Любовная химия

РАСТВОРИМОСТЬ - способность вещества растворяться в том или ином растворителе. Время для Полякова тянулось мучительно долго. В больнице была тоска зелёная, однако после возвращения домой, больница показалась Юрию просто раем на земле. Целый день приходилось видеть постную физиономию жены. Она была бы симпатичной женщиной, если бы не это выражение лица, как бы говорящее: «Я тут, понимаешь, из кожи вон лезу, а ты – свинья!» Поляков лежал на диване, тупо листая каналы. Почти везде шли детективы, которые ему уже осточертели. Хуже детективов были только мелодрамы. Попав на очередную мыльную оперу и увидев ломающую руки красавицу, насморочным голосом орущую: «Ты меня совсем не лю-ю-ю-бишь!», он скривился, как от зубной боли и выключил телевизор. - Ты зачем выключил? – крикнула из кухни Жанна. – Я сейчас смотреть приду! - Слушай, как тебе эта херня ещё не надоела? За сто пятьдесят серий-то? - Сегодня двести пятая. - Хрен редьки не слаще, - вздохнул Поляков и поковылял на костылях в спальню. Хлопнула дверь: пришёл Димка. - Ну что, пап, ты как? – спросил он, войдя в спальню. - Деградирую. Никогда бы не подумал, что буду так хотеть на работу. Как там мои? Все живы-здоровы? - Да, все вроде. Видел Дашку Цветаеву. - И?.. – спросил Поляков равнодушным тоном, но от сына не укрылось то, как вспыхнули серебристым блеском глаза отца. Димка усмехнулся, воровато оглянулся на дверь и сел на край кровати рядом с отцом. - Пап, она тебе что, нравится? – заговорщицки прошептал он. – Я матери не скажу! - Ты что, совсем что ли?.. – тоже шёпотом ответил Поляков. - Да ладно, я всё пробил: она единственная из класса у тебя в друзьях. А ещё когда она меня видит, в лице меняется. - Так может ты ей нравишься? – предположил Поляков, и от этого предположения, даже заведомо ложного, вдруг перехватило дыхание. - Не, не то. Она на меня как-то виновато смотрит. Ну, что скажешь? - Ничего не скажу. Глупости говоришь, - ответил Поляков. - Есть будешь?- спросила заглянувшая в комнату Жанна. - Буду, - сказал Юрий, поднимаясь. На самом деле есть не хотелось, просто это был единственный способ избавиться от допроса, учинённого сыном. - Ну-ну, - усмехнулся Димка. – Твоё дело. *** На работу Поляков вышел как на праздник. - Надо же! – воскликнула Татьяна Викторовна при виде ковыляющего по коридору сияющего Полякова. – Вы как начищенный самовар светитесь, Юрий Андреевич! Вижу, больничный вам на пользу пошёл. - Да, Татьяна Викторовна! Отдохнул. Теперь с новыми силами, снова в бой! - Что ж, успехов!.. Кстати, вы не забыли, что близится аттестация? - Вот умеете же настроение испортить, - вздохнул Поляков. – Какая вы всё-таки коварная женщина! - Просто напомнила, - улыбнулась Татьяна Викторовна, перехватила поудобнее журнал, и скрылась в учительской. - Здорово, молодежь! – сказал Поляков, входя в класс. - Здрасьте, Юрий Андреевич! С выходом! – загалдели ученики. - Спасибо, спасибо… Ну что, будем наверстывать упущенное? Тема нашего сегодняшнего урока… *** Даша записывала задания через раз. При виде него дрожали руки и кровь приливала к лицу. Цветаева то и дело прижимала к щекам ледяные ладони. После звонка она собрала вещи в сумку и прошла мимо Юрия Андреевича, глядя прямо перед собой. - Дарья, - окликнул её Поляков. - Да… Юрий Андреевич! - После шестого урока консультация по химии. Не забудь, пожалуйста. - Как, уже? – удивилась Даша. - Чем раньше начнём, тем лучше ты подготовишься. - Что ж… хорошо. Весь день Дашка провела как на иголках. Ей и хотелось увидеться с Юрием наедине… и в то же время, она была на него зла. Всё дело было в книге, которую он читал. Сюжетная фабула книги такова: женатый мужчина, которому около сорока лет, влюбляется в шестнадцатилетнюю девочку Магду. Эта самая Магда, мягко говоря, не блещет умом, и, кроме того, является девушкой нетяжелого поведения. Она не любит главного героя, а вертит им, как хочет, изменяет ему и использует для собственной выгоды. Да и сам герой испытывает к ней скорее физическое влечение, похоть, чем настоящую любовь… - Здравствуйте… ещё раз, - сказала Дашка, входя в аудиторию. Кроме Полякова, там больше никого не было. - Привет, Даша, - ответил он. – Иди сюда… Он протянул к ней руки, но Дашка села за парту, достала из сумки книгу и небрежно бросила её на стол. - Ты меня такой видишь, да? – холодно спросила она. Поляков удивлённо поднял брови. - Не понял. - Что ты не понял? Сюжет просто до ужаса похож на нашу жизнь. С некоторыми различиями, но всё же… - Вот дурочка! – усмехнулся Поляков и пересел к ней за парту. – Ты мне прежде всего – друг. Друг, с которым можно поговорить о том, что мне интересно, у которого я могу найти понимание. Ну и да, чего скрывать, ты нравишься мне и как девушка, это никуда не денешь. Меня к тебе тянет, я спать нормально не могу… Ты – нежная, чистая, совсем не похожа на эту Магду. И книгу я стал читать совсем не потому, чтобы я сравнивал тебя с ней. А я разве похож на Кречмара? - Не очень… - ответила Даша. Ей уже было стыдно за свою вспышку гнева. - Это, - он кивнул на книгу, - совсем другая реальность. И другая жизнь. Не наша. «Наша». Это слово вызвало в душе Дашки какую-то терпкую горечь. Наша. У них не было их, общей, жизни. И не могло быть в принципе. Юрий опустил ладонь на затылок Дашки, провёл вниз и стал гладить её шею сквозь волосы. Ей стало немного щекотно, а потом по телу разлилась приятная волна озноба. Она уже не понимала, как вообще могла на него сердиться? Как можно сердиться на человека, которым дышишь, в котором растворяешься?.. - Юр, ну что ты делаешь, - она осторожно сняла его руку. – Вдруг войдёт кто-то? Юрий задумался, побарабанил пальцами по столешнице и сказал: - Нет, бесполезно. - Что бесполезно? - Не смогу я думать о химии, когда ты рядом сидишь. Дашка засмеялась. - И что делать будем? - Не знаю, Дашенька… не знаю.