Любовная химия

ИНГИБИТОРЫ - вещества, замедляющие химические реакции. Горячие лучи майского солнца беспрепятственно проникали в Дашкину комнату сквозь незанавешенное окно. На улице расчирикались воробьи, и их гомон сливался с шумом проезжающих машин и голосами прохожих. - Рисуем бензольное кольцо… - говорил над самым ухом голос Полякова, и Дашка от волнения в первый момент не могла понять, что от неё требуется. Они сидели за письменным столом в её комнате. Дверь, естественно, под предлогом того, что посторонние звуки мешают заниматься, была плотно закрыта. Юрий сидел близко… ближе, чем требовалось для занятия химией. - Бензольное?.. – растерянно переспросила Даша. - Бензольное, - мягко повторил Поляков. Она смотрела в тетрадь и не видела его лица, но по голосу понимала, что он улыбается. Рука Полякова легла на её обнажённое колено и стала медленно скользить по бедру под короткий домашний халатик. По телу девушки прошла дрожь удовольствия, дыхание участилось. - Юра… - прошептала она. - Что?.. – улыбнулся Поляков, свободной рукой откинул её длинные волосы и прижался к её шее долгим поцелуем. Дашка прерывисто вздохнула и закрыла глаза… За всеми этими новыми и невероятными событиями, Цветаева и не заметила, как наступила весна. Подготовка к ЕГЭ, который предстоял через год, шла из рук вон плохо: надо ли говорить, что на занятиях ни она, ни Поляков не могли думать о скучной науке химии. Какие-то отрывочные записи, поцелуи и ласки урывками… А по ночам – снова многочасовые переписки «В контакте». «Устала…», «Устал…» «Надоело…», «Не могу больше ТАК…» Звук шагов заставил их мгновенно отпрянуть друг от друга. Дашка схватила ручку и уткнулась в тетрадь, машинально пририсовывая по «Н» к каждой «С». Поляков сделал хмуро-серьёзное лицо. Дверь открылась, пропуская в комнату Дашкину маму. - Я за мукой, в магазин. Если мальчишки проснутся – конфет им не давай, они наказаны за драку. - Угу, - промычала Даша. Мама вышла. Некоторое время они сидели неподвижно, в ожидании. Но как только послышался хлопок закрывшейся входной двери, Поляков заключил Дашку в объятия и завладел её губами. - Сколько её не будет? – спросил он, задыхаясь, между поцелуями. - Минут пятнадцать-двадцать… - выдохнула Даша. - Иди сюда… Он поднялся, схватил Дашку за руку и потащил к кровати. Опрокинул её на постель и продолжил целовать губы, шею, плечи… Девушка сама расстегнула пуговицы на халате, не успев даже изумиться своему поведению… думать и удивляться она будет потом, после… И всё-таки у неё хватило сил прошептать: - Надо… остановиться… - Конечно, мы всё равно ничего не успеем… - ответил Юрий, запуская пальцы в её волосы и заглушая её протестующий шёпот поцелуем. – Но нужно ловить каждый момент… В коридоре послышался топот. - Ой… мальчишки проснулись! – Дашка поспешно отстранила Юрия, застегнулась, одёрнула халат. Они как раз успели сесть за стол, когда дверь распахнулась, и в комнату ввалился Лёня, а за ним следом – Лёша. Дашка испытала прилив бешенства по отношению к невовремя заявившимся братьям. - Что вы носитесь, как угорелые? – прошипела она с такой злобой, что Лёня растерялся и отступил. - Даш, а где мама? – спросил он. - В магазин ушла! А вы почему не спите?! - Мы уже проснулись… - Ну, так идите и играйте! Видите, у меня занятие! Мальчишки обиженно нахмурились и вышли. Сестра ещё никогда не разговаривала с ними так грубо. Дашка вздохнула и опустила голову на сложенные на столе руки. Поляков опустил ладонь на её затылок и чуть взъерошил волосы. - Даш… - Юра, ну что это за жизнь, а? – проговорила она. На глаза наворачивались слёзы. - Обычная человеческая жизнь… Кто ж виноват, что у нас тобой всё не как у людей? *** - Ну что, как занятие прошло? Какая тема была? – спросила мама, когда Дашка пыталась незаметно прошмыгнуть с бутербродом из кухни в свою комнату. - Никак. Лёнька с Лёшкой верещали как ненормальные, что тут можно было понять? Когда они уже в садик опять пойдут? - Ты же знаешь, что они болеют. - Ничего себе болеют! Когда я болею, я с кровати встать не могу! - Они дети, им играть хочется! - Всем что-то хочется… - пробормотала Дашка, закрыв, наконец, за собой дверь и оставшись в относительном одиночестве. Мальчишкам хочется играть. Маме хочется, чтобы Даша была им нянькой. Папе хочется бухать. Жене Юры хочется, чтобы он был её подкаблучником и стелился перед ней, как тряпка. Юре хочется понимания и тепла… её, Дашкиного, тепла. А чего хочется ей? Она не знала. По крайней мере, единственное, чего хотелось в данный момент, это прижаться покрепче к Юрию, почувствовать его ласку, то нежную, то требовательную… Рассказать ему снова, как ей всё осточертело. А потом - забыть обо всём на свете, кроме него…