Там, у камня

Темный Лорд стоял перед высоким каменным столом, покрытым черным бархатом. Как и все остальные, находящиеся в помещении, он был облачен в черную мантию с капюшоном и держал в правой руке палочку. Свет от черных свечей мерцал, отражаясь в его красных глазах, лишая остатков человеческого образа. На этот раз собрание проходило в заброшенном поместье. Оно числилось опасным для жилья и было занесено в списки на снос. Однако сегодня вечером его захватили фигуры в черных мантиях, тени от которых плясали на осыпавшихся стенах. Темный Лорд поднял вверх руку с палочкой, и в помещении мгновенно установилась полная тишина. — Сегодня один отважный молодой человек примет темную метку и присоединится к нам. Мы готовы. Приведите ведьму. Двое Упивающихся Смертью втащили в зал связанную женщину. Они выволокли ее на пространство перед собравшимися и бросили на пол к ногам Волдеморта. — Я даю тебе последний шанс. Ты станешь мне служить? — произнес Лорд. — Никогда! — Она плюнула на землю у его ног. — Ты пожалеешь о своем безрассудстве, — прошипел Волдеморт. — На стол ее! После того, как приказ был выполнен, его мерцающие красные глаза пристально оглядели помещение. — Люциус, приведи нового посвящаемого. Мужчина с длинными светлыми волосами покинул комнату и вскоре вернулся вместе с красивым молодым человеком. — Виктор Крам, — нараспев произнес Лорд. Молодой человек опустился на колени перед алтарем. — Готов ли ты присоединиться к могущественному чистокровному объединению последователей Темного Лорда, служить ему до конца дней своих и именоваться Упивающимся Смертью? — Готов, — откликнулся молодой человек. — Протяни руку, — приказал Лорд. Посвящаемый повиновался. Лорд кивнул, и Люциус оказался рядом с ним. Жертвенным серебряным кинжалом он вспорол ткань рубашки на предплечье молодого человека. Волдеморт окунул указательный палец в золу от сгоревших на столе сандала и ладана и начертил извитую линию — символ змеи, части темной метки на руке Виктора. Затем он направил палочку на связанную волшебницу и стал нараспев произносить заклинание. — Н-е-е-е-е-е-т! — пронзительно закричала ведьма. Ее тело судорожно задергалось от боли. Она подняла связанные руки, царапая горло, из которого, казалось, вытягивают ее разодранную ритуалом душу. Когда душа начала отделяться от тела, Лорд бросил в нее заклинание, привязав к себе ее силу, и принялся забирать оставшуюся часть души из тела. Это было похоже на выкорчевывание, так сильно было ее желание жить. С губ ведьмы сорвался последний крик боли. Чудовищный выброс энергии, образовавшейся от пленения души, необходим был для заклинания черной метки. -Evanesco! — Темный Лорд избавился от тела. — Я завладел силой ведьмы. Теперь прими мою метку и клянись повиноваться, выполнять мою волю, не задавая вопросов и не колеблясь. — Клянусь повиноваться, выполнять волю Темного Лорда, не задавая вопросов и не колеблясь, — откликнулся Крам. — И если ты предашь меня, то заплатишь своей жизнью. Молодой человек помедлил долю секунды, прежде чем ответить. — Я принимаю это условие и клянусь В верности тебе, мой повелитель. — Signa Morituri! Кожа на предплечье молодого человека оплавилась подобно воску, а затем украсилась уродливыми очертаниями черепа и змеи. Это было очень больно, но Крам стоял, стиснув зубы и не издавая ни звука. Внезапно мучения прекратились. — Отныне ты связан со мной, — низким голосом произнес Волдеморт. — Встань. Можешь занять место в кругу. Молодой человек, пошатнувшись, встал и присоединился к остальным Упивающимся. * * * Гермиона осталась после Трансфигурации поговорить с профессором МакГонагалл, а Гарри и Рон отправились на обед. Они обсуждали шансы Гриффиндора выиграть кубок школы в этом году, когда к ним присоединилась загадочно улыбающаяся Грейнджер. — И чем на этот раз ты решила дополнительно загрузить свою голову? — спросил Рон. — С чего ты это взял? — делано нахмурившись, протянула Гермиона. — Уж больно довольный у тебя вид, — пробормотал он ей в ответ. На что девушка только рассмеялась: — О, да ладно тебе, Рональд. Гермиона быстро расправилась с обедом и умчалась в библиотеку. Поскольку такое поведение подруги уже нисколько никого не удивляло, парни не спеша вернулись в гриффиндорскую башню за учебниками, а затем поплелись на занятия. Спустя полчаса они встретились в кабинете Слизнорта на сдвоенных зельях. Гермиона читала свои записи на листе пергамента, не обращая внимания на подсевших к ней за один стол друзей. Гарри завел привычку старательно сверяться с пометками, сделанными острым почерком в его старом учебнике по зельеварению в ходе каждого практического занятия. Поэтому он мог пренебречь путаными объяснениями теории по приготовлению зелий профессора Слизнорта, обмениваясь зачарованными записками с Роном. Гермиона устала ежеминутно тратить силы на этих болванов, заставляя их включиться в работу на уроке и помогать потом в процессе приготовления зелья. Если Гарри в этом году и сам мог отлично справиться, то Рон остался недоволен тем, что ему приходилось впервые самому пытаться вникнуть в задания, чтобы получить хотя бы удовлетворительную оценку. Гермиона теперь отодвигалась от Гарри подальше, чтобы избежать малейшего соблазна подсмотреть в чужие заметки, которые, как назло, всегда помогали достичь лучшего результата, чем официальные инструкции. Девушка провела немало времени в библиотеке в поисках информации о неком Принце-Полукровке, но безрезультатно. Было очевидно, что она сердится, не находя в библиотеке интересующей ее информации. Ее бурное недовольство вызывала также новоприобретенная привычка Гарри повсюду таскаться с этим учебником. Гарри в неудобных и великоватых на несколько размеров перчатках из драконьей кожи пытался выдавить в свой котел ровно 10 одинаковых капель сока бубонтюберов. Пенящееся зелье после каждой упавшей в него капли выделяло клубы густого пара, капельками конденсировавшегося на очках, одежде и волосах, затрудняя обзор вокруг и требуя максимальной концентрации внимания во избежание малейшей ошибки, грозившей закончится несчастным случаем. Но тут его рука дрогнула, и Гарри пролил струйку едкого сока в котел и себе под ноги. Недоваренное зелье зашипело, запенилось, и перелилось через край, плавя ботинки Гарри. Мальчик поспешно отпрыгнул в сторону, но даже инстинкты ловца не помогли ему среагировать достаточно быстро, чтобы избежать неприятного инцидента. Слизнорт глупо уставился на Гарри, недоумевая, как мог лучший в классе ученик допустить такую оплошность в работе с опасными ингредиентами. Гермиона тут же наложила Evanesco на пролитое зелье своего друга, но оно уже успело пропитать одежду и вызвать весьма болезненные ожоги. Грейнджер зловеще покосилась в сторону стоявшего неподалеку Малфоя, едва уловимым движением спрятавшего палочку в складки мантии. Теперь он наблюдал за происходящим со своим обычным высокомерным видом, и она никак не могла доказать его причастность к случившемуся. — Гарри, мой мальчик! — закричал профессор, как только к нему вернулся дар речи, — Как же так могло произойти! Так нелепо! Зелье испорчено, а ты теперь не сможешь продолжать работать! Мистер Визель, проводите, пожалуйста, вашего товарища в больничное крыло. Гарри, героически удержав стон боли, двинулся следом, тогда как каждый шаг и каждое прикосновение обгоревших клочков одежды жгло поврежденную кожу. Рон выражал свое беспокойство, то и дело по дороге переспрашивал, как Гарри себя чувствует и что он может для него сделать, но Поттер мечтал только о пузырьке болеутоляющего зелья. В больничном крыле он провел всего несколько часов. Но все равно — довольно неприятных, учитывая то, что все время, проведенное под опекой мадам Помфри, он перечислял про себя список более интересных дел, которыми он мог бы заняться, если бы не это происшествие. Через несколько минут после звонка со сдвоенных зелий, в лазарет ворвалась обеспокоенная Гермиона. — Гарри, я просто уверена, что это работа Малфоя! И мне совершенно не нравится, что мы не можем доказать его причастность. Одно дело, что вы друг друга не выносите, но совершенно другое — так подставлять и проявлять необоснованную жестокость… — Успокойся, Гермиона! Мне не нужны никакие доказательства. В любом случае, я хочу сам лично с ним разобраться. — Как будто тебе мало одной войны, — тихо отвечает Гермиона. — Хорек все еще мстит мне за своего отца, а я не смогу бездействовать и терпеть все это. — И что ты задумал? — На данный момент меня беспокоит только то, что я должен покинуть эту часть замка и в конце концов пойти перекусить. Недолгий спор с мадам Помфри, и колдомедик, сдавшись, наложила последние лечебные заклинания. Убедив ее, что все в порядке, Гарри сбежал на ужин. — О, черт! — Поттер с досадой хлопнул себя по лбу. — Я совсем забыл, у меня же сегодня вечером запланировано занятие с Дамблдором… — Ничего, иди, конечно, мы с Роном разберемся во всем и потом быстренько тебе поможем написать эссе, — заверила его Гермиона, потянув Уизли за книгами. * * * На уютном диване перед камином расположились Рон и Гермиона. Девушка как всегда обложилась многочисленными фолиантами и погрузилась в чтение, Уизли ерзал возле нее и никак не мог сосредоточится на буквах в печатном издании, которые совершенно не хотели складываться в осмысленные предложения. Гарри в четвертый раз за неделю "отмазался" тем, что убежал на встречу с Дамблдором. Рон уже был достаточно раздражен этим вечером и начал ворчать. Блуждающий по гостиной взгляд Рона остановился на Гарри, пролезшего из-за приоткрывшегося портрета Полной Дамы. Он молча подошел к друзьям, сел на диван и уставился невидящим взглядом в камин. Прежде чем задавать вопросы, Гермиона огляделась по сторонам. В кресле обнимались Невилл с Джинни, а Дин Томас и Симус в окружении шумной компашки гоготали во весь голос. Похоже, что соседи по комнате Гарри и Рона освободятся не скоро. Тогда девушка предложила подняться для разговора в спальню. Уже находясь внутри комнаты, Гермиона произнесла заклинание из книги Принца-Полукровки, ограждающие от подслушивания. Вместо того, чтобы удивиться резкому изменению отношения подруги к заклинанию «Muffliato» Поттер, похоже, расстроился еще больше и обессилено упал на свою кровать. Рон и Гермиона присели у него в ногах. Гарри резким движением стащил с носа очки и спрятал лицо в ладонях. Девушка осторожно взяла его за рукав мантии и мягко позвала. Через некоторое время он опустил руки и уселся на кровати по-турецки. Рон уже не мог сдерживаться: — Черт возьми, Гарри, что происходит? Гриффиндорец вздохнул и, наконец, встретившись с ними глазами, начал говорить, тщательно взвешивая слова: — Дамблдор сегодня буквально открыл мне глаза на некоторые вещи. И мне трудно в это поверить и так просто принять. Рон нахмурился: — А что конкретно не так? Гарри глубоко вздохнул, призывая все свое спокойствие и терпение, чтобы не сболтнуть лишнего. — Извините, но я сейчас не могу вам это рассказать. Во всяком случае, пока не могу. — Интересно, почему ты нам не доверяешь? Ты нам друг или кто? — Неужели вы не понимаете, что есть другие причины, по которым я не могу рассказать вам некоторые вещи, кроме моего желания? Гермиона вступилась за Уизли: — Но мы же беспокоимся о тебе! — Я знаю, Гермиона, — Гарри вымученно улыбнулся. Девушка внимательно изучала его уставшее лицо, пальцы, нервно перебирающие бахрому покрывала. Она кивнула и вновь заговорила: — Хорошо, не рассказывай сейчас ничего. Но знай, что мы всегда готовы выслушать тебя и помочь. — Что? Гермиона, да он похоже в этом не заинтересован ни капли! Он последнее время ходит сам по себе, а мы за него делаем домашние задания. А когда мы просим его с нами поговорить, он отнекивается. Неужели мы уже недостойны быть друзьями самого Гарри Поттера? — Рон, это переходит все границы! Как ты можешь так говорить? — Отлично! Здорово! Ты теперь на его стороне. Вот и прекрасно! Рон развернулся и вышел из спальни, хлопнув дверью. Гермиона разрывалась между желанием догнать Рона и огреть его чем-то достаточно тяжелым, и желанием поддержать Гарри в трудную минуту. Поскольку Рон был сейчас заведен и взрывоопасен как Взрывчатый Драглл и не услышал бы ни единого довода, она осталась с Гарри, который сейчас более нуждался в ее поддержке. Поттер выглядел на удивление притихшим и молчаливым, что не могло не насторожить гриффиндорку. Чем именно она могла помочь, она не знала ввиду отсутствия информации, поэтому просто осталась с ним. Девушка твердо решила просто поддержать его и не лезть с навязчивыми вопросами сейчас, позволяя ему сохранить в секрете кое-что важное, но не понимая до конца всего происходящего. Рон присоединился к компании, которая пользовалась отсутствием Гермионы, запрещавшей все неподобающее, и распивала огневиски. Дин и Симус, смеясь, рассказывали непристойные анекдоты окружавшим их семикурсникам. Уизли решил, что за неделю напряженной работы он может себе позволить немного расслабиться. Через час захмелевший Рон целовался с Лавандой Браун в пустом классе.