Remember me

Не в силах больше оставлять руки на груди скрещенными и сдерживать так отчаянно тянущееся к нему тело, я решительно отлепился от холодного камня стены и налетел на него, заключая в неловкие, но.. привычные объятия. С изначальным размахом я мог бы сбить его с ног, но вовремя остановился, осторожно обняв Ньюта, еле прикасаясь к родной спине враз похолодевшими пальцами. Как только я почувствовал дрожащей рукой хрупкие позвонки под натянутой кожей, с губ сорвался облегченный вздох, глаза блаженно закрылись сами собой и я почувствовал такой уют и спокойствие, что готов был провисеть на этом белокуром ангеле вечность. Ньют слегка напрягся, первые пару секунд не решаясь опустить ладони на мою спину, но потом неловко обвил мой торс руками, несмело прижимая к себе. Хоть я и был примерно одного с ним роста и обладал ненамного более крупным телосложением, все равно чувствовал себя этаким защитником, «старшим братом». Ньют доверительно прильнул ко мне, положив растрепанную голову на плечо, грея теплой впалой щекой чувствительную кожу на ключице. Боже, я и не думал, что он может быть еще тоньше и уязвимее, чем кажется со стороны, но это было так. Я слегка отстранился, проведя неуверенными пальцами по стройной талии, пробежался глазами по родным чертам и обнял руками его лицо. Мое прикосновение заставило его слегка вздрогнуть, и уже через секунду я наблюдал, как по всему телу худощавого стража разбегаются мурашки, почувствовал горячее дыхание на своей щеке, сопровождающееся еле слышным судорожным вздохом. Его зрачки расширились, поглотили и без того черную радужку, и привычно наивный, простой Ньют резко изменился в лице, словно решив для себя что-то, избавившись от неловкости и ненужного страха. Сжав губы в тонкую линию, чувствуя нарастающую дрожь по телу, я на секунду позволил себе сожалеть: о потере простой и понятной дружбы, о собственной наивности, страхе, попытках быть просто другом ему, которые сейчас кажутся невероятно глупыми. От перенасыщения кислородом кружилась голова, свежий утренний воздух дурманил, и заставить себя успокоиться, дышать через нос и не забывать моргать оказалось отнюдь не легким делом. Осторожно бросив взгляд на него, меня неожиданно обуяло резкое чувство вины за то, что я собираюсь сделать. Он был слегка бледен, а ониксовые глаза смотрели серьезно, в упор. Устремив на меня твердый взгляд темных глаз, он резко прижался ко мне податливыми мягкими губами, опередив мои собственные намерения, и мне снесло крышу. Буквально. Я растворялся в поцелуе, таком необходимом, нужном, как воздух, и до боли привычном и знакомом. Оказалось, что его объятия, да любые прикосновения, плевать – именно то, что мне было нужно для счастья все это время. Все возвращалось на свои места, становилось правильным, верным, мысли прятались в закоулках затуманенного сознания, оставляя только всепоглощающее блаженство. Я просто плавился от удовольствия, чувствуя его сбивчивое дыхание на щеках, запуская дрожащие от возбуждения руки в спутанные волосы парня, жадно сминая горячие искусанные губы своими, как будто идеально дополняющими его. Губы помнили влажный язычок, исследовавший сейчас мой рот изнутри, и я откуда-то знал, что он любит нежные, долгие поцелуи и...прелюдии. Возникшая из ниоткуда мысль прострелила сознание, вспыхнула молнией, поражая и без того не соображающую голову новым фактом. Неловкие подробности Ньютовых пристрастий испепелили последние мозги, кровь стремительно отлила от воспаленной, ставшей бесполезной головы, устремляясь вниз. Я прямо чувствовал, как горячее возбуждение жаром ударяет куда-то чуть ниже живота, заставляя мышцы напрячься. О нет. Я вскинул непослушную ладонь и приставил ее к груди стража, чересчур резко отстраняя его. Легкие горят от недостатка кислорода, а тяжелое, надсадное дыхание Ньюта только усугубляет каменный стояк, так предательски торчащий из-под свободной фланели брюк. Создатели, чертовы садисты, явно не могли предугадать такого, а была бы очень кстати какая-нибудь анти-виагра, если она существует. Не то чтобы они могли предположить, что у кого-то из парней встанет на другого, но всякое же случается, правда?.. - Томми? Непривычно хриплый голос окликает меня, заставляя отвлечься от мечущихся в панике мыслей. Страж одним шагом покрывает то небольшое расстояние, на которое мне удалось отодвинуть его, снова приближаясь вплотную. Он пышет жаром, такой горячий, манящий, что мне становится только хуже. Я резко сгинаюсь пополам, упираясь ладонями в полусогнутые колени, стараясь неумело скрыть ставшую невъебенно заметной «проблему» в штанах. Сил едва хватает, чтобы поднять голову и посмотреть на него. Я натыкаюсь на обеспокоенный взгляд горящих от недавнего поцелуя глаз, бегающих по моему лицу. Рот приоткрыт, руки, которыми он себя обнимает, чуть подрагивают, гусиная кожа на обнаженном предплечье красноватая от моей хватки. Я с нервной усмешкой опускаю голову, старательно изучая траву, лишь бы думать о чем угодно, кроме богоподобного стража в сантиметре от меня. Ха, я, похоже, не одинок в своей «проблеме». Теперь со мной уже все ясно – остается только хиленькая надежда, что я би. Как я дошел до такой жизни? - Подожди, - бормочу я и удивляюсь, что голос звучит относительно ровно, почти не срываясь. Пока я пытаюсь успокоить полыхающий в паху пожар, этот шенк, черт бы его побрал, опускается на корточки, чтобы не упускать из вида мои глаза. Встань, твою мать, встань, и поскорее, пока не нарвался. Твою дивизию , ну же, Ньют… - Что случилось? Опять что-то вспомнил? - Можно и так сказать,- эхом отзываюсь я, с облегчением отмечая, что натяжение в паху понемногу ослабевает, если думать о чем-то отвлеченном. Парень наклоняется вперед, хватается за мой подбородок кончиками теплых пальцев, и только начавший развязываться канат внизу живота стягивается обратно, еще сильнее, чем прежде. Сердце снова вот-вот проломит ребра, дыхание просто мгновенно сбивается, похерив все мои, таким колоссальным усилием заработанные, достижения. «Чеееерт, просто дай мне минуту, или я накинусь на тебя прямо здесь и сейчас», - мысленно простонал я, зажмуривая глаза. Он хоть осознает, в какой огромной опасности находится его тощая задница? - Все.. нормально, просто мне надо.. прийти в себя, - прерывисто озвучиваю обрезанную версию своих мыслей я. - Просто нормально? – вопросительно-смущено говорит он, улыбаясь. Смотритель приподнимает бровь, всем своим видом намекая, что выгляжу я, как куча плюка. Я-то думал, наш стеснительный одуванчик еще долго будет стрематься и бегать от меня по углам, горя от стыда и боясь лишний раз пересечься глазами. - Нет,- выдыхаю я, - Круто. Слишком круто, - не стоило мне этого говорить. Канат молниеносно реагирует, словно в подтверждение моих слов вливая новую порцию крови в и без того бетонный член. Это начинает причинять дискомфорт, противно упираясь в не особо сильно тянущуюся фланель. Стояк активно требует внимания, ноет, трется о жесткую ткань при малейшем движении и всячески мешает говорить и думать. Я невольно заливаюсь краской, стараясь незаметно сомкнуть локти. К моему огромному сожалению его глаза округлились, взгляд опустился с моего лица на пол - метра вниз, а пальцы медленно соскользнули с подбородка. ТВОЮ, блять, НАЛЕВО. - Ооу,- с каким-то странным придыханием произносит парень. Еще недавно спокойно лежащая на его колене ладонь медленно потянулась к моим локтям. - Я.. Ох. Томми.. Его рука замирает на полпути, словно стыдясь своего порыва, и безвольно опускается на траву. Он смущенно опускает глаза, подтягивая к себе коленки, и приоткрывает губы, как будто стараясь сказать что-то, но сразу закрывает. - У меня тоже самое,- как-то отчаянно наконец выдавливает из себя Ньют, закусив губу и словно испугавшись моего возможного осуждения. Какие, к черту, у меня могут быть претензии, если я стою перед ним с полностью вставшим членом и горю желанием накинуться на этого шенка? Вид у него такой несчастный, будто он безумно жалеет о том, что сказал. И из-за этого мне хочется его еще сильнее. Я осторожно распрямляю ноги, подаваясь вперед. - Ничего страшного, - шепчу я, неловко проводя пальцами по тонкой напряженной шее. Блестящая от пота кожа пульсирует под руками, когда я провожу по артерии, покрывается мурашками, и парень судорожно выдыхает, роняя лохматую голову на мою руку. Ньют проводит щекой по моему предплечью, закрывает глаза, как будто концентрируясь только на моих прикосновениях. Я приподнимаю его подбородок второй рукой, не в силах бороться с желанием посмотреть на совершенное лицо. Блондин дергает головой, зажмуривает глаза и легонько касается моих губ своими. Нежный, неловкий поцелуй распаляет, отдается немедленной реакцией в паху и я забиваю на все, притягивая его к себе. За то, что собираюсь сделать, я точно получу по роже, но остановить меня некому и нечему. Заранее отвешивая самому себе чувствительный подзатыльник, хватаю его за тонкую руку, легко отводя послушное запястье. Я намеренно отвожу в глаза в сторону (как будто так менее стыдно, да, но мне почему-то помогает) и, как последний идиот, медленно развожу дрожащие коленки, опуская их на неестственно зеленую траву. Несчастный Ньют с открытым ртом провожает стеклянным взглядом собственную раскрытую ладонь, которую я подношу к своему паху. Краем глаза замечаю, что его бриджи тоже нехило так вздымаются между ног, и его возбуждению совсем не препятствует плотная ткань. Либо у милашки Ньюта просто планетарного размера член, либо мне показалось, и это все-таки не джинсы. И я даже не знаю, какой из вариантов был все же предпочтительнее. Правильнее бы было рассчитывать на второй, но первое предположение снесло мысли новой волной горячей крови, болезненно пульсирующей в штанах. Воздух с шипением вырвался из плотно сомкнутых губ, голова поплыла окончательно и бесповоротно, и я с силой прижал его ладонь к стоящему колом члену. Когда его рука коснулась обжигающей, твердой плоти, отделенной от прохладной ладони какими-то жалкими двумя слоями ткани, рот открылся на всю, стараясь поглотить как можно больше кислорода. Получается это рывками, перемежаясь с полустонами - полувздохами, которые я сдерживать больше никак не могу. Ньют, что странно, не смущается - облизывает изогнутые губы, наклоняет голову и осторожно, как будто бы боясь сделать больно, проводит негнущимися пальцами вверх-вниз по напряженному стволу. Тело прошибает градом мурашек¸ удовольствие пробегает иголочками по натянутым, как струны, мышцам, каждое касание ввергает в дичайший экстаз, а легкие, почти невесомые поступательные движения тонкой руки бомбардируют череп изнутри. Остатки выдержки идут нахер под давлением сумасшедшего желания, я кидаюсь на Ньюта, повалив его на траву и прижав своим телом к земле. Неугомонные губы стремятся поцеловать каждый дюйм хрупкого лица, руки беспорядочно шарят по джинсам, силясь найти пуговицу и вырвать ее, такую ненужную и бесполезную, как и все шмотки на его идеальном теле, к чертовой матери. Перед этим я прикладываю ладонь к его паху, с силой сжимаю возбужденную плоть, заставляя его подавиться стоном и выгнуть хрупкую спину дугой. Узкие бедра просяще толкаются в руку, каменная эрекция пульсирует между пальцами, и.. Блять. Первое предположение было верным?.. Пальцы Ньюта судорожно мечутся по земле, цепляясь за травинки и вырывая метелки сорняков с корнем. Я подаюсь назад, возвращаясь в сидячее положение, и тяну его за собой. Страж без лишних церемоний хватает меня за воротник, сжимая кулак и приближая мое лицо к своему. Лихорадочно блестящие глаза темные от желания, рот приоткрыт, влажный быстрый язык слизывает крошечные капельки крови с покусанных мною губ. - В Берлогу, - скороговоркой бросает он, - Сейчас, Томми. - Но Алби, Минхо?..- хриплый от переизбытка чувств шепот кажется незнакомым, не принадлежащим мне. Я знал, что трое смотрителей спали на втором этаже в небольшой комнатке, и вряд ли Эль Пресиденте и главный Бегун одобрят разгул разврата, который мы собираемся учинить на соседней кровати. - Ушли в лабиринт пару часов назад. Оба. Минхо хотел что-то показать,- нетерпеливо выдохнул Ньют. Я без лишних слов вскочил с земли, не глядя хватая руку смотрителя Садов, и побежал. Так быстро, как будто за нами несся гривер, не иначе, мы припустили к хибаре, по сути являющейся главным зданием Глэйда. Светловолосый парень хмурился и шипел сквозь зубы, и по страдальческому выражению лица я догадался, что у него разболелась покалеченная лодыжка. Черт, ему нельзя бегать! Охнув, я резко затормозил, подхватывая запыхавшегося Ньюта под худые коленки. Анорексичка, господи, сколько он весит?! Даже с таким ростом, я поднял его без труда. - Что ты?.. Отпусти! Я тебе не девчонка! – возмущенно проговорил он, стараясь вывернуться из моих рук, но хрен там – я держал так крепко, как мог, что с его птичьей массой особого труда не составляло. Его щеки залил густой румянец, но по крайней мере парню больше не было больно - лицо разгладилось, глубокая складка между бровями исчезла, уступая место смущенному взгляду и поджатой нижней губе. Я усмехнулся. - И кто из нас теперь стремается не по делу? - Заткнись, шенк, - буркнул он. Наконец мои ноги коснулись подобия деревянного пола (аналог крыльца?..), и я пулей взбежал наверх по наспех сколоченной лестнице, с размахом кидая его на ближайшую кровать. Я с удивлением заметил, что это действительно кровати, а не гамаки, с кое-как сшитым из разноцветных лоскутов постельным бельем. - Это вообще-то кровать Минхо,- смущенно заметил Ньют. - Какая разница,- выдохнул я, накрывая его губы своими и ложась на него сверху, впечатывая стройное гибкое тело в шаткую мебель. Когда моя рука невесомо опустилась на ничуть не ослабевшую эрекцию парня, страж громко застонал, подаваясь бедрами вперед, вкладывая горячий ствол в мою руку. Я чувствительно сжал его, пару раз дернул ткань вверх-вниз, задрал ненужный балахон, проводя второй рукой по выступающим косточкам, рисуя узоры на плоском животе и линии талии. Тонкая полупрозрачная кожа, такая гладкая, теплая, торчащие ребра, красивенная ложбинка, разделяющая и без того тонкий торс на две сужающиеся к тазу половины, косые мышцы паха, к которым хотелось немедленно прижаться губами – все слишком идеальное. Я начал спускаться к шее, ключицам, грудной клетке, путешествуя от лица к низу живота, желая исследовать его всего, усыпать поцелуями все тело, не оставив и дюйма без внимания. Ньют тяжело дышал, словно воздух вокруг нас был густым, плотным, короткие вздохи почти постоянно перемежались с тихими стонами, невнятными звуками и довольным мычанием, пока моя рука пыталась расстегнуть его брюки. Он приподнялся на локтях и стянул с себя балахон, открывая мне еще более великолепный вид на его тело. Я сел, с минуту просто любуясь тем, как шикарно он сложен. Парень тоже вовсю разглядывал меня, смешно моргая и переводя огромные черные глаза с лица на тело и обратно. - Какой же ты красивый, Томми. Окончательно потеряв голову, я рванул его бриджи на себя, оторвал тугую пуговицу и снял мешающиеся штаны. Несчастный Ньют не смел пошевелиться то ли от страха, то ли от смущения, я чувствовал его взгляд на затылке. Одним слоем, разделяющим его длинный, горячий член со мной, меньше. Так-то лучше. - Ньют,- прошелестел я, оттягивая резинку боксеров, - Ты не видел себя со стороны, - осторожно прижимаюсь губами к пульсирующему, оплетенному сеткой вен органу. Как же чертовски приятно проводить по нему языком, чувствовать напряженную мышцу, гладить узкие бедра, движущиеся навстречу губам, упругую влажную головку, бьющую по губам обжигающим теплом в ответ на ласку. Я осторожно провел по ней языком, удивляясь длине – головка чуть не доставала до талии. Сто процентов, что я делал это раньше, и даю голову на отсечение, мне безумно нравилось. Еб мою жизнь. Как же жутко стыдно будет потом глядеть в глаза этому шенку.. - О-о-о господи, - простонал парень, дернувшись, как от мощнейшего удара током. Он рухнул на кровать, убрав служащие опорой локти, вцепившись в хлипкую перьевую подушку тонкими длинными пальцами. Сохранять крупицы разума все тяжелее, последние преграды и неуверенные возражения исчезают под напором безумного желания. Ньют так возбуждающе постанывал, выгибался, тяжело дышал, от чего его живот напрягался, являя взгляду красивущие литые мышцы пресса. Я упоенно целовал косые полоски, сужающиеся к паху, как вдруг тонкие пальцы зацепились за полурасстегнутый ворот кофты и дернули меня вверх, так, что мое лицо оказалось прямо напротив Ньюта. Угольные глаза с бликами солнечных лучей на зрачке блестели, брови съехались на переносице, а красные от поцелуев губы слегка подрагивали, обнажая ровный ряд белых зубов. - Какого черта ты еще в одежде? Два раза говорить не пришлось. Я перекинул одну ногу через его бедра, чувствуя задницей возбуждение Ньюта, и быстренько стянул через голову кофту, пока парень возился с чертовой дюжиной пуговиц на моих штанах. Я усмехнулся про себя. Зря только одевался – надо было сразу бежать сюда от спален, и не париться. Как только непослушные брюки поддались, он выскользнул из-под меня, повозился с мещающимися подушками и одеялами, и сел на коленки. Оленьи глаза смотрели снизу вверх сквозь прямые ресницы, расчерчивая блик света от окна на множество блестящих полосочек. Он стащил штаны вниз, насколько это возможно, и тугой узел в животе шевельнулся, скручиваясь, когда прохладные длинные пальцы обхватили ягодицы. Бедра непроизвольно подались вперед, упираясь ноющим от напряжения членом в солнечное сплетение Ньюта. Я чуть не замурлыкал от удовольствия, когда потерся опаленной кожей о более прохладную грудь. Стон получился чересчур громким и неожиданным для меня самого, когда узкая ладонь обхватила возбужденную плоть, сжала член у основания, а потом начала с силой двигаться по стволу, заставляя кровь бурлить и кипеть. Я запустил руку в золотистые волосы, наклоняя голову Ньюта к себе. Торчащие пряди приятно щекотали кожу, влажный от пота лоб толкался в пресс. Вдруг Ньют на секунду приподнял лицо, быстро посмотрел мне в глаза и наклонился ниже, обхватывая член влажным кольцом губ, проводя языком по всей длине. Я чуть не завыл от будоражащей волны наслаждения, накрывающей меня с головой – крошечные электрические разряды прошлись по всему телу, разливая тепло от макушки до кончиков пальцев и заставляя меня выгнуть спину, насколько это возможно. Ноги дернулись из-за уколов тысяч иголочек, и я подставил руку, чтобы удержаться. Блять. Я даже описать не могу, насколько круто это было – я не знаю таких слов, и вряд ли они в принципе существуют в каком-нибудь людском языке. Худощавый парень неумело обвел головку мокрым языком, помогая себе руками, пробежал пальцами по стволу, наклонился сильнее, насаживаясь на каменный, подрагивающий от сильных ощущений член, заставляя меня дрожать, стонать, хрипеть и рычать от удовольствия. Я привычным движением надавливаю на его голову, помогая ему достать почти до основания. Хрупкий позвоночник чуть дергается, я чувствую, как парень напрягает шею, преодолевая рвотный рефлекс. Он отодвигается, выпуская пульсирующий орган изо рта, и тяжело дышит, утирая губы. Тонкий, худой, как веточка, с растрепанными светлыми волосами, он кажется таким..беззащитным. Не проходит и десяти секунд, как он со стоном наклоняется обратно, будто не в силах сопротивляться желанию. Ха. Не верю, что он никогда этого не делал. Ощущение, что он пол жизни только этим и занимается. Вторая рука блондина тянется к его паху, но я перехватываю ее на полпути. Внезапно становится немного стыдно, что фактически бросил его тогда, и мне хочется заставить его снова стонать от удовольствия, но..знать бы как. Еще раз про себя поматерившись на Создателей за лишение жизненно важных воспоминаний и навыков, я несмело коснулся члена Ньюта, отчего по всей его спине пробежали мурашки. Ну, что ж, будем разбираться. Как же по-гейски это прозвучало.. Хотя, о чем я вообще. Я осторожно сомкнул пальцы, опасаясь сделать больно, и сделал пару поступательных движений. Смазка сочилась из его головки, стекая на мою руку, и я обвел влажными подушечками вокруг твердого ствола. Ньют, не выдержав, выпустил мой член изо рта и поднялся, уперевшись лбом в мое плечо. Парень дышал рывками, словно не мог насытиться кислородом, все еще держа его в руке. Вид запыхавшегося блондина нехило подстегнул меня, и я, обняв узкую спину второй рукой, начал быстро водить ладонью туда-сюда, стараясь делать так, как понравилось бы мне. И сработало - парень захрипел, с силой сжал меня внизу и начал делать то же самое, ничуть не отставая от моего темпа. Мы застонали чуть ли не синхронно. После Ньютового рта я и так был на грани, и пары бестолковых толчков хватило, чтобы мои мозги прострелило яркой вспышкой нереального наслаждения, и я дерганно, толчками излился в руку Ньюту, заляпав разноцветную простыню белесыми каплями. Юноша еле слышно выдохнул, когда я ослабил хватку, но я не дал ему передышки, продолжив движение спустя пару секунд. Его тоже не хватило надолго. Громко застонав, он вцепился в мои волосы и выгнулся, разливая теплую жидкость по руке и собственным коленям. Канат в животе понемногу расслаблялся, ноющие мышцы живота благодарно вздохнули, разжавшись, и я бессильно бухнулся на Ньюта, который еле моргал и пытался сфокусировать взгляд хоть на чем-то. Тонкие руки неловко обвили меня, и лохматая светлая голова осторожно опустилась на плечо. Его щеки стали пунцовыми, и он не смел поднимать глаз, только сопел в мою шею. Меня залило волной такого стыда, которого, я уверен, не испытывал никогда в своей жизни, хоть я ее и не помню. Я замер, абсолютно без понятия что делать и как себя вести. Черт возьми, я только что трахнул Ньюта в рот. Ущипните меня, кто-нибудь. - Я делал..это. Раньше. Тебе,- пробормотал светловолосый, приподнимая плечи. - Откуда ты знаешь? – пораженно спросил я. - Помню, - смущенно проговорил он со смешком, и я, хоть и не видел его лица, знал, что он улыбнулся. - Что именно ты помнишь? - Тебя. Его. - Оу. - Руки помнят. Слишком хорошо помнят, -пробормотал Ньют, все еще не смея посмотреть на меня. - Теперь я на сто процентов уверен, что мы.. ну.. были вместе, - протянул я. Ньют потупился. - Раз уж нам удалось влюбиться снова, может, будем вместе? – выпалил я, ужаснувшись сказанному: голос шел впереди меня. Блондин с недоверием посмотрел на меня, словно усомнившись, не издеваюсь ли я над ним. - Влюбиться?.. Твою мать, я это сказал? Мысли пропали, и я просто открыл рот, не зная что ответить. Сердце заколотилось как бешеное, адреналин ударил в кровь, голова стала пустой, и я просто смотрел вниз, разглядывая тонкую талию юноши. - И я тебя люблю, Томми, - выдохнул Ньют, накрывая мои губы поцелуем.