Я заставлю тебя вспомнить!

Воспоминания стали возвращаться медленнее. Логан вспомнил, «каково в Аду было». Он вспомнил многое. Одно воспоминание цеплялось за другое, приходило в сознание внезапно, уничтожая физическую боль и даруя тяжёлый осадок в душе. Крид продолжал пытки, но они раз за разом становились всё менее и менее эффективными и, когда Росомаха в очередной раз ничего не вспоминал, страдал Саммерс. Логан ненавидел себя за это. Циклопа вообще не должно здесь быть. Какого чёрта он полез сюда?! Логан рычит и дышит сквозь стиснутые зубы во время очередной пытки. Саблезубый раздобыл концентрированную серную кислоту и сейчас во всю развлекается. Скотта тошнит от вида ожогов и запаха, он не может больше смотреть на то, как Росомаха изо всех сил старается мысленно спрятаться от этой боли. Что толку от того, что он здесь? Не может ничем помочь, более того, отчасти превратился в орудие пыток. Крид заливает остатки кислоты в глотку Джеймса и уходит, оставляя того извиваться на цепях и хрипеть, захлёбываясь собственной кровью. Саммерс закрывает глаза, пытается отгородиться от происходящего, но у него ничего не получается. Хрипы, тихие стоны и бульканье крови не дают ему этого сделать, а с закрытыми глазами становится только хуже: фантазия рисует ещё более страшные картины. И он открывает глаза. Регенерация исцеляет Росомаху, он сплёвывает кровь. Хорошо, что кислоты было не много. Не успевает Логан насладиться спокойствием, как амбарные двери снова открываются. Крид быстро приближается к подвешенному и вкалывает шприц с очередной неведомой хренью. Росомаха чувствует распространяющийся жар, будто по венам пустили огонь. Это ощущение довольно быстро становится чересчур болезненным. Последнее, что видит Логан перед тем, как потерять сознание — ухмыляющийся Саблезубый.

***

Когда Росомаха открыл глаза, он не сразу понял, что происходит. Перед его глазами потолок амбара немного раскачивается из стороны в сторону. Спиной он чувствует бетонный пол. Логан не может пошевелить ни руками, ни ногами — они связаны и раскинуты в стороны. Крид, кажется, решил перейти к более радикальным действиям, потому что одежды на пленнике нет вообще. — Логан! Ты можешь попытаться освободиться? — шипит Саммерс, но Логан не успевает ответить. — Заткнись! — кричит Виктор, ударив по клетке. — Или ты хочешь к нему присоединиться? — Хочу, — дерзко отвечает Скотт. — Хочешь? — Крид присаживается на корточки. — Ты ведь понятия не имеешь, что я собираюсь с ним сделать. Он резко встаёт и направляется к Логану. Скотт отмечает, что на нём нет обуви, всё остальное скрывает плащ. Саблезубый останавливается между ног своего пленника и ухмыляется. Он внимательно с какой-то ностальгической нежностью, которая острыми краями вспарывает всё, к чему прикасается, осматривает раскинувшееся перед ним тело. Когда-то изученное до зуда в основании когтей и рассмотренное во всех подробностях до ряби перед глазами, сейчас такое чужое. Мышцы выступают отчётливее, кое-где виднеются новые, едва различимые даже его глазу, шрамы. — Посмотрим, что ещё в тебе изменилось, — говорит Виктор и скидывает плащ. Росомаха настороженно на него смотрит. Кроме плаща на нём ничего и не было. Это, чёрт возьми, настораживает. — Ты ведь уже многое вспомнил, да? — Ты не сделаешь этого… — хрипит Логан. — Сделаю. Если будешь много болтать, заклею рот. Мне бы этого не хотелось, но я переживу, — едко улыбаясь, говорит Виктор и опускается на колени. Он упирается руками по обе стороны от головы Логана и приближается к его лицу так, чтобы едва соприкоснуться носами. Крид с жадностью втягивает в себя воздух. Его зрачки расширяются так, что глаза кажутся чёрными. — Тогда тебе это нравилось. Чувствовать, что в этот момент есть кто-то сильнее тебя, — шепчет он на грани слуха, чтобы слышал только Логан. — Как думаешь, насколько хватит Циклопа? Сомневаюсь, что он любитель гомоебли. Виктор всегда слишком много говорит. Не так, как Дэдпул, но всё же это ужасно раздражает. Крид проводит языком по его губам, предотвращает попытку Джеймса отвернуться и впивается в него яростным поцелуем, показывая, что ему придётся подчиняться. Логан дёргается, Виктор прокусывает ему губу, отстраняется и слизывает кровь с его щеки. Росомаха запрокидывает голову, пытаясь уйти от чужого тяжёлого дыхания. Крид опускается ниже, ведёт языком от впадины между ключицами вверх и с силой прикусывает адамово яблоко. Небольшие отметины его клыков сразу же исцеляются. Он как всегда нетерпелив, но держит себя в руках. До поры до времени. Он встаёт на колени по обе стороны от головы Джеймса. — И не вздумай кусаться, — с улыбкой напоминает Саблезубый, зажимая ему нос и водя головкой налившегося кровью члена по его губам. Логан дёргается, но ему приходится подчиниться, и член Крида быстро проникает в его рот. Виктор шумно выдыхает, прикрыв глаза, и, упершись руками в пол, начинает медленно двигаться, раз за разом проникая всё глубже. Росомаха чуть сжимает зубы, и Крид от души проводит когтями по его животу, как будто только этого и ждал. Вдоволь насладившись такими знакомыми и почти забытыми ощущениями, он даёт Логану возможность вдохнуть, смотрит на него несколько секунд (слюна блестит на покрасневших губах, выражение ненависти на лице), обходит его и встаёт на колени между его ног. Ногти Виктора, едва касаясь кожи, медленно проходятся по боку и вонзаются в плоть бедра. Логан дёргается и стискивает зубы. Саблезубый садится на пятки, продолжая водить ногтями по его телу, вызывая мурашки и волны боли. Логан не смотрит на него, пытается отвлечься и не думать, что этот придурок может выкинуть, сидя между его ног. Ногти исчезают с его тела, влажные пальцы проскальзывают между ягодиц, и Крид резко толкается внутрь, нависая сверху. — Насколько я помню, тебе не нравились долгие прелюдия… — хрипло выдыхает он на ухо своему брату. Логан, потеряв над собой контроль, выпускает когти. Из его груди вырывается ошарашенный сиплый вскрик. Саммерс потрясённо замирает, вцепившись в прутья клетки. Виктор двигается медленно, резко врываясь, впиваясь ногтями в бёдра. Голову кружит одурманивающий запах крови и теснота. Он уже почти забыл, какого это, связать Росомаху и трахнуть его, как захочется. Логан едва сдерживает рвущиеся из его груди нечленораздельные рычания и стоны. Когти получается убрать не сразу — не хватает сил сосредоточиться на этом. Наверное, в верёвки вплетены адамантовые волоски, их не получилось разрезать. Саблезубый замирает на месте, боль немного отступает, и Логан, за неимением лучшего варианта, терзает свои губы. Припоминая все наклонности Виктора, он пытается отогнать от себя скверные мысли. Крид выжмет из него все соки, заставит просить не останавливаться и сделает всё, чтобы этот раз особенно ярко выделялся в его памяти. Виктор запоминает каждую мелочь. Ему до чёртиков хочется быть с ним нежнее и жёстче одновременно. Он не видел его почти пятнадцать лет, и ещё тридцать до этого они находились в непримиримых противоречиях, итого почти полвека он не касался его за исключением драк. Перспектива скоро снова расстаться с ним на неопределённый период пугала, а страх у Крида просыпался крайне редко и выражался повышенной агрессивностью. Он начинает двигаться резко и глубоко, заставляя Логана захлебнуться воздухом. Саблезубый смотрит на него с яростью, сжимает его бёдра, словно пытается доказать ему, себе, Саммерсу и вообще всему миру, что Росомаха принадлежит только ему. Логан раз за разом пытается высвободить руки, но делает только хуже — верёвки всё больше затягиваются, стирая кожу на запястьях и лодыжках. Как только он выберется отсюда, первое, что он сделает — найдёт способ убить Крида. Мысль об уничтожении посещает его далеко не в первый раз, до потери памяти он думал об этом по меньшей мере несколько лет. Но, как бы он ни не хотел это признавать, убить Виктора — на грани возможного. И дело тут не в регенерации. Крид постепенно теряет самообладание. Он никогда не отличался сдержанностью, но рядом с Логаном все тормоза летят к чёртовой матери, тем более внутри него. Виктор двигается всё быстрее, намереваясь заставить Росомаху рычать, стонать и извиваться под ним. Но Джеймс, как назло, стиснув зубы, продолжает молча испытывать терпение Крида, коего от природы немного. Саблезубый впивается когтями в его ягодицы и оставляет на них глубокие борозды, всё же услышав недовольный рык. Он водит когтями по его груди, то впиваясь в тело насколько позволяет длина ногтей, то оставляя тонкие красные паутинки на коже, двигаясь внутри него всё жёстче. — Помнишь это, Джейми? Тебе нравилось, когда я тебя так называл, — громко спрашивает Виктор, чтобы и Скотт хорошенько расслышал. Верёвки врезаются в кожу так, что по рукам начинает стекать кровь. Тупая ноющая боль перемежается с яркими вспышками удовольствия, тяжёлое дыхание тонет в рыках и возгласах. Виктор не сдержавшись целует его, но тут же сильно кусает и дёргает за волосы, поворачивая его голову в сторону клетки. Скотт вжался спиной в дальнюю стену, не зная, куда себя деть. Саблезубый замедляется. — Ты что, правда веришь, что он хотел тебя спасти? Да он же сейчас кончит только от твоих воплей! — яростно шепчет он Логану, касаясь губами его уха, и, отстранившись, развязывает верёвки на ногах. Закинув одну его ногу себе на плечо, он снова входит резко и возобновляет дикий темп. Росомаха стискивает зубы, сдавленно стонет. Чёрт бы побрал этого маниакального ублюдка с не затыкающимся ртом! Да, Крид любит потрепаться. И неважно по делу или просто так. Логан пропускает половину его слов мимо ушей, но некоторые фразы больно бьют по чувствительным местам. Одурманивающий запах из ненависти, отчаяния и похоти застилает всё вокруг, не даёт и малейшего шанса отвлечься на какой-нибудь другой запах. Например, запах страха, исходящий вовсе не от Саблезубого. Но принимать слова Виктора за чистую монету… Мы же не в параллельной Вселенной. Крид закидывает и вторую его ногу себе на плечо. Когти снова вспарывают кожу на бедре, и алые полосы стекают на живот. Виктор не умеет по-другому. Логан от него другого и не ждёт. В какой-то степени он даже рад, что Саблезубый не изменился. Он остался непредсказуемым, но именно это и делает его предсказуемым. Виктор снова и снова меняет темп, кусается, рычит, что-то шепчет, но Росомаха не в том состоянии, чтобы разгадывать ребусы из обрывков фраз, которые всё же доносятся до его сознания. Но сам уже готов выть волком и материть Крида за его непостоянство. Неужели так сложно двигаться, чёрт возьми, в одном ритме? Когда Виктор в очередной раз замедляется, чтобы хоть на несколько секунд дольше наслаждаться этой «пыткой», Джеймс не выдерживает: — Быстрее! — рычит он, запрокидывая голову. — Смотрите, кто заговорил… — издевательски улыбается Виктор, но всё же начинает постепенно ускоряться. Правда, не в его правилах идти на уступки. Ему нравится дразнить Логана и наблюдать за его реакцией. Он замедляется, наклоняется и проводит языком от впадины между ключиц до подбородка, заставляет Росомаху посмотреть ему в глаза и впивается в его окровавленные губы укусом. Ладонь Крида совсем неожиданно накрывает его пах. Перед глазами Логана мелькают слишком яркие лампы на потолке, в его ноздри забивается слишком приторный запах, в горле застревает слишком тяжёлый воздух. На несколько мгновений всё становится просто слишком. Саблезубый замирает буквально на секунду, чтобы запечатлеть в своей памяти эти стоны, этот пот, смешавшийся с кровью и спермой, это тело, а потом продолжает в том же темпе, протискиваясь сквозь лихорадочно сжимающиеся мышцы. — А ты всё такой же… — рычит Виктор, наблюдая за тем, как Логан содрогается в оргазме, выкрикивая нецензурные выражения. — Нравится, да? Сдерживаться практически не остаётся сил. Ещё несколько громких стонов, и Крид заливает его изнутри, подавляя удовлетворённый рык, рвущийся из груди. Он опускает его ноги, наклоняется и целует, долго не желая отрываться от него. Когда же Саблезубый немного отстраняется, лицо Логана искажает гримаса боли от распространяющегося по телу меморедуктанта. Крид напоследок касается губами его шеи, вдыхает его запах и поднимается на ноги, откидывая в сторону шприц. Как бы он ни пытался задержать Росомаху, он всё равно уйдёт. Саблезубый запахивает полы плаща и выходит из амбара в ночную тишину. Под босыми ногами хрустит недавно легший снег, обжигая кожу, но Крид будто не чувствует этого. Логан всегда уходил, всегда предпочитал ему кого-то другого. Но он вернётся, когда осознает, что рано или поздно все покинут его, и только Виктор всегда будет рядом.

***

Логан просыпается, чувствуя ледяные касания ветра к обнажённому телу, и с удивлением отмечает, что Саблезубый накрыл его одеялом. В амбаре непривычно холодно. Рядом с собой Росомаха замечает стопку одежды и обувь. Откинув одеяло, он натягивает всё это на себя и поднимается на ноги, оглядываясь. Амбарная дверь приоткрыта, и сквозь щель проглядывают слепящие сугробы и хвойный лес. Его внимание привлекает стол, на котором до недавнего времени лежали различные предметы пыток. Он абсолютно чист. На его поверхности лежит только ключ от клетки. Логан берёт его в руки. «Смотри, его заводит твоё положение.» «Да он же сейчас кончит!» «Ему плевать!» «Он тебя ненавидит и спасать тебя не собирался!» Обрывки фраз Крида раздаются в его голове. Он вращает ключ в руках и внимательно разглядывает блики скудного света. Саммерс настороженно замирает возле прутьев клетки. Да, чёрт возьми. Однажды Логан уже отпустил его руку, обрекая на смерть, что мешает ему сделать это снова? В прошлый раз он хотел заполучить Джин, избавившись от Скотта, а сейчас просто оставит его здесь, чтобы избавиться от воспоминаний. Ну и ладно. Так даже лучше. Душевную боль вытеснят пытки. Или не оставит? Должна же у него быть совесть! Но… может ли быть совесть у экс-убийцы? Затуманенный мыслями взгляд Логана перемещается на Циклопа. Было в его глазах что-то такое. Очень личное. И много боли. Скотт уже видел этот взгляд. Росомаха медленно опускается возле клетки и отпирает её, поднимается с колен и направляется к амбарным дверям. Саммерс быстро выбирается из клетки и идёт следом, догоняя. Рука Скотта касается плеча Логана, чтобы развернуть того лицом к себе, и Логан чувствует его губы на своих. Холодные, как ветер снаружи. И руки у него холодные. И вообще весь он холодный, потому что замёрз, и дрожит от тёплых прикосновений Росомахи. Циклоп проводит языком по нижней губе Логана и проникает в его рот. Осторожно, но страстно. Поцелуй немного горчит, потому что на губах Росомахи остались маленькие капельки крови. Логан опускает ладонь на поясницу Саммерса, притягивая его ближе, чтобы согреть. Пальцы Скотта сжимают его плечи. Уже непонятно, кто кого целует, но Циклоп отстраняется. Между ними несколько сантиметров, и Росомаха чувствует его сбившееся дыхание. Скотт убирает руки и идёт к выходу. Это не было благодарностью. Боже, Саммерс никогда бы не позволил себе вот так кого-то благодарить. Тем более Логана. Даже за спасение жизни. Поставить бутылку дорогущего коллекционного виски — легко, но это… Это было… извинением, просьбой. Но в то же время желанием смыть с него чужие поцелуи и прикосновения, сделать своим. Крид солгал. Как и всегда.