Altercation

- Давай посмотрим фильм, - предлагает Кёнсу, после того как они помыли посуду. Хотя большую часть работы сделал Кёнсу, так как Чонин был занят тем, что осыпал комплиментами его кулинарные способности. - Может займёмся чем-нибудь другим? – игриво спрашивает Чонин, проскальзывая рукой под рубашку парня. - Я хочу посмотреть телевизор. - Твои желания никак не совпадают с моими. - Знаю. - Ненавижу тебя. - Я знаю. Кёнсу улыбается, затем идёт в гостиную и включает телевизор. По нему идёт какое-то детское шоу про пингвинов, но Чонин тут же радостно запрыгивает на диван. - Давай посмотрим это! – говорит он. - Ты, должно быть, шутишь? Это же детская передача! Сколько тебе лет? Чонин не отвечает и Кёнсу понимает, что в очередной раз уступит младшему. Вот как он может переключить канал, когда Чонин сидит с поджатыми к подбородку коленями и радостной улыбкой, как наимилейший ребёнок? Кёнсу садится рядом, и младший кладёт голову ему на плечо. Кёнсу перебирает чужие взлохмаченные пряди, мало обращая внимания на передачу. Ему куда приятнее слышать тихие смешки, которые издаёт Чонин, посылая вибрации по его телу. Последний, возможно, замечает, что Кёнсу не смотрит телевизор, потому что в следующий миг он поднимает голову и смотрит ему в глаза. Карие глаза Чонина наполнены таким доверием и теплотой, что Кёнсу понимает, какой груз ответственности лёг на его плечи. Ответственности за парня, сидящего рядом. Он наклоняется и нежно целует младшего в пухлые губы. - Если бы я знал, какой ты придурок и ребёнок, я бы поколачивал тебя каждый раз, когда видел тебя, - Кёнсу улыбается и Чонин знает, что тот на самом деле имел в виду совершенно не это. Младший улыбается в ответ и снова тянется за поцелуем, и вскоре телевизор служит лишь фоном, пока они жадно целуются в губы. Чонин разрывает поцелуй, но лишь для того, чтобы встать с дивана и потянуть старшего за собой. Внезапно атмосфера между ними меняется. Прежде она была напряжённой и поспешной, но сейчас она неторопливая и нежная: возникло такое ощущение хрупкости, точно в воздухе повисло множество электродов, готовых взорваться при любом неверном шаге. Младший медленно ведёт Кёнсу в свою комнату, и тот послушно ложится на кровать, позволяя Чонину раздеть себя. Их губы легко соприкасаются, будто Чонин просит разрешения на то, что они уже делали миллион раз. Он нежно целует и слегка покусывает шею Кёнсу, и тот издаёт такие чувственные стоны, что они тут же посылают волну возбуждения прямо ему в пах. Прикосновения становятся более активными, но нежная атмосфера всё ещё сохранятся между ними. Чонин стягивает с Кёнсу брюки сразу с боксерами и затем спешит раздеться сам. Он нависает над старшим и замирает на секунду, чтобы заглянуть в его большие глаза. Он может поклясться, что видит в его глазах нечто совершенно новое, но не может подобрать слова, чтобы описать это чувство. Чонин слышит, как учащается дыхание Кёнсу, когда он гладит нежную кожу возле его паха. Улыбка расползается по его лицу прежде чем он начинает покрывать шею старшего поцелуями. Кёнсу хватает его за запястье и подносит руку к своему члену. Сейчас ему ужасно хочется, чтобы к нему прикасались. Младший охотно подчиняется желанию любовника и начинает поглаживать вставший орган. Чонин уже знает, что Кёнсу даже не надо притрагиваться к нему, чтобы возбудить его: ему достаточно услышать его стоны, чтобы у него быстро встал. Но он больше не может выдержать медленный ритм их движений, он слишком хочет парня, лежащего под ним. Кёнсу больше не паникует и ведёт себя спокойно, когда видит, как Чонин достаёт смазку из ящика тумбочки. Он даже ловит себя на мысли, что предвкушает пальцы Чонина внутри себя. К его счастью, Чонин действует быстро и вскоре бережно водит пальцем по колечку мышц. Он терпеливо ждёт когда Кёнсу расслабится и затем вводит первый палец. Он входит легче, чем в первый раз. По телу Чонина пробегает дрожь от одной мысли, что тело Кёнсу постепенно привыкает к нему. Три пальца внутри и Кёнсу в прямом смысле умоляет Чонина взять его, потому что он уже на грани и не может больше выдержать этой муки. Младший вытаскивает пальцы и покрывает член смазкой, уже без презерватива, потому что он хочет по-настоящему ощутить Кёнсу. Он начинает медленно входить в него, потому что всё ещё боится причинить ему боль, но вскоре обнаруживает, что головка входит легко. Возможно причина в том, что Кёнсу более расслаблен на этот раз. Войдя в него полностью, Чонин ждёт пару секунд, прежде чем начать двигать бёдрами. Старший издаёт тяжёлые вздохи. Их кожа липкая и скользкая от пота, но все идёт великолепно. Чонин не может сконцентрироваться на чём-то кроме их тяжёлого дыхания, тесноты вокруг члена и бешено стучащегося сердца. Он слабо слышит стоны старшего, потому что не может думать о чём-либо ещё. Он знает, что задевает желанную точку, когда Кёнсу выгибает спину и громко стонет. Чонин возвращается в реальность только тогда, когда чувствует, как мышцы сжимаются вокруг него, и Кёнсу громко кончает, пачкая их животы. Несколько толчков спустя, Чонин изливается в него. Он продолжает толкаться в него, продлевая удовольствие, а затем без сил падает на чужую грудь. Почему-то на этот раз он измотан куда больше, чем прежде. Секс отличался от прежнего. Всё, что было связано с Кёнсу теперь казалось другим. Несколько минут они так и лежат: Чонин на груди Кёнсу, они оба тяжело дышат, а сердца бешено бьются в унисон. - Где ты был всю мою жизнь? – шепчет Кёнсу. - Прямо перед твоими кулаками, - отвечает Чонин с закрытыми глазами. - Прости, - выдыхает старший. Чонину кажется, что он видит сон. Возможно это так и есть. Но неприятное ощущение липких от пота тел убеждает его, что это всё происходит наяву. Он старается скрыть своё удивление, потому что зная старшего, можно догадаться, что тот возьмёт свои слова обратно, если Чонин так бурно среагирует. Поэтому он лишь улыбается и зарывается носом в чужую шею. Кёнсу хихикает и начинает извиваться под ним. - Ну что? – недовольно стонет Чонин. - Щекотно, - смеясь, говорит Кёнсу. Младший поднимает голову и смотрит на то, как Кёнсу постепенно отходит от смеха, он по-прежнему улыбается и Чонин думает о том, что ему нравится, как Кёнсу улыбается так только для него. Он целует его в уголок губ. В голове вертится столько мыслей, которые он так хочет озвучить: У тебя самая чудесная улыбка. Какой бы была моя жизнь без тебя? Ты невероятно красивый. Будь со мной всегда. Ты мне нужен. Я тебя люблю. Но слова так и застревают в горле. Он не может их выразить. Он хочет сказать всё это Кёнсу, но его язык завязался узлом. - Хён… Давай примем душ. Я липкий, - говорит Чонин, повторяя ранее сказанные слова Кёнсу. Кёнсу улыбается и щипает Чонина в бок в качестве мести. Затем они вместе идут в душ. Чонин почти забывает, что он вообще-то живёт с родителями и что Кёнсу рано или поздно придётся уйти. Ему больно от одной мысли, что ему придётся отпустить Кёнсу обратно в то адское место, которое тот называл домом. Почему он не может усыновить Кёнсу? Можно ли усыновить своего парня? Чонин хотел бы. После того как парни переодеваются в пижамы и отправляют грязные простыни в стиральную машину, они снова удобно устаиваются на диване в гостиной и смотрят то детское шоу про пингвинёнка, которое так нравилось Чонину. Кёнсу пришлось признать, что передача была довольно-таки увлекательной. Чонин почувствовал, что былая спокойная и нежная атмосфера уже давно улетучилась. Всё вернулось на круги своя. Он не знал почему, но он скучал по тому странному спокойному ощущению. Он хотел спросить Кёнсу, чувствовал ли он то же самое, но не нашёл в себе смелости задать вопрос.

***

К тому времени, когда вернулись родители Чонина, Кёнсу уже успел уйти. Они были приятно удивлены тем, что дом был в идеальной чистоте. Родительская интуиция подсказала им, что уборку сделал кто-то другой, так как их сын никогда не убирался в доме. - Что тут произошло? – спросил папа. - Я тоже рад вас видеть, - улыбнулся Чонин. - Чонин, я серьёзно. - Приходил мой друг. Он ужасный чистюля, поэтому он тут немножко прибрался, пока я спал. Мама улыбнулась. Чонин подумал, что увидел какой-то двусмысленный намёк в её улыбке, будто она что-то заподозрила. Боже, Чонин ненавидел такие неловкие моменты. - Как бы то ни было, Чонин, мы с твоим отцом много о тебе говорили, - сказала женщина. - Что? Скажите, что не переводите меня в другую школу! Пожалуйста! Клянусь, я изменился! – умоляющим тоном произнёс Чонин. - Мы записали тебя в кружок поэзии. Чонин издал нервный смешок. Поэзия? Вы серьёзно? Он ни за что на свете не пойдёт туда, потому что… потому что это не по-мужски! «О да, а трахать парня это очень по-мужски», - поспорил его внутренний голос. - Мам, я не пойду туда. - А я говорю, что пойдёшь. Женщина вышла из комнаты с победным выражением на лице. Чонин знал, что ему всё равно не удастся переубедить её. Но он точно не станет ходить в тот грёбанный кружок. Вместо этого он будет проводить время с Кёнсу. «Какая хорошая мысль», - подумал он. Чонин посмотрел на стопку книг на столе. Он не помнил, когда в последний раз нормально делал домашнее задание. Школьник открыл первую попавшуюся книгу. Математика. Он перелистал страницы, посмотрел на формулы и теоремы. И почему он раньше так любил этот предмет? Парень помнил все темы, которые они проходили на уроке и, пока просматривал страницы учебника, смог понять новый материал, за что мог получить хорошую оценку. Он достал из сумки ручку и тетрадь, и начал решать разные уравнения. Внезапно завибрировал телефон, и Чонин почти подпрыгнул на месте от неожиданности. На экране высветились незнакомые цифры, и он вспомнил, что забыл сохранить номер Кёнсу. Спишь? Чонин хотел спросить с какой стати он должен был спать, но посмотрев на часы ужаснулся, увидев, что они показывали 2 часа ночи. Чёрт побери эту математику! Нет. Он закрыл книгу, переоделся в пижаму и почистил зубы перед тем, как лечь на кровать с телефоном в руках. Ты действительно ненавидишь меня? – гласило следующее сообщение. С каких пор ты стал таким неуверенным в себе? Было странно читать такие сообщения от Кёнсу. Тот прекрасно знал, что Чонин на самом деле имел в виду совершенно не это, говоря, что ненавидит его. Он просто шутил. Но не дождавшись ответа, Чонин всё же решил написать ему. Нет, хён, я не ненавижу тебя. Он наконец-то сохранил номер Кёнсу в телефоне. Увидимся завтра в школе. Чонин не ответил. Он знал, что ему не нужно было отвечать. Он знал, что они всё равно увидятся и почему-то об одной мысли об этом у него в животе запорхали бабочки. Да что с ним такое? Почему он вёл себя как по уши влюблённый глупый подросток? Хотя он и так подросток. Парень закрыл лицо руками и попытался успокоиться, иначе ему так и не удастся уснуть этой ночью. «Неужели я так сильно люблю Кёнсу?» - подумал он про себя.