Тайны дома Арчеров

Лорд и леди Уэлш, несмотря на свой зрелый возраст и присущую англичанам размеренность в движениях, живо вспорхнули по лестнице в их скромное загородное поместье. На дворе уже стояла глубокая ночь, в доме было тихо, прислуга заранее отпущена. Пара не задерживалась долго в темных комнатах и, миновав очередную лестницу, поднялась в покои. - Будешь кому-нибудь писать, Генри? – словно с вызовом, бросила женщина, снимая перчатки; во всем ее лице горело что-то нетерпеливое, но в то же время гордое, мужчина перехватил это чувство. - Безусловно, - ответил он, понимая, что в данный момент его супруга вряд ли приемлет иной ответ, - но не стоит ли подождать до утра, моя дорогая? Леди Уэлш вспыхнула и удивленно обернулась. - Как можно?! Нет, я непременно должна писать сейчас, - она привычным жестом подозвала мужа, чтобы тот помог с платьем, - иначе не усну. Осуждение на ее лице быстро сменилось довольной улыбкой, навеянной мыслями, женщина поспешно переменила наряд и торжественно направилась к дверям, не забывая переглянутся несколько раз с бароном. - Можешь не сомневаться, что, в итоге, мы передадим письма в один и тот же час одному и тому же Джонни, - успел напоследок подшутить он, но леди Уэлш уже скрылась из виду. Расположившись в соседней комнате, она зажгла свет, достала бумагу и, не медля более ни секунды, предалась вдохновленному изложению мыслей.

Из письма леди Уэлш ее подруге леди Сазерленд Эйнсфорд, апрель 1840

«Леди Сазерленд, Вы должно быть уже слышали о возвращении сына знаменитого лорда Арчера? Я буду глубоко удивлена, если нет, ведь об этом говорит весь Лондон! Молодой человек получил в наследство не только титул, но и огромные земли, включая поместье Фарнборо, став в одночасье самым завидным женихом, пожалуй, всей Англии. Впрочем, ненадолго. Я только что вернулась с бала леди Д’Орс, который Вы так опрометчиво решили пропустить и на котором мой супруг имел один знаменательный разговор. Как Вам известно, покойный лорд Арчер был другом лорду Уэлшу, так что определенно, у нас было некое преимущество в отношении соискания расположения его сына. Теперь судьбу юной Эрин Данфорд можно считать решенной - лорд согласился на брак. К тому же, супруг уверен, что молодой человек не просто так пропадал все эти годы, а что он был на службе у покойного Его Высочества, так что в ближайшее время следует ожидать дарования еще одного титула или даже графства. Вы можете вообразить мое ликование как матери! Такая завидная партия, да и свадьба к тому же состоится в один год со свадьбой Ее Высочества. На следующей неделе состоится достаточно формальный обед, а дата назначена на начало мая. Так что, дорогая леди Сазерленд, Вы были правы, когда говорили, что именно Эрин, а не Уолтер спасет нашу семью от бедности и забвения»

***

С того самого момента, как вышеупомянутое письмо леди Уэлш вместе с обещанными утренними письмами лорда Уэлша отправились на почту, в доме Данфордов воцарился напряженный и тихий, но никем не скрываемый хаос. Никто не бегал и не кричал, но распоряжения отдавались и передавались с небывалой ответственностью и строгостью, а также отменялись и изменялись с такой же небывалой скоростью. Разговор же с молодой особой состоялся тем же утром, новость была воспринята с внешней стойкостью и дочерним смирением и вызвала резкое неприятие только со стороны брата. Уолтер Данфорд, открытый демократ, поэт-романтик, ратовавший за всевозможные свободы и разъезжавший большую часть времени по модным клубам и гостиным Лондона, пришел практически в иступленное негодование. В своих смелых словесных выпадах юноша двадцати двух лет дошел даже до обвинения семьи в «низкой мещанской продажности», после чего в чувствах бросился прочь из дома. Эрин нагнала его в саду, между братом и сестрой состоялся разговор, который Леди Уэлш могла лишь наблюдать из окна, но жестикуляция и экспрессия которого, впрочем, избавляла от надобности в звуках. Произошло некое примирение, а затем Уолтер, не возвращаясь к матери и отцу для извинений, покинул поместье. Вернулся молодой человек лишь вечером, почти накануне знаменательного обеда, пропустив тем самым выбор дичи и полировку фамильного сервиза. Сам дом за эти несколько дней преобразился почти в первозданный вид, но этот факт лишь вызвал у вернувшегося члена семьи кривую усмешку. Крайне официально выразив сожаление родителям по поводу неосторожно вырвавшихся слов, он сразу же направился в комнату к девушке. Дверь распахнулась ему навстречу, и нарочито серьезное лицо юноши мгновенно изменилось, отразив все истинные чувства. Во взгляде появилась почти патетическая горечь, какая бывает у поэтов во время чтения элегий. - Уолтер! Я думала, ты уже не приедешь! – она кинулась ему на шею, замерла на секунду, зажмурившись, и тут же потянула за собой в комнату. Это была маленькая, стройная девушка, но без намеков на девичью худобу, с копной темных, немного вьющихся волос и типичной английской белизной лица. В свои неполные восемнадцать лет, она представляла собой нечто среднее между ребенком и взрослым человеком, сквозь детскую робость и неловкость пробивались какие-то стремительные порывы, поддавшись которым, она даже забывалась, но опомнившись - тут же тушевалась и казалось еще нерешительней прежнего. С братом они были чрезвычайно похожи, и все же, несмотря на небольшую разницу в годах, Уолтер выглядел уже сформировавшимся молодым человеком, тогда как в Эрин сквозила явная незрелость. - Как ты, сестренка? – с искренней озабоченностью спросил он, неотрывно следя за взволнованными движениями девушки. - Я так рада, что ты вернулся, - поспешно заговорила она, словно в страхе не успеть что-то, - неизвестность меня изводит! Маменька постоянно занята, все мои расспросы сводятся к изложению подробной инструкции, как мне следует себя вести и вовсе не к тому, что... Пожалуйста, скажи, что ты узнал хоть что-нибудь! Юноша в первую минуту осекся, не зная, как рассказать то, что не только не порадует сестру, но и что глубоко пугает его самого. - Послушай, Эрин… - он опустил глаза, не силах выговорить ни слова, она выжидающе смотрела на него; и этот взгляд в конце концов довел его: что-то внутри надломилось, он дернулся и продолжил почти озлобленно. – Не нравится мне все это, Эрин, совсем не нравится. Интерес к этому лорду Арчеру небывалый, а сказать о нем ничего не могут, никто с ним толком не знаком. Те, кто помнит его еще мальчишкой, говорят, изменился страшно, что и не узнать, с родными же он рассорился из-за наследства. Из-под носа все увел, когда уже никто не ждал… Знакомства заводить, кажется, совсем не торопится. Приглашали его в разные дома, даже маркиза Нордская сама ему писала, он всем отказал. Ссылается, мол, на судебные тяжбы да незаконченные дела отца. Какие же там дела могут быть, если старик умер уже лет пять назад? Это, впрочем, очевидная отговорка, - Уолтер беспокойно ходил по комнате, забыв на мгновение даже про сестру, которая едва понимала его, и предавшись своим рассуждениям. Было видно, что он уже несколько раз рассудил о том, что узнал, но покоя так и не нашел. - Так что же, в Лондоне его невзлюбили? Нехорошо, если так… - робко выговорила девушка, присев на краешек кресла, словно вновь вспомнив, что все уже решено, и ей остается только принять все, как есть. - Нет, вовсе нет… - задумчиво произнес Уолтер, ему в голову пришла какая-то новая мысль, отчего он омрачился еще больше, - это тоже глубоко меня поражает. Все его оправдывают и готовы простить, кажется, даже самую низкую подлость, лишь потому что он половину жизни провел вдали от родины и высшего света. Даже тетки родные, которые считали его погибшим, а он удостоил их лишь одним кратким визитом, и те твердят про войну, которая меняет человека. - Постой, Уолтер, постой… я ничего не понимаю, - пролепетала Эрин, нахмурившись и совсем потеряв нить повествования. Он обернулся на нее в негодовании, словно даже рассердившись, что его прервали, но тут же стушевался. - Верно-верно, прости меня. Ты ведь совсем ничего не знаешь, - с какой-то виноватой улыбкой сказал юноша, стараясь взять себя в руки и больше не горячиться; потом присел в кресло напротив и вздохнул, - я тоже почти ничего знаю, никто ничего не знает, поэтому мне все это и не нравится. Покойный лорд Арчер был вдовствующим военным, военным до мозга костей, как в общем-то и все в его роду, он участвовал в войне с Наполеоном и заслужил всеобщее уважение, даже удостоился внимания короля… Отец был с ним знаком, отзывался всегда очень хорошо, даже я смутно помню старика, но уже после того… нет, надо по порядку. Сына он с самого детства готовил к службе, поскольку считал военное дело самым почетным, да и верил, что таким образом тот не только укрепит славу и богатство рода, но и заслужит новые титулы. Так что в восемнадцать лет Кристофер Эмерсон оказывается в Индии на англо-бирманской войне и, что неудивительно, великолепно себя проявляет. После ее окончания, через два года, он должен был вернуться в Англию, но неожиданно просит разрешения отца отправиться в Африку - там тогда в самом разгаре шла четвертая война с Федерацией Ашанти. Лорд пришел в настоящий восторг от военного пыла своего сына и пророчил ему славу на всю страну; ожидающим же его незамужним дамам оставалось лишь вздыхать. Война эта, однако, затянулась, что не помешало покойному барону продолжать подогревать внимание публики к сыну, которому в тот год исполнилось уже двадцать пять. Весь Лондон жаждал его возвращения, в свете шла своя самая настоящая война, Кристофер Эмерсон был тогда самым знаменитым и желанным женихом всей страны. Но тут и происходит самое странное. Буквально за месяц до официального окончания англо-ашантийской войны, когда боевые действия подошли уже к концу, он пропадает без вести! Можешь себе вообразить? Как и любой человек искусства, Уолтер по мере повествования все больше увлекался историей, забывая о своей озлобленности. Он видел, как загорелись детские глаза Эрин, и даже пожалел, что так плохо начал весь этот разговор. Она всегда любила слушать его истории, а он любил рассказывать, рассказывать про забавные лондонские происшествия или прочитанные книги… но никак не про будущего супруга его маленькой сестренки. Ему вдруг стало ужасно стыдно за свое неуместное увлечение, ведь речь шла о человеке, с которым она покинет родной дом, а не о герое романа. Продолжение всплыло в голове, снимая пелену с глаз и возвращая холодные нотки в его речь. - Это был настоящий удар для всех. Невозможно вообразить себе горе отца, потерявшего своего единственного сына. В конце концов, через несколько лет он скончался, помню даже, как это известие достигло нашего дома, я был тогда твоих лет, а тебе было двенадцать… Хотя может и ты помнишь, - он произнес это совсем тихо, не обращаясь напрямую к девушке, но замолчав. - Но… ведь он жив, он вернулся! – живо воскликнула Эрин. Он обернулся к ней. «Румянец на щеках, часто дышит, тоже увлеклась историей, забыв ее смысл… должно быть навоображала себе…» - с горечью подумал юноша. - Покойный лорд Арчер написал завещание. Он до последнего верил, что его сын жив, но был вынужден оставить все родственникам. Однако в бумаге была все же сделана одна оговорка: все его наследство, все земли, поместья, деньги все должно незамедлительно перейти к сыну, если тот вернется на родину в течение десяти лет после своего исчезновения в Африке. У Эрин по спине пробежали мурашки. - Он вернулся ровно через девять лет и девять месяцев, сестренка. Да, за три месяца до истечения срока он торжественно объявился. Уолтер поднялся и отошел к окну. Ему вдруг стало невыносимо тяжело на душе, голова загудела, и он вспомнил, что не спал несколько ночей в поисках этих жалких крох информации. Истории будущего супруга его сестры. - Но… где же он был все эти годы, Уолтер? Долгие почти десять лет… - Меня бесит, что они все решили за тебя, - зло прошептал юноша, не оборачиваясь и пропустив вопрос девушки мимо ушей. - Но не стоит осуждать его… - вдруг произнесла она и тут же спохватилась, - то есть я хочу сказать, что мы же действительно ничего не знаем. Какая у него, должно быть, была удивительная жизнь! Сколько всего он видел и пережил… Юноша в ужасе обернулся, не веря своим ушам. «Книжные шаблоны затуманили ее рассудок, она не слышит самого главного». - Эрин. Тебя выдают за человека, которого никто не знает! И который не хочет знать никого вокруг! Он… - Уолтер начал захлебываться собственным негодованием, - он… может оказаться кем угодно! И ты будешь вынуждена жить с этим! - Они так решили, - тихо отрезала девушка. - Он барон, он богат… - Замолчи! Уолтер схватился за голову. - Может ты не заметил, но в последние полгода наша жизнь начала меняться. Стол немного обеднел, мы стали реже принимать гостей, а маменька почти перестала приглашать к себе миссис Ноуэлл, портниху. Я бы очень хотела помочь… но я ничего не могу, - ее голос задрожал, она поднялась и подошла к брату, - поэтому не сердись, Уолт, они ведь хотят для нас только лучшего. От этих слов у него все внутри заклокотало, и он через силу сглотнул, сдерживая себя. Он понимал, что сделает только хуже, если продолжит эти бесполезные причитания. Какой от них толк, если он теперь тоже ничего не может сделать, если он теперь не в силах что-либо изменить. Он отправлялся в Лондон не только чтобы привезти сестре хоть какие-нибудь известия о ее женихе, нет, он надеялся нащупать что-то ужасное, что-то, что могло бы отвратить родителей от подобного поспешного решения. Неизвестность, неблагонадежность, возможно даже дезертирство, все это было теперь на лицо, но…кажется, уже не имело значения. Лорд Арчер прибудет завтра в их дом.