Altercation

Чонин не видел Кёнсу уже как два дня, что было странно. Ведь тот сам писал ему, что они встретятся в школе. Чонин очень за него беспокоится, потому что Кёнсу не отвечает на его звонки и сообщения, поэтому он решает пойти к нему домой. Честно говоря, ему немного страшновато идти туда. Он видел отца Кёнсу и знает, что старшему жилось несладко. Было совершенно очевидно, что Кёнсу приходил побитым не только после школьных драк: его избивал собственный отец. У него не было банды, как и близких друзей. Всё, что у него было - это жестокий отец. Приближаясь к дому, он почувствовал, как всё внутри него переворачивается от страха. Он сделал глубокий вдох, перед тем как постучать в дверь. Сперва ему показалось, что в доме никого не было, но затем послышались тяжёлые шаги, и он чуть не упал навзничь, когда дверь резко распахнулась. Парень встретился взглядом с крупным мужчиной, у которого были поседевшие волосы и опухшие глаза. Одежда на нём была простой и грязной, и Чонин сделал несколько шагов назад, потому что стоять рядом с мужчиной от которого разило алкоголем было просто невозможно. - Чего тебе? – спросил мужчина. - Ммм…, - начал Чонин. – Я ищу До Кёнсу… - Ну и? - Он дома? - Это больше не его дом! У этого ублюдка хватило наглости свалить отсюда не сказав ни слова, а потом вернуться, как ни в чём не бывало. Ну я его и вышвырнул. Больше я его не видел. - Что? – выпалил Чонин. – Вы выгнали родного сына на улицу? Какой вы после этого отец? - Да нахер он мне нужен, он был лишь обузой. А ты, малый, не должен вмешиваться в чужие дела! – закричал мужчина. - Он ваш сын! Он вас любит и хотя у него полно уроков, он успевает подрабатывать где-нибудь, чтобы обеспечить вашу семью! Вы должны быть благодарны ему! – Чонин не знал, откуда в нём вспыхнула такая злость. Казалось нечестным то, что с Кёнсу так плохо обращался собственный отец, а Чонин ненавидел, когда Кёнсу обижали. Мужчина ничего не ответил и просто захлопнул дверь перед носом Чонина. Возможно, это было к лучшему, ведь по крайней мере ему не был нужен повод, чтобы уйти. Он побежал прочь из злосчастного места и принялся искать Кёнсу. В самый разгар поиска, ему позвонила мама: она беспокоилась, что его до сих пор не было дома, но Чонин успокоил её, сказав, что с ним всё в порядке, что он придёт поздно и, возможно, приведёт с собой друга. Хотя ему было плевать на её разрешение: он в любом случае приведёт домой Кёнсу. Но найти парня оказалось сложной задачей. Он обыскал все знакомые места: школьную площадку, библиотеку, переулки и парк. Чонин хотел было сдаться и поехать домой на метро, когда вдруг увидел на станции скрутившегося на полу парня. Он выглядел слишком молодым, чтобы быть бродягой. Чонин подбежал к нему, сорвал с него потёртое одеяло, и встретился взглядом с опухшими и напуганными глазами Кёнсу. Губы были потрескавшимися, а тело всё в синяках. По губам и подбородку была размазана засохшая кровь вперемешку с грязью. Чонин был шокирован тем, насколько ужасно тот выглядел. Но не сказал ему об этом, а лишь посмотрел на него с заботой и болью в глазах. - Почему ты не позвонил мне? – спросил он полушёпотом. Кёнсу ничего не ответил. - Если бы ты мне сказал, я бы пришёл и повёл тебя к себе домой. Я же так беспокоюсь о тебе! Я искал тебя весь день! – Чонин не был зол, в его голосе слышались нотки беспокойства, и Кёнсу почувствовал, как по щекам текут слёзы. - Прости меня, - прошептал он. Чонин поднял его на ноги, закинул его левую руку себе на плечи и помог ему дойти до метро. Они сели в вагон, и по пути Кёнсу рассказал, что с ним произошло. Когда он пришёл домой после их последней встречи, отец крепко спал и не просыпался до тех пор, пока он не написал Чонину. Проснувшись, мужчина был так зол на него из-за того, что тот пропадал так долго и начал кричать о том, какой он жалкий и никчёмный. Затем на парня посыпались удары и, избив его, отец выгнал его из дома посредине ночи. Кёнсу не хотел беспокоить Чонина, поэтому так и не позвонил ему, а на следующий день не пошёл в школу, так как не хотел показываться там в таком ужасном состоянии. Они как можно тише вошли в дом младшего, но как оказалось, родители ещё не ложились спать и терпеливо ожидали их. Мама сразу подбежала к ним и помогла Кёнсу дойти до дивана. Она велела Чонину разогреть еду, и тот, бросив напоследок взгляд на Кёнсу, побежал на кухню. Папа сидел на кухне, а еда уже разогревалась в микроволновке. Чонин знал, что пока еда готовится, им с отцом надо было поговорить, и он почувствовал, как в желудке что-то перевернулось от волнения. - Это тот самый друг, который убрался в доме? – спросил мужчина. Хотя выражение его лица было серьёзным и напряжённым, голос был странно спокойным. - Да, - ответил Чонин, садясь на стул рядом с отцом. - Он вправду просто друг, Чонин? Потому что я раньше не видел, чтобы ты приводил кого-то посреди ночи. Чонин не знал, что и ответить. Родители никогда не высказывали свои мысли по поводу гомосексуализма и он не знал, как они к этому относятся. А что, если они против? А что, если им противно? А что, если они откажутся от него и выгонят из дома? Куда они пойдут с Кёнсу? Как они выживут без крыши над головой? - Давай ты не будешь устраивать неловкой сцены, когда ты соберёшь нас с мамой вместе и решишь признаться, ладно? Мы уже давно знали, что ты… гей. Мы знали об этом, когда ты был ещё совсем маленьким, но мы всё равно любили тебя, - сказал он таким тоном, будто имел в виду «боже, не заставляй меня повторять это дважды». Зазвонил таймер, оповещая о том, что еда готова. Мужчина встал из-за стола и направился к микроволновке, оставляя потерявшего дар речи Чонина одного. - Спасибо, - спустя несколько секунд прошептал он. Мужчина улыбнулся. Чонин стряхнул слёзы и встал, чтобы помочь отцу накрыть на стол. В это время мама Чонина обрабатывала раны Кёнсу. Она не знала, как начать разговор, поэтому решила перейти прямо к делу. - Это мой сын так избил тебя? – спросила она, желая узнать всю правду. - Нет! – сразу ответил Кёнсу. – Нет… Это сделал не Чонин. Он бы так со мной не поступил… Я имею в виду, что иногда мы с ним дерёмся, но не так серьёзно… Женщина издала облегчённый вздох. - Слава богу, мне не придётся его убивать. Кёнсу не мог определить, шутит она или нет. - Так кто это так с тобой? – спросила она. Кёнсу не ответил. Не то, чтобы он не доверял маме Чонина, просто он не любил открываться незнакомым людям. - Можешь не говорить. Я всё понимаю. Но я хочу, чтобы ты знал о том, что мы всегда рады видеть тебя в нашем доме. Можешь оставаться у нас сколько захочешь. Конечно, мы не вынуждаем тебя оставаться здесь, но мы также не вынуждаем тебя уходить, - произнесла она заботливым голосом. Слёзы вырвались сами собой. Кёнсу не понимал, почему эти слова так затронули его, но возможно по той причине, что мама Чонина напомнила ему его собственную маму, и о том времени, когда они были счастливой семьёй. Женщина наклеила последний пластырь ему на лоб и обняла плачущего парня. Она молчала, но Кёнсу наслаждался этим моментом. Она больше не расспрашивала его и продолжала обнимать его до тех пор, пока в комнату не зашли Чонин с отцом. Кёнсу принялся вытирать слёзы футболкой. Родители улыбнулись и оставили парней одних в гостиной. Женщина велела им принять душ перед тем, как лечь спать и разрешила им не ходить в школу, потому что было почти утро, и они бы не успели выспаться. Чонин полюбил свою маму ещё сильнее, потому что та была такой понимающей. - Почему ты плачешь? – прошептал Чонин. - Не знаю, - ответил Кёнсу. – Извини меня. - Не извиняйся. Ты не должен извиняться передо мной. Поужинав и приняв душ, парни удобно устроились на кровати Чонина, накрывшись тёплым одеялом. На этот раз именно Кёнсу лежал на руке Чонина и рисовал непонятные узоры на груди парня. - Что тебе сказала моя мама? – поинтересовался Чонин. - Она сказала, что я могу остаться здесь сколько захочу. - А ты хочешь? Кёнсу кивнул и зарылся головой в грудь младшего. - А о чём ты разговаривал с отцом? – прошептал он. Чонин тут же вспыхнул. - Он сказал, что они с мамой уже знают, что ты мой парень. И они не против. - У тебя самые лучшие родители. - Соглашусь. - Погоди, я… твой парень? – опомнившись, удивлённо спросил Кёнсу. - Ммм… А ты хочешь им быть? - О… - Пришло время сказать, хочешь ли ты стать моим парнем или нет. - Хочу, - тихо сказал Кёнсу. Чонин ласково поцеловал его в лоб. - Хён, ты устал? – спросил Чонин. - Да. - Давай спать. - Да… - сонным голосом ответил Кёнсу. - Погоди! – вдруг громко выпалил Чонин, заставив Кёнсу вздрогнуть от неожиданности. - Что? – сердито прошептал старший. - Завтра выходной… То есть уже сегодня… Позже… Позволь мне пригласить тебя на свидание. Никаких драк и побоев. Просто ты и я, как нормальные люди. - Вот насчёт побоев ничего не обещаю, потому что если ты взбесишь меня, тебе придётся за это заплатить, - пошутил Кёнсу. - Принимаю это как согласие пойти со мной на свидание, - улыбнулся Чонин. - А что, если я откажу? - Отказ не принимается. Впервые за долгое время, Кёнсу лёг спать с улыбкой на лице. Он чувствовал себя в безопасности. В безопасности и тепле. Не только физически, но и психологически. Теперь он знал, что в его запутанной жизни ему повезло встретить Чонина. Пока с ним Чонин, все трудности с отцом казались незначительными. Но Кёнсу знал, что не сможет вечно оставаться в доме младшего и его родителей, даже если безумно этого хотел. Перед тем как погрузиться в сон, он решил, что сразу же после окончания школы обязательно найдёт себе работу и жильё. Он будет усердно работать и накопит денег, чтобы снимать более просторную квартиру. И тогда младший сможет переехать к нему (если, конечно, захочет).

***

Когда Кёнсу просыпается, то сразу же прижимается ближе к Чонину, утыкаясь носом в широкую спину. На улице уже давно день, судя по ярким лучам солнца, которые проникают сквозь ткань занавесок. Он закидывает руки и ноги на спящего рядом парня и начинает будить его тыкая в него пальцем. - Если ты сейчас же не прекратишь - тебе несдобровать. Считаю до трёх, - бормочет Чонин. Кёнсу нисколько не останавливают его угрозы, поэтому он с улыбкой на лице продолжает свои действия. Чонин недовольно стонет. - Раз… Два… Трииии! – кричит он и резко вскакивает с места, и садится на бёдра удивлённого Кёнсу. Затем он начинает щекотать его, и в следующий момент Кёнсу громко кричит и смеётся. Временами Чонин задевает его ушибленные места, поэтому тот вздрагивает от боли, но возвращается к смеху, когда щекотания продолжаются. - Прекрати, Чонин! Пожалуйста! – хохочет Кёнсу. Чонин прекращает действия и смотрит на то, как Кёнсу постепенно отходит от смеха. Слёзы текут из уголков его глаз. Это слёзы от смеха, слёзы радости. Чонин думает, что эти слёзы самые наипрекраснейшие из всех, что он видел в своей жизни. Кёнсу вообще всегда красиво плачет, но именно эти слёзы занимают особое место в сердце Чонина. - Что? – спрашивает Кёнсу, замечая его пристальный взгляд. - Ты просто такой… такой красивый, - шепчет Чонин и наклоняется, чтобы поцеловать его в губы. Старший мило краснеет и закрывает глаза. Ему нравится, когда Чонин говорит ему, что он красивый, потому что слова заставляют его поверить в то, что это так и есть. Кёнсу приоткрывает рот, потому что хочет почувствовать вкус Чонина, почувствовать, что всё это происходит с ним наяву. Он не может сказать, когда именно Чонин успел стать важной частью его жизни, но он может точно сказать, что это самые счастливые моменты в его жизни. Каждый раз, когда их губы соприкасаются, Кёнсу чувствует прилив счастья. - О чём ты думаешь? – спрашивает Чонин, замечая, что мысли Кёнсу витают где-то далеко. - Я бы мог провести вечность, целуясь с тобой, - отвечает Кёнсу и тут же мысленно ругает себя за слишком слащавые, хоть и честные слова. Но Чонин улыбается и целует его снова. Бабочки порхают в животе Кёнсу с каждым новым поцелуем, заставляя его задуматься о том, как такой брутальный парень, как он, мог стать таким нежным и влюблённым. Атмосфера такая же нежная и особенная, как и в прошлый раз, и Кёнсу хочет спросить Чонина, чувствует ли он то же самое. Он боится признаться ему в своих чувствах, боясь, что они могут оказаться невзаимными. Это ужасно пугало его, и он не хотел разрушать всю идиллию из-за какого-то глупого признания. - Чонин… В прошлый раз… - начинает Кёнсу, пытаясь найти в себе смелость спросить его. Но вдруг его охватывает паника, а слова так и застревают в горле. - Ммм? – мычит Чонин, целуя его в шею. - Да так, ничего. Чонин присаживается на кровати, удивляясь внезапной перемене настроения парня. - Что? – спрашивает он. - Забудь. Это неважно, - улыбаясь, отвечает Кёнсу. Возможно однажды, в один прекрасный день, он найдёт в себе силы признаться ему в своих чувствах, но только не сегодня. - Хёёёён… Не поступай так со мной снова, это нечестно… Погоди, почему ты покраснел? – улыбаясь, спрашивает Чонин, увидев то, как щёки Кёнсу вдруг обрели розовый оттенок. Просто Чонин не знал, какой эффект имел его «хён» на старшего. - Уже неважно, я голоден. Пойдём покушаем! – спешит сменить тему Кёнсу. - А я хочу съесть тебя, - шепчет Чонин, покусывая чужую мочку уха. - Как слащаво, - улыбается Кёнсу. - Говорит тот, кто сказал, что мог бы провести вечность, целуясь со мной. - О, заткнись. Чонин смеётся и позволяет старшему забраться на него сверху. Кёнсу садится на чужие бёдра и смотрит на него сверху. Он видит, как томно Чонин смотрит на него снизу с полуприкрытыми глазами, в которых читается такая сильная страсть, что Кёнсу вмиг чувствует себя желанным. - О чём ты думаешь? – спрашивает Чонин. - Когда ты так смотришь на меня… Это по-настоящему заводит меня, - признаётся Кёнсу. Услышав эти слова, Чонин громко выдыхает и тянется вверх за поцелуем, а Кёнсу поддаётся навстречу таким желанным губам. Чонин раздвигает губы и Кёнсу проникает в его рот языком. Он исследует чужой рот языком, уже успев запомнить каждую его частичку. Когда Чонин стонет в поцелуй, он начинает целовать его уже более страстно и развратно. Он чувствует растущее возбуждение младшего, и это заводит его ещё больше. Жар пробегает по телу и направляется прямо в пах. Он берёт чужой член в руку и принимается медленно водить по нему. - Хён, - серьёзным тоном говорит Чонин. – Я не в настроении играть, так что ты либо переходишь сразу к делу, либо я возьму и грубо оттрахаю тебя. Кёнсу издаёт возбуждённый стон и водит рукой быстрее, наслаждаясь стонами, исходящими от парня под ним. Он не понимает как, но в следующую секунду в руках младшего оказывается смазка, которую тот передаёт ему, так как слишком утопал в наслаждении, чтобы делать что-либо ещё. Чонин ждёт когда Кёнсу покроет смазкой его пальцы, но он никак не ожидает того, что Кёнсу смажет свои пальцы и начнёт растягивать себя сам. Пальцы проникают внутрь и Кёнсу отпускает чужой член, чтобы хорошенько подготовить себя. Чонин чувствует, что готов кончить прямо сейчас, смотря на растягивающего себя Кёнсу. Кёнсу бесстыдно стонет и Чонину кажется, что проходит вечность прежде чем старший снова берёт его член и направляет к своему входу. Он насаживается на него, и младший стонет от приятной узости, обхватившей его орган. Он любит ощущение тепла Кёнсу. Он любит выражение лица Кёнсу, когда тот насаживается на него полностью. Он чувствует, что старшему больно и хорошо одновременно и Чонин счастлив оттого, что это именно он доставляет тому наслаждение. Старший приподнимается, заботясь о том, чтобы член не выскользнул из него, а затем насаживается на него снова. Чонин запрокидывает голову назад и почти кричит от удовольствия. Кёнсу повторяет действие несколько раз и Чонин думает, что жаждет большего, поэтому не может просто так лежать под ним. Он начинает двигать бёдрами вверх, что Кёнсу приходится схватиться за спинку кровати, чтобы не упасть. - Снова…, - выдыхает Кёнсу так тихо, что Чонин едва слышит его сквозь стоны и звуки шлепков. Чонин уже активно двигает бёдрами и смотрит на то, как глаза Кёнсу закатываются от наслаждения, а рот слегка приоткрывается. Чонин поднимается и мокро целует его в губы, продолжая вбиваться в него. Парни становятся клубком стонущих от наслаждения тел. Тяжёлые вздохи и звуки шлепков мокрых от пота тел заполняют всю комнату. В какой-то момент Чонин так сильно впивается пальцами в чужие бёдра, что Кёнсу шипит от боли, но это только добавляет удовольствия. Когда Чонин хватает член Кёнсу и начинает водить по нему в такт толчкам, то Кёнсу тут же выплёскивает белёсую жидкость. - Чонин, - стонет он, громко кончая. Младшего хватает ненадолго, и пока Кёнсу испытывает чувство эйфории, Чонин изливается в него. Постепенно он замедляет движения и выходит из Кёнсу. Они недовольно хнычут, потеряв тепло друг друга. Кёнсу не может больше сидеть и, изнурённый, падает на грудь Чонина. - Давай спать, - бормочет он, уже в полудрёме. - Спи, а я позабочусь о тебе, - обещает Чонин и Кёнсу, довольно улыбнувшись, погружается в сон. Он любит Чонина. Он любит его по-настоящему. Не только за потрясающий секс, но и за то, какой он есть. Он любит всё, что с ним связано. Он также любит Чонина за то, что с ним он может быть самим собой. Он хочет сказать всё это вслух, но сон одолевает его быстрее, чем он мог сообразить.