Бродили с драконами под руку луны...

"Ну что же: сегодня, вот прямо сейчас, наш трепетный баронет Алар де Сезари повстречает юную дочь герцога Корантена и влюбится в нее с первого взгляда! Он забудет про еду и сон, будет сочинять про свою ненаглядную отвратительные стихи: как темна ночь, о луны дочь, побудь со мной, мой утрачен покой, твои глаза… ла-ла ла-ла, еще какая-то рифма, не забыть про, мать их за ногу, локоны и рук изящных что-нибудь..." Ли, простолюдинка, немножечко ведьма, актерка из не особо популярного театра господина Кирина, стояла в рядах аверской знати, одетая и причесанная как молодой человек благородного происхождения. Маскарад ей пока что удавался: никто и близко не заподозрил в фальшивом "баронете де Сезари" девчонку. Напротив, "юношу" с теплом приняли в аверском высшем свете: всего за один званый ужин баронет успел обзавестись внушительным списком ценных знакомств и приглашениями на полдюжины балов и охот. Оставалась, однако, проблема с женщинами: для молодого человека возраста и положения Алара естественно было проводить время в кутежах и плотских утехах (бухать в трактирах и ебать служанок, проще говоря). Кое-кто из новых друзей уже позвал баронета прогуляться до интересных заведений в городе. Ли нервничала: первый же поход в гости к жрицам любви мог закончиться разоблачением. Но и отказываться от таких предложений постоянно было нельзя: подозрения ей были ни к чему. Решить проблему помогла бы внезапная любовь — от влюбленного юнца чего угодно можно ждать, и даже отказа ебать служаночек (по крайней мере в первые неделю-две после возгорания Истинного Чувства). Так что Алар должен был влюбиться. Желательно в такую даму, которая точно не ответит ему взаимностью и соответственно не сломает спектакль. Единственная наследница почившего герцога Корантена, богатейшего владетеля в этом краю света, подходила на эту роль идеально. С ней баронету не светило ровным счетом ничего, что в планы Ли полностью укладывалось. Потому-то она (он; надо привыкать даже думать о себе в мужском роде) и стояла сейчас со стайкой таких же молодых дворян, ожидая выхода герцогетты. Мажордом как раз закончил перечислять титулы девицы, хозяйки нынешнего приема, и с достоинством посторонился, позволяя двум лакеям распахнуть высокие двери зала. Ли приготовилась изображать Нахлынувшее Чувство. Страшно не было: подобные роли ей уже приходилось играть, а то, что сейчас она не на сцене, а в самой что ни на есть жизни и цена фальшиво сыгранного эпизода непомерно высока, Ли не останавливало. Краснеть, бледнеть, не сводить пылающего взора с объекта обожания — все это мы умеем! Где же только сам этот объект?.. Музыканты за ширмой заиграли какую-то торжественную мелодию, и Ирина, герцогетта Корантенская, наконец-то изволила явить себя гостям. Трепетный баронет де Сезари посмотрел на нее. На ее двойной подбородок. Сально блестящую кожу. Жидкие волосы, убранные в прическу и украшенные заколками с крупными рубинами (что, впрочем, не делало их ничуть привлекательнее). Оттопыренные уши. Мясистые руки в перстнях. Огромную кипу из парчи и бархата, перегородившую чуть ли не весь проход, — очевидно, платье, под которым скрывались телеса герцогской наследницы. И венец всему — пухлое лицо с маской туповато-холодного презрения к окружающим. Если раньше у Ли/Алара и были сомнения насчет того, что означает выражение "смотреть на всех как на говно", — теперь они рассеялись. "Идея с внезапной влюбленностью была крайне нехороша, — оторопело подумала Ли, вслед за остальными кланяясь "прелестной" леди Ирине. — Просто крайне нехороша! Нужно срочно придумать что-то новое…"