Там, у камня

Из слабо освещенного несколькими факелами коридора, казавшегося вечером огромным, Северус Снейп перешел по винтовой лестнице в яркий свет директорского кабинета. Печальный Дамблдор развернулся в сторону отворившейся двери, бросив на вошедшего задумчивый взгляд поверх очков. — Добрый вечер, Северус. Как подготовка студентов к близящимся экзаменам? Снейп поджал губы, явно желая сократить вступительную часть беседы и поскорее перейти к обсуждению вопросов по существу. — Неплохо. Надеюсь, мои попытки не дать им времени на расслабление возымеют должный эффект. — Присаживайся, Северус, — кивнул в ответ Дамблдор, задумчиво поглаживая седую бороду. Весь подавшись вперед, Снейп решительно преодолел расстояние от двери до директорского стола и грациозно опустился в кресло для посетителей, всем видом показывая, что настроен поскорее покончить с непростым разговором и не оттягивать неприятное. — Я ожидаю от тебя понимания серьезности сложившейся ситуации и крайней необходимости твоего участия. Уверяю тебя, другого выхода нет. — Что-то мне подсказывает, что речь сейчас пойдет о мистере Поттере. Прежде чем взвалить на меня очередную порцию досадных обязанностей, Вы всегда сопровождаете свою обычную вступительную речь подобными просьбами. Я прав, господин директор? Голубые глаза впились в него ледяным и острым взглядом, в котором больше не читалась отеческая забота. Дамблдор собрался биться до последнего вздоха за свою очередную идею, положив весь свой авторитет и влияние на достижение цели — убедить Северуса поступить так, как он уже запланировал. Очевидно, исход той встречи был предрешен еще до того, как Снейп переступил порог кабинета директора. — Терпение, мой мальчик. Все будет оговорено по порядку. Для тебя не является секретом, что нынче особо остро для меня стал актуален вопрос доверия. Даже среди общества Ордена Феникса. Снейп сдержано кивнул, выражая свою заинтересованность в словах Дамблдора. Тогда, дождавшись этого жеста, директор продолжил: — А среди тех немногих, заслуживающих моего доверия — мало достаточно одаренных и обладающих незаурядными способностями людей. Разговор, начатый в подобном ключе, настораживал и внушал Снейпу все большие опасения и желание сбежать немедленно. — Означает ли это то, что Вы хотите дать мне сложное и ответственное задание, которое, очевидно, не под силу любому другому члену Ордена Феникса? — Я не в праве приказывать тебе в таком деле. Лишь изложу суть проблемы. Но я очень рассчитываю на твое добровольное участие этом деле и предоставленную лишь по собственному желанию помощь. Тебе давно известен текст пророчества и причастность Гарри к лишь возможной победе над Волдемортом. Снейп поморщился от упоминания этого имени. — В одиночку мальчик не сможет справиться. Эта ноша слишком тяжела для любого человека, тем более для подростка. Сейчас ему не хватает ни силы, ни дуэльного мастерства. Не говоря уже о том, что моральная поддержка на важном этапе и в ожидаемо близящихся очень трудных временах сможет помочь юноше не сломаться и выполнить свое предназначение. Снейп по-прежнему молча наблюдал за директором, не спеша высказывать свое мнение. — Северус, посмотри правде в глаза. Человека, который бы мог подойти на роль наставника Гарри, найти будет очень непросто. Уже ясно, что юноша весьма одаренный волшебник, — тут директор был прерван фырканьем. — Что означает, что не каждый сможет с ним справиться и защитить его. Поскольку мы сейчас не каждому можем доверять, круг возможных претендентов на эту роль сужается. Ремус по своей натуре слишком мягок, а его ликантропия не может гарантировать Гарри безопасность от него самого на время полнолуний. Молли и Артур Уизли весьма добросердечны, но они не обладают мощью защитить мальчка, к тому же они не способны оценить масштабы той задачи, которая ложится на плечи юноши, соответственно не смогут ему помочь в осуществлении пророчества. Кингсли предан Министерству. Конечно, он член Ордена, но он уже доказал, что в его приоритетах добропорядочное выполнение служебных обязанностей стоит выше приказов чокнутого старикана-директора. Еще остается на примете, как ты уже догадался, твоя кандидатура. Ты будешь обращаться достаточно жестко и категорично с мальчиком, но, с другой стороны, это сыграет нам на руку, Гарри не сможет попасть ни под чье дурное влияние. Для такой личности, как Поттер, определенно нужна твердая рука. Твое вхождение во внутренний круг Волдеморта с одной стороны опасно, но с другой позволит тебе быть в курсе самых важных событий и иметь возможность предупредить Поттера о возможной опасности. Только твоя преданность Ордену не подвергается сомнению ввиду принесенного тобой 15 лет назад Нерушимого Обета. Отсутствие у тебя живых родных и привязанностей делает тебя свободным от шантажа. Снейп уже понял, что его никто не спрашивает и на этот раз. За его отказом взять на себя роль воспитателя строптивого гриффиндорца последует ловушка, выстроенная клятвой 15 лет назад. Дамблдор точно позаботится о реализации своего плана, вопрос только в том, как много нервов вымотает ему старый интриган прежде, чем даст прямой приказ. Тем более, Снейп прекрасно понимал, что больше доверить выполнение этого задания директору некому. Повисло напряженное молчание. Оба профессора ожидали Гарри Поттера, который с минуты на минуту должен был явиться на очередной урок к директору. * * * Гарри постучался в кабинет директора и после крика "Войдите!" переступил порог. Дамблдор как всегда улыбался ему, Фоукс сидел на жердочке, а портреты директоров переговаривались о чем-то друг с другом. Однако нечто (а точнее сказать, некто), заставило Гарри застыть в удивлении. Профессор Снейп с недовольным видом сидел в кресле по другую сторону стола, напротив директора. Для того, чтобы скрыть неловкую паузу в разговоре, Дамблдор наколдовал кресло возле профессора Снейпа и предложил Поттеру присесть. — Гарри, мой мальчик, сегодня нам предстоит нелегкий разговор. Прежде всего, думаю, уместно будет показать тебе с позволения профессора Снейпа его воспоминания. Гарри в ужасе взглянул на директора, а затем перевел взгляд на профессора, демонстративно недовольно поджавшего побелевшие губы. В памяти всплыл момент, годичной давности, когда Гарри влез в воспоминания Снейпа на уроке окклюменции. Интуитивно парень осознавал разницу между тем, какие последствия влечет за собой просматривание чужих воспоминаний без спроса, но он бы предпочел больше никоим образом не пересекаться с мастером зелий. Как обычно, все эмоции Поттера были словно написаны у него на лбу. Снейп окинул Гарри таким взглядом, что у того кровь застыла в жилах. — Мистер Поттер, если вы демонстрируете своим поведением свой наплевательский подход к выполнению распоряжений директора школы, позвольте заметить, что я не меньше вашего не испытываю желания делится этими воспоминаниями. Теперь я окончательно убежден в поспешности принятого вами решения, Альбус. Мальчишка труслив, бездарен и несерьезен. Я не говорю о степени его благонадежности, ведь он может выболтать полученную информацию первому встречному. — Северус, не будь столь придирчив к мальчику, —Дамблдор с милой улыбкой протянул им вазочку с лимонными дольками, но те никак на предложение не отреагировали. — Я согласен посмотреть воспоминания, сэр, — тут же отозвался Гарри, — И, уверяю вас, профессор Снейп, я не расскажу об увиденном ни одной живой душе. Снейп недоверчиво изогнул бровь, но никак не прокомментировал подобное заявление. — Тогда достань свою палочку, мой мальчик, и подойди к думосбросу. Гарри коснулся палочкой серебристого пара над поверхностью чаши, и его затянуло в водоворот событий пятнадцатилетней давности, в которых Снейп умолял Дамблдора дать защиту Лили. Затем сцену, в которой Снейп в кабинете директора после смерти Поттеров дал Дамблдору Нерушимый Обет защищать и оберегать их сына. Этого более чем достаточно для получения шока от избытка полученной только что информации. — Гарри, ты должен принять единственное верное решение — позволить мне связать вас с Северусом непреложным обетом. — Зачем? — Сломленно отозвался юноша. — В этом случае у вас будет шанс на победу... Поверь мне, Гарри, это единственный выход. — Если я откажусь, Вы ведь найдете способ рано или поздно убедить меня в необходимости этого шага. Я согласен, сэр! Гарри поднялся с места, с вызовом глядя в глаза директору. Снейп изумленно окинул тяжелым взглядом Поттера, но никак не прокомментировал его поведение. Для него стало неожиданностью наблюдать необычную сговорчивость юноши, но для себя он решил списать порыв гриффиндорца на глупость и невнимательность к деталям, ведь на его месте не мешало бы узнать о кое-каких деталях до принятия клятвы. И, разумеется, о последствиях тоже знать было бы совсем неплохо. Мужчины встали в шаге друг от друга и соединили руки. Дамблдор прикоснулся к их ладоням палочкой и спросил: — Клянетесь ли вы соблюдать закон, установленный для партнеров, уважать и заботиться друг о друге? Гарри и Северус ответили в один голос: «Да, клянемся». Директор обратился к Поттеру: — Берешь ли ты, Гарри Джеймс Поттер, в законные партнеры. Северуса Тобиаса Снейпа, чтобы заботиться о нем, повиноваться ему, уважать его и доверять ему и в течение всей своей жизни? — Да, сэр. — Теперь, Северус Тобиас Снейп, скажи Гарри: "С этим кольцом света ты посвящаешься мне, в соответствии с законом о партнерстве Единого Волшебного Мира". После произнесения Северусом этих слов, луч света от кончика палочки Дамблдора изогнулся вокруг их ладоней и превратился в белую ленту, связавшую руки Поттера и Снейпа мягким сиянием и теплом. Альбус обратился к Гарри и попросил его повторять за ним: -Да будет это кольцо света, которое ты подарил мне, напоминанием для меня, что я посвящен тебе, как партнер, в соответствии с законом Единого Волшебного Мира. Кольцо света ярко вспыхнуло и погасло. Воздух после проведения ритуала искрился магией и казался ионизированным, как после грозы. Все трое резко почувствовали подъем магического потенциала, но одновременно с этим сильную физическую усталость. Директор отпустил их обоих. Гарри был не совсем уверен, что правильно понял, что именно сейчас произошло. Парень был в состоянии аффекта, но все же, от него не укрылся тот факт, что формулировка непреложного обета отличалась от той, которую он видел в воспоминаниях Снейпа. Но сейчас он слишком устал, чтобы анализировать эти факты, он был буквально истощен физически и жутко хотел спать. * * * Утром Рон, как и следовало ожидать, покинул спальню раньше, чем Гарри проснулся. В гостиной Поттер встретился с Гермионой, и они вместе отправились на завтрак. Излишняя настороженность и забота как о тяжелобольном всегда раздражала, но девушку тоже можно было понять: она всегда действовала из лучших побуждений. За завтраком она следила, чтобы ее друг действительно ел, а не гипнотизировал тарелку. Гарри правда пытался вести себя естественно, но Гермиону не так-то просто было провести. Ему удалось выспаться, так что, физически он чувствовал себя хорошо. Однако не отпускало странное ощущение новизны и необычности происходящего и какое-то нервное ожидание больших перемен. Только угнетало осознание того, что он не может ничего рассказать подруге. Рон этим утром снова уселся с местной крутой компанией семикурсников, рядом с Дином и Симусом. Лаванда прижималась к Уизли и глупо хихикала. В это время Гарри и Гермиона старательно отводили глаза и пытались сделать вид, что ничего не произошло. — Гермиона, у тебя такое лицо, будто ты сейчас думаешь трансфигурировать дальнюю часть грифиндорского стола в клубы дыма. — И была бы права, если на то пошло, — с кислым лицом отозвалась девушка, затем нырнула под стол за сумкой, полной учебников. — Зачем ты даже на завтрак принесла кучу учебников? Потерпи хоть полчаса без учебы в выходной день. — Не мешай мне, — последовал короткий ответ. Гарри оставил безрезультатные попытки отвлечь Гермиону от размышлений о ссоре с Уизли, когда понял, что для нее естественнее будет вытеснить ненужные мысли подготовкой к грядущим экзаменам. Теперь Гарри занимался с Гермионой вдвоем. Было непривычно без обыденных перепалок между Роном и Гермионой. К тому же, унылое настроение Поттера, похоже, заразило и девушку. Теперь вечерами они сидели в библиотеке или в гостиной Гриффиндора в молчании и погрузившись в учебу. Уизли теперь все чаще появлялся в компании Лаванды Браун. Гарри лежал с задернутым пологом и думал о том, что их дружба с Роном не смогла этого пережить. В памяти всплывали моменты, когда Рон был для него одним из самых близких на свете людей. Вспоминались его глаза, светящиеся радостью, их общие победы и проделки, поддержка Рона после гибели Сириуса… Вряд ли кто-то может понять, что означает потерять друга. Своего первого и лучшего друга. Даже нет, не потерять, ведь физически Рон жив и здоров. А этот человек был совершенно другим и отчужденным. И необходимость каждый день видеться с ним на занятиях, за столом в Большом зале, на уроках, ранила больше всего. На первый взгляд этот человек казался прежним, хотелось забыть обо всем на свете, подойти к нему, по-дружески крепко обнять, позвать полетать на метлах, зайти с ним и Гермионой на выходных к мадам Розмерте или даже просто вечером сесть втроем на одном диване и поговорить о повседневных ничего не значащих мелочах. Однако холод в его взгляде всегда возвращал к реальности. Остается только удивляться — как друг мог за один вечер измениться до неузнаваемости? Гарри знал наверняка, что если его друг не хочет больше иметь что-либо общее с ним и Гермионой, он не станет предпринимать никаких попыток к примирению. Он действительно не хочет навязывать себя и свое общество. Даже если это самому причиняет боль. Гарри тяжело вздохнул, и, перевернувшись на бок, постарался заснуть. «— Итак, — продолжал Темный Лорд, — сегодня нам предстоит еще одно дело. Оно имеет огромную важность, хоть нашему существованию не грозит особая опасность… Мне стало известно об уязвимости Дамблдора. Думаю, твой сын, Люциус, сможет привести в исполнение свое первое задание. Старший Малфой заметно напрягся и замер. Затем почтительно склонился со словами: — Это будет честью для нашей семьи, Милорд. — Итак, суть задания ему уже давно ясна. Успешность выполнения плана зависит только от него. Я ожидаю, что он сделает это в самое ближайшее время, иначе вся твоя семья столкнется с моим… неудовольствием. — Да, Милорд, — казалось, Малфой едва держался на ногах. — А Беллатриса, Августус, Алекто и Амикус, Антонин, Торфинн, Розье и Северус отправятся по сигналу Драко в Хогвартс и помогут ему закончить это дело. Северус, мой друг, в случае неудачи юноши, я надеюсь, ты исправишь его ошибку — Да, мой Лорд, — поклонился Снейп. — В таком случае наше собрание можно считать оконченным.» Гарри в ужасе проснулся и до рассвета не сомкнул глаз, глядя в потухший камин гостиной и пытаясь представить, о каком деле в Хогвартсе шла речь. Прискорбно было осознавать, что если он расскажет об очередном видении Дамблдору, то, вероятнее всего, директор настоит на возобновлении уроков окклюменции.