Крысобой

Там у третьего порога, За широкою ступенью, Верно шелковые камни, Бьется надвое дорога, слышишь? Правый путь ведет на пристань, Путь окружный – в горы, к югу. ...Но на свете нет дороги, Чтобы нас вела друг к другу. Мельница, "Дороги"

"Текст, который вы видите перед собой, представляет собой независимое исследование причин катастрофы, известной сегодня как Бегство из Городов. Авторы хотели бы оговорить отдельно: на сегодняшний день ни одной достоверной и доказанной версии произошедшего не существует. Из текста ниже вы не получите сенсационного вывода, никакого безусловного свидетельства нападения инопланетян или распыления секретного биологического оружия, каковым часто обосновывают начало Бегства. Здесь приведены только факты, отдельные детали произошедшего, в достоверности которых авторы смогли убедиться сами. Еще одна важная оговорка: мы полагаем, что, каковы бы ни были истинные причины Бегства, оно приняло такой размах и унесло столь большое количество человеческих жизней по причинам отнюдь не загадочным. К роковому дню – 27 августа 2148 года – Города подошли в состоянии крайнего социального и политического кризиса, и в одном шаге от кризиса экономического. Болезнь, поразившая властные структуры мегаполисов, многолетняя массовая безработица, маргинализация низшего и низшего среднего класса: вот та ужасающая основа, на которой смог произрасти катаклизм с миллионными жертвами. ...Рассказ о Бегстве стоит начинать с господствовавших тогда взглядов и воззрений. Напомним, что, согласно официальным документам Комитета Здравоохранения, внешняя среда за пределами Городов являлась не просто непригодной, а крайне опасной для жизни человека. Способа ликвидировать последствия Первого Падения найдено не было; однако существовали несколько средств защиты доказанной, как тогда считалось, эффективности. Главным из них являлись Купола, защищающие Города от влияния так называемых "красных" и "черных" поясов – в частности, от мутаций. Большие популяции мутантов обитали в подземельях Городов с давних времен. Считалось, что это потомки людей, не успевших укрыться под Куполами во время Падения, а также те несчастные, кто по каким-то причинам нарушал запрет на пересечение Городской черты и находился под воздействием внешней среды достаточно длительное время. Мутантам традиционно приписывалась значительная часть преступной деятельности. Требования "полностью решить" эту проблему выдвигались неоднократно. Критики часто называли регулярные рейды полиции в подземелья "исключительно демонстрационными". Однако вплоть до самого Бегства никаких решительных действий по этому вопросу власть не предпринимала. Заметим, в определенных кругах считалось, что масштаб "преступлений мутантов" сильно преувеличен и используется исключительно для создания "образа врага". Нагнетание ужаса вокруг мутантов и мутации (в частности – со стороны чиновников Комитета Здравоохранения) действительно имело место быть. Что и сыграло свою роковую роль во время разразившейся катастрофы. Доподлинно неизвестно, что именно послужило началом Бегства. Можно с уверенностью говорить только о двух вещах: примерно в шесть часов вечера по Стандартному времени в двух из трех Городов континента произошло отключение Куполов. Станции Генерации, как выяснилось позднее, были сожжены либо взорваны, однако это могло произойти и позже, во время охвативших мегаполисы беспорядков. Записи с камер безопасности Станций не сохранились либо были скрыты от общественности. Таким образом, истинная причина отключения Куполов неизвестна. Второй важный момент: во всех трех Городах в этот день наблюдались случаи внезапного поражения людей неизвестным недугом, по симптомам более всего напоминавшим влияние Красных поясов. Иначе говоря, стремительное необратимое изменение организма, включая (но не ограничиваясь) мутациями. Мы можем с уверенностью говорить, что как минимум несколько таких случаев произошли до отключения Купола – они так или иначе оказались протранслированы онлайн или подтверждены значительным количеством свидетелей. В каждом из трех Городов нашелся случай этого явления, привлекший наибольшее внимание общественности. Это гибель ведущего "Первых новостей" Пита Смита в прямом эфире его программы, гибель нападающего "Биг Рэд Буллз" Харви Эльма во время матча и поражение (не смертельное – к счастью или к несчастью) актрисы Роны Арвингем на благотворительном вечере. Все три случая были зафиксированы камерами, попали в городскую Сеть и вызвали огромный резонанс. В наши дни именами этих троих людей обычно обозначают загадочное явление, унесшее их жизни (или, в случае мисс Арвингем, красоту и здоровье). Для простоты и мы в дальнейшем будет использовать термин "синдром Пита Смита". Точное количество жертв синдрома неизвестно. Молва приписывает ему едва ли не половину смертей, произошедших во время Бегства (то есть около двух миллионов человек), однако мы можем с уверенностью назвать эти цифры преувеличенными. Через руки авторов данного исследования прошло около двух с половиной тысяч видеосвидетельств поражения людей синдромом Пита Смита. Треть из них, по нашему заключению, является подделкой, созданной значительно позже Бегства. Достоверность еще некоторой части роликов не может быть подтверждена однозначно. Однако 646 материалов (их список смотрите в конце статьи) мы полагаем подлинными. Это ролики самого разного характера: записи уличных, офисных и банковских камер слежения, съемки, произведенные репортерами и любителями. Они позволяют заключить, что жертвами синдрома становились люди самого разного общественного положения, от простых служащих до звезд экрана. Не наблюдается также никакой географической привязки – зафиксированы случаи поражения синдромом Пита Смита в самых разных уголках Городов. Сопоставив данные анализа видеороликов с отчетами моргов, куда свозились тела (копии отчетов см. в приложении 1 и 2), мы оцениваем общее количество жертв синдрома примерно в 70-80 тысяч человек. Это число также кажется нам достаточным, чтобы объяснить масштаб разразившейся паники, усугубленной исчезновением Куполов и последовавшим за ним информационным вакуумом (молчанием правительства и основных инфоканалов). Хронология событий выглядит следующим образом: 27 августа: 12 am – первые зарегистрированные случаи поражения синдромом Пита Смита первые ролики с ними попадают в сеть 16 pm – видео с девочкой, прямо на глазах родных покрывающейся чешуей и теряющей глаз (см. Приложение 3), размещает на своем канале известный видеоблоггер Руби Род. Это событие может считаться точкой отсчета в нарастании паники в медиа. 18.13 – в эфире шестичасового выпуска новостей погибает ведущий Пит Смит. 18.41 – Харви Эльм теряет сознание во время матча. Через две минуты его тело начинает необратимо изменяться, бригада медиков ничем не может помочь. Все происходящее транслирует Спортивный канал. 18.45 – исчезает Купол углового Города. 18.57 – исчезает Купол приморского Города. 19.25 – Рона Арвингем на благотворительном вечере Ассоциации Взаимопомощи выходит к гостям в окровавленном платье, с собственной правой рукой (отсоединенной от тела), зажатой в левой руке. Происходящее записывают журналисты светской хроники и нескольких сетевых изданий. 19.27 – Первый Городской канал прекращает вещание. 19.35 – приморский Город: объявление об аварии на станциях Купола. Просьба жителям не покидать помещений до ее устранения. 19.38 – угловой Город: введен комендантский час. 19.45 – западный Город: введен комендантский час. 19.58 – приморский Город: введен комендантский час. 20.00 – первые сообщение по центральным каналам, где причиной ЧС названо нападение мутантов. 20.05 – официальное время начала операции "Зачистка". Отряды полиции (согласно официальной версии) направляются в подземелья для отражения нападения мутантов. 22.00 – первое (с начала происшествий) официальное выступление правительства Городов. Здесь мы ненадолго прервемся и постараемся рассмотреть, что происходило за пределами официального новостного поля. По мере распространения роликов с жертвами синдрома Пита Смита в сетевых и оффлайн-сообществах начало нарастать напряжение, окончательно превратившееся в массовую панику после исчезновения Куполов. Отсутствие внятной информации (в том числе – заявления властей по поводу инцидентов) породило сразу несколько версий происходящего. Две основных: вспышка неизвестной ужасной болезни и нападение некоего агрессора, использующего биологическое оружие. На роль последнего предлагались многие: от тех же мутантов до инопланетян. Также определенную популярность заслужили идеи агрессии одного из Городов против других (в каждом мегаполисе, естественно, обвинили соседей) и акции спецслужб, направленной на расправу с неугодными. Все эти теории приняли вид медиавируса и распространялись с невероятной скоростью. Более всех паникой оказались затронуты наиболее маргинализированные слои общества. Именно они первыми увидели выход из ситуации в немедленном бегстве за пределы Городов. Надо сказать, что, несмотря на официальные запреты, представители низших классов в то время были привычны к коротким вылазкам во внешний мир. Для подростков из этой среды сталкерство являлось чем-то вроде обряда инициации. В сложившейся угрожающей ситуации многие из них предпочли убраться подальше от возможного источника опасности, которым в этот момент воспринимался Город. Введение комендантского часа и выдвижение полицейских частей в подземелья – якобы для сражения с армией мутантов – лишь усилило эти тревоги. Во всем происходящем жители трущоб увидели лишь попытку запереть их в ловушке. Примерно в 20.25 следующий по тоннелям Старого метро отряд полиции столкнулся с большой группой беженцев, пытающихся покинуть угловой Город. По не выявленной причине между ними вспыхнул конфликт, перетекший в вооруженное столкновение. Отряд полиции понес серьезные потери (в том числе – убитыми), и запросил подкрепление. Судя по всему, аналогично поступили и их противники, передав в район фавел новость о том, что их пытались задержать полициейские, применявшие оружие. Это сообщение стало последней каплей в разразившемся хаосе. К этому моменту сотни, если не тысячи людей уже пытались покинуть Город; после произошедшего тревогой оказались подняты едва ли не все трущобы. Преемники тогдашнего правительства углового Города до сих пор отрицают этот факт, однако мы можем почти с уверенностью сказать, что в какой-то момент полиции был отдан приказ подавить волнения, в том числе открывая огонь на поражение. Многие жители фавел также имели нелегальное оружие. Таким образом, примерно к полуночи боестолкновения полиции с отрядами маргиналов в угловом Городе переросли в полноценную войну. Самые жестокие бои шли в Восточном Тоннеле – подземном пути Старого метро, которым чаще всего пользовались для походов за пределы Города. Выход из тоннеля, охраняемый полицией, толпа штурмовала несколько раз, неся огромные потери. В конце концов кордон был сметен, составлявшие его полицейские жестоко убиты, и атакующие смогли покинуть Город. Параллельно с этим был осуществлен прорыв внешних заграждений в нескольких местах, а также исход по путям Межгородского Экспресса. Однако агрессия отнюдь не ограничивалась схватками в тоннелях и в районе фавел. По мере того, как нарастал хаос и сообщения о боях полиции, ведомых непонятно с кем, просачивались в сеть, паника стала захватывать не только низшие слои углового Города, но также и более благополучные районы, и другие мегаполисы. Параллельно с этим продолжала раскручиваться история с синдромом Пита Смита: он забирал все больше и больше жертв. Подливали масло в огонь массовые случаи грабежей и мародерства, соседствующие с любой чрезвычайной ситуацией и конфликтом. Население Городов оказалось в ужасающей ситуации. Страх перед чудовищной болезнью, страх из-за исчезновения защитного Купола, страх перед нападением неизвестного противника, страх перед полицией, страх перед мародерами заставлял все больше людей искать спасения вовне. Итогом стал массовый исход за пределы привычной среды обитания, который мы сегодня зовем Бегством из Городов. Общее число жертв этой катастрофы составляет примерно четыре миллиона человек (по данным, признанным официальной статистикой; без учета мутантов). В это число входят: люди, погибшие от воздействия синдрома Пита Смита; люди, убитые во время уличных боев с полицией и попыток вырваться за периметр, а также полицейские, погибшие при тех же обстоятельствах; жертвы мародеров; жертвы пожаров и других сопутствовавших Бегству происшествий; умершие от голода, жажды и болезней уже после исхода из Городов; убитые при разных обстоятельствах на Равнине во время массового исхода и первые дни после него. Мы не беремся дать оценку тому, которая из причин внесла наибольший вклад в ужасающую статистику этого катаклизма. Коротко остановимся на политических и социальных последствиях Бегства. На шестой день после произошедшего сменившаяся власти углового Города выдвинули приморскому мегаполису обвинение в организации катаклизма. В качестве одного из доказательств фигурировал тот факт, что Купол продолжал функционировать только в этом Городе. Последовавший за этим так называемый Трехдневный конфликт принес новые человеческие жертвы и серьезные разрушения инфраструктуре приморского мегаполиса, пережившей массированный удар беспилотных боевых аппаратов. Правительство приморского Города было смещено. Его место заняла нынешняя власть, крайне лояльная к коллегам из углового мегаполиса. Западный Город пережил около шести месяцев смуты, со сменявшими друг друга самозваными правительствами и режимами. Этот период завершился экспансией объединенных сил двух других мегаполисов, установивших (или "вернувших", как пишут в официальных документах) свой порядок. Западный Город пережил наибольшие разрушения в ходе Бегства и после него, и в данный момент живет большей частью гуманитарной помощью и дотациями. Положение приморского Города во многом схожее. После всего произошедшего во всех трех Городах значительно усилены меры контроля за передвижением населения. Отстроены и вновь запущены Станции генерации Куполов. Введен ряд мер, направленных на пресечение повторных вспышек синдрома Пита Смита. В частности, обязательные медицинские осмотры и строгое наказание за взлом ("чкапс") или удаление медицинского чипа. Одним из последствий Бегства стало практически полное уничтожение мутантов во всех трех Городах. Вопрос о причинах Бегства и природе синдрома Пита Смита до сих пор не решен. Ведется правительственное расследование. По подозрению в подготовке диверсии и террористического акта было задержано, по грубым оценкам, около двухсот семидесяти человек, включая бывшее правительство приморского Города. Отдельного упоминания заслуживает судьба выживших в ходе Бегства, которые отказались от возвращения в Города. Несмотря на мнение о невозможности выживания человека без защиты Купола, сегодня за пределами Городов существуют многочисленные поселения первопроходцев Равнины. Они носят название Общин и расположены, большей частью, в промежутке между Красным и Черным поясом. В настоящий момент т.н. Общины находятся в экономической блокаде: резидентам Городов запрещены любые торговые контакты с ними. Кроме того, в отношении жителей Общин действует так называемый "принцип биологического эмбарго" (разумеется, неофициальный). Никто из них не может получить обязательный чип резидента Города; таким образом, браки между жителями Общин и Горожанами исключены; не подлежат регистрации также и дети от таких союзов. Эта мера вызывает больше всего протестов правозащитников; Комитет Здравоохранения, напротив, косвенно поддерживает ее: представители КЗ неоднократно высказались в том ключе, что возможное влияние внешней среды Равнины на организм и гены человека можно будет оценить только через одно-два поколения, и, таким образом, допущение смешанных браков на данном этапе подвергает риску генофонд Городов. Согласно данным опросов, большинство населения поддерживает точку зрения чиновников КЗ…" Рэтти Янг поморщился, будто слопав что-то кислое, и отложил занимательное чтение. "Независимые исследователи" были вполне ничего, пока не вкатились в обсуждение Общин; тут-то вся независимость с них и слетела. Боитесь злобных Общинных мутантов?.. Бойтесь, ребятки, бойтесь… День у Рэтти не задался с утра. Он ждал в гости не кого-нибудь, а Шлюшьего короля, вследствие чего был трезв (уж очень хотелось угодить Кори… тьфу, то есть не хотелось выслушивать его нотации). А еще ему по поручению Совета Девятки (ололо гоп-компания любимая моя) нужно было мониторить движуху в Городах, чем он, собственно, и занимался (когда было не сильно лень). Читать и смотреть всю эту мутотень, пытаясь понять, какие идеи владеют умами горожан и что у них там затевается, было тем еще занятием. Впрочем, приятных занятий в жизни талантливого технаря Рэтти практически не осталось: с тех пор, как он на свою голову согласился стать главой Общины. Он много знал про железки, за что и был выбран народным собранием на эту должность, но вот про людей… про людей, как выяснилось, Рэтти знал не очень много. Это и стало одной из причин того, что он так и не догадался до последнего: этот мерзкий день станет для него днем, когда его придут убивать.

***

– Ты никуда не поедешь, – рубанул Кори с порога. – Даже не думай. Даже не думай. – И я тебя тоже рад видеть, Вожак, – вздохнул Сайлар. Ну вот как он только узнал?.. Они встретились на ранчо вольного фермера неподалеку от Общины механиков, в аккуратном каменном доме, вокруг которого пузырились купола теплиц и грибниц. Сайлара с командой вызвали сюда, чтобы разыскать группу удравших на прогулку в Железный лес и пропавших там подростков. С теми, по счастью, все оказалось в порядке: их не убивали злые мутанты и не похищали работорговцы, просто детвора заплутала в лабиринтах гигантской свалки и выбралась к дому только на третий день, без помощи прибывших на поиски рейнджеров. Парни Сайлара ворчали, что только время зря потратили, но сам он был рад – лучше бы почаще тревоги, ради которых их вызывали, оказывались ложными; лучше бы на этой чертовой Равнине никто никогда не пропадал и не погибал. Лар сидел на просторной кухне фермерского дома, потягивая горячий чай, поданный радостным хозяином, и наслаждаясь редкой минутой покоя, когда вдруг откуда ни возьмись появился Кори. И сразу с порога пошел рубить сплеча, причем ясно, к чему они клонил – к посланию Варлока. – Лар, ты с горячей головы такого можешь наворотить, что за годы не разгрести, – Кори сел напротив него, оседлав стул, пристально глядя голубыми глазами. – Но ехать сейчас в Содраграску – самоубийство. Надеюсь, ты это понимаешь?.. Сайлар-то понимал, но возразил из чистого чувства противоречия – ему не нравилось, когда Кори пытался командовать, словно Лар все еще был частью Стаи. – А что такого? – спросил он, делая глоток чая. – Любая Община может обратится к рейнджерам за помощью, и Содраграска не исключение. – Не делай вид, что не понимаешь! Эта людоедская скотина после Совета тобой слишком плотно интересуется. Его люди порылись и тут и там, обещали многим деньги за любую информацию о главе рейнджеров. За ними даже следить особо не надо – дым стоит на всю Равнину. Сайлар, это не просто так. Варлок не решился с тобой разобраться на Совете у всех на глазах, а теперь просто ищет повод заманить в самое свое логово и поквитаться. Он псих, ты же знаешь. Сайлар с трудом сдержал готовую проступить на губах улыбку. Хорошо, если так. Хорошо, если чокнутый людоед им "плотно интересуется". Сайлар им тоже "плотно интересовался", причем с теми же целями. Он вдруг вспомнил Совет – как он пришел тогда, никем не замеченный, и остался стоять в дверях, наблюдая за происходящим. Минута шла за минутой, а он все никак не мог заставить себя посмотреть в сторону Содраграсского Людоеда. Само присутствие этого существа на Совете, то, что его принимают тут как ни в чем ни бывало, больно задевало что-то внутри. Чертова политика. Как бы хотелось никогда не иметь дела с ней… А потом Варлок заговорил, и звук этого жуткого нечеловеческого голоса будто обдал Сайлара кипятком. Руки сжались в кулаки помимо воли, и все тело было как взведенная пружина. Пол-Равнины считало мутанта колдуном, и, кажется, не просто так: в действии, которое он оказывал на Лара, было что-то магическое. Ну либо долбаный людоед просто бесил Сайлара до зубовного скрежета. Так или иначе, в себя Лар пришел уже в процессе гневной тирады об умственных способностях некоторых мутантов. Он криво усмехнулся, возвращаясь в настоящее, и глянул на Кори. – Я не настолько псих, чтобы вот так совать голову в петлю, – если честно, Сайлар был как раз настолько псих и сам это сознавал. Но он пока не решил, что делать с запросом из Содраграски, а спорить с Кори не хотелось. Его чрезмерная опека и так достаточно напрягала. – Вот и хорошо, – взгляд Вожака потеплел. – Лар, а может… Но тут их прервали. В комнату ввалился средней комплекции немолодой мужчина – сам Эдгар, владелец фермы. И вид у него был несколько растерянный. – Мистер Кори, там… в общем, вам лучше пройти в радиорубку. Срочный вызов – прямо из Общины Механиков…

***

Какие же дурацкие наклейки лепят операторы на пульт, столы и стены в центре связи! Хотя вот те две девицы вроде ничего так. И брюнетка у правого монитора. Зато у среднего вообще бред: какие-то разноцветные пони, летающий пучок макарон, грибы и надпись "Viva Адорния!". Кстати, откуда они вообще берут наклейки? Разве в Общинах кто-то освоил производство полиграфической дребедени?.. Рэтти сидел на полу, рассматривал дурацкие картинки, думал на дурацкие темы и старательно оттягивал момент, когда придется осознать наконец происходящее и хоть что-то сделать. Он чувствовал кровь. Она пропитала ткань футболки слева сбоку. Кажется, ее было много – он боялся посмотреть. Он хотел бы вообще не вспоминать, почему сидит тут и плачет. В него раньше никогда не стреляли, да что там – ему никогда еще не приходилось испытывать сильную физическую боль. Поэтому то, что произошло двадцать минут назад, основательно выбило из колеи главу Общины Железного Леса. Все началось со стука в дверь. Рэтти как раз проводил утренние упражнения с самодельными гантелями, и, продолжая тягать одну из них вверх-вниз, пошел открывать. Его не посещали никакие предчувствия, инстинкт молчал даже в момент, когда, увидев на пороге странно улыбающегося Вэнса, начальника одного из цехов, он уловил краем глаза блеск металла. Спасла Рэтти дверь, которую он не успел распахнуть до конца. Машинально отшатнувшись и дернув створку, он потерял равновесие и нечаянно ушел от удара ножа. Вэнс, чертыхнувшись, шагнул в комнату и замахнулся еще раз. За его плечом маячил здоровенный детина – один из рабочих, недавно принятых в Общину. От второго удара совсем увернуться не удалось – лезвие пропороло футболку и чиркнуло по ребрам, но ошалевший Рэтти этого даже не заметил. Он неловко, зато быстро отмахнулся гантелей, но попал не в Вэнса, а в рванувшегося на подмогу рабочего. Тот взвыл, прижимая к груди пострадавшую руку. Рэтти отпрыгнул к стене, разрывая дистанцию. Его стремительно накрывало волной паники. – Да не рыпайся ты, – ворчливо, как-то даже доброжелательно сказал ему Вэнс. – Тебе никто не поможет, все крыло в наших людях, камеры отключены, оператора из центра мы выманили. Твой дружок Кори далеко... да и ему недолго осталось, хе-хе, – кивнув пришедшему в себя подельнику, он двинулся вперед. Если бы Рэтти в эту минуту мог рассуждать рационально, он бы сообразил, что Вэнс блефует. Они, кто бы ни были эти "они", явно бросились убивать старину Янга второпях, словно возникло некое обстоятельство, вынудившее их действовать быстро. И этим обстоятельством, скорее всего, был приезд Кори. А раз они спешили, то явно не успели подготовить все как следует. Даже ложь; какой, к примеру, смысл отключать камеры и выманивать оператора, если "все крыло" занято сообщниками?.. Но Рэтти в этот момент думать рационально не мог вообще. Зато чутьем выловил из речи Вэнса кое-что: раз оператора "выманили", значит в центре связи, расположенном совсем недалеко от апартаментов главы Общины, никого нет. А там прочные стены и железная дверь… Решившись, Рэтти замахнулся гантелей и что есть силы швырнул ее вперед. Не попал, но Вэнс и его подручный инстинктивно шарахнулись в стороны, и этого хватило Рэтти, чтоб проскочить между ними. Никогда в жизни он еще не бегал так быстро. В три прыжка добрался до двери центра связи, ввел код… и тут ему в спину выстрелили. Вот так. Он сумел попасть внутрь и запереть дверь за собой, и теперь сидел в небольшом помещении на полу, истекая кровью. Шум по ту сторону двери привлек его внимание. Рэтти посмотрел на нее безучастно. Вероятно, они хотят выкурить его отсюда. В Общине механиков, конечно же, есть чем разрезать железную дверь… и тогда песенка его спета. Рэтти сомневался, что здесь найдутся люди, готовые вступиться за него. Те, кому он был симпатичен, представляли собой крайне мирный и пассивный тип человека, а у крутых парней Рэтти ни авторитетом, ни симпатией не пользовался. Да и будь у него друзья – как с ними связа… Стоп. Он заставил себя встать и, пошатываясь, перебраться в кресло оператора. Наклейки с пони и грибами радостно заплясали перед глазами. Он в центре связи, бля. Если его веселые друзья не перепортили все оборудование, отсюда он может связаться с кем угодно. Например с Кори, который сейчас на ферме Эдгара. Совсем недалеко. Минут сорок езды, если гнать что есть мочи. Пока он думал эту мысль, пока вызывал ферму Эдгара и просил позвать главу Оазиса по срочному вызову от Общины Механиков, настроение стало истерично-радужным, а слезы на щеках высохли. – Кори!! – рявкнул он в микрофон, едва услышав голос Шлюшьего короля. – Я, сука, кажется, кровью истек. А может, и нет. Просто больно. – Ты пьян, – мрачно прозвучало в ответ. – Нееет, – Рэтти был рад, что не пьян этим утром. Будь он пьян, не смог бы справиться с теми двумя и добежать досюда. – Меня пытались убить. До сих пор пытаются! Я заперся в центре связи, они снаружи. В долбаной Общине нет никого, кто бы за меня вступился. А они вооружены. Я же говорю, в меня стреляли и попали! Все крыло в их людях. И они что-то говорили про тебя… Он осекся и сглотнул. На секунду повисла тишина. – Ясно, – Кори всегда соображал быстро. Голос его был чуть отрешенным, как будто Шлюший король что-то обдумывал. – Что "ясно"? Ты приедешь? Сколько у тебя людей? Кори, я в душе не ведаю, сколько им понадобится, чтобы вскрыть дверь. И когда я откинусь!!! У меня, блин, кровь… блин, тут все в крови… – Ничего личного, Рэтти, – вздохнул безликий голос. – Ты был хорошим товарищем. Слова Кори перекрыл какой-то непонятный шум. Потом сквозь него прорвалось: – Что за… Сайлар!!! – и связь прервалась.

***

Автоматические ворота Общины Механиков были распахнуты настежь. Зрачки камер – предмета гордости местных – смотрели подслеповато; какое-то шестое чувство подсказывало, что они не работают. За шлагбаумом виднелся наблюдательный пост. Пустой. Никого вокруг, никого поблизости… Сайлар выпрыгнул из машины и, махнув шоферу, пошел к воротам не скрываясь. Его худшие опасения подтверждались. По пути до главного здания Общины он не встретил никого. В Железном Лесе либо все передрались между собой, либо кандидаты на роль новой власти переусердствовали с убиранием свидетелей переворота и оставили Общину без защиты. Лар больше верил во второй вариант. Он хорошо знал, что из себя представляет Община Механиков: сборище рукастых, толковых, фанатично любящих свои механизмы и не особо воинственных людей. Очень похоже на агрономов погибшего Спайка, очень. Потому они и выбрали Рэтти в своё время главой – лидер он был, прямо скажем, никакой, а вот технарь отменный. Но даже в этом тихом омуте водилась всякая пакость – группировки особей с амбициями и зубами возникли тут давно. Предыдущим главой они вертели, как хотели, а с рыжим Рэтом не получилось – он был хоть и не боец, но ехидна еще та, не желавшая и не умевшая плясать под чужую дудку. Кори давно говорил, что его, вероятно, захотят убрать. Кори был прав. Вопрос в том, удастся эта затея или не удастся… Сайлар вразвалочку поднялся по ступеням главного здания, двери которого оказались открыты. Он примерно знал, как дойти до центра связи, где заперся Рэтти; к тому же его вел ставший слышимым уже от входа гул голосов. Рейнджер криво улыбнулся. Все оказалось еще занимательнее, чем он думал. На лестничной клетке у дверей на административный этаж толпились жители Общины Железного Леса. Большая часть почему-то располагалась на верхних пролетах, небольшая группа – на самой площадке и ближайших к ней ступенях. Механики выглядели растерянными и насупленными, лишь небольшая группа из них, стоявших ближе всего к дверям, вид имела крайне сердитый. В дверном проеме расположилась еще одна группа участников действа – коренастый мужик (если Сайлар правильно помнил – его звали Вэнс) из числа глав цехов и с ним еще человек восемь, включая, судя по экипировке, исчезнувших охранников ворот. Эти были вооружены. А что может быть хуже стайки вооруженных кретинов? Разворачивающаяся сцена была достойна то ли притчи, то ли анекдота. – Ты мне все-таки ответь, Вэнс, зачем вам мой резак? – вопрошала, уперев руки в бока, мрачного вида женщина в рабочем комбинезоне, стоявшая перед цеховиком. – Дверь в центре связи вскрыть? Достать Рэта? И что вы сделаете тогда – добьете его? Толпа сверху лестницы напряженно замолкала при звуках ее голоса, а потом негромко и не очень решительно выражала одобрение. – Рита, я уже говорил, – по глазам Вэнса было видно, как он хочет уебать тут всех, но пока сдерживается. – Мы сейчас отпустим по домам всю эту толпу, а потом спокойно все решим. Ты, я, Джум, другие главы цехов и все техлиды. Разберемся во всем. Объясняться при такой толпе бессмысленно и бесполезно. По робкому молчанию людей Сайлар понял, что они, в общем, и не против ситуации, когда большие дяди и тети все решат по-взрослому. Но тут опять взяла слово Рита: – Ты уже полчаса это мне говоришь, Вэнс, и мой ответ все еще – нет. Хочешь что-то сказать – говори в лицо всей Общине. А наедине с твоими ручными гориллами я в любом случае не останусь. – Да ёбни ты эту суку в ебло, Вэнс! – потеряв терпение, рявкнул верзила с разбитым лицом. Собратья поддержали его гвалтом и полезли вперед, хватать Риту. – Хватит! – Вэнс, шипя, метнулся наперерез и притормозил их. – А ну спокойно, идиоты! Сайлар, по своему обычаю тихонько стоявший внизу и все еще никем не замеченный, прикинул про себя: толпа вела себя довольно вяло. Им бы рвануть вперед и скрутить этих боевых "горилл"... но страх перед оружием и общая растерянность, определенно, перевешивали все. – Значит, так, – наведя порядок, Вэнс зло повернулся к Рите, так и не сдвинувшейся с места. – Женщины и дети отправляются по домам. Плазменный резак одна упрямая женщина отдает нам, и идет нянчить своих спиногрызов. Я найду того, кто управится с инструментом. Остальные тоже по домам, ну! – и для верности он пальнул в воздух из пистолета. Этот страшный звук произвел магическое действие на толпу. Если до этого ее настроения колебались, то сейчас люди осторожно начали спускаться вниз. Однако Рита не хотела сдаваться: – К моему инструменту ни одна горилла не притронется, Вэнс, ясно? И ты пока еще не наш глава, чтоб тут командовать. Уходящие люди притормозили. Задумались. Вэнс сделал какой-то знак рукой. Его подручные потянулись за оружием. И тут Сайлару окончательно надоела роль пассивного наблюдателя. – Эй, парни! На его голос обернулись все. То ли вписался удачно в секундную тишину между криков, то ли интонации были такие… что просто ой. Развивая успех, Сайлар продемонстрировал собравшимся то, что держал в руке, а потом не менее демонстративно выдернул из этого "чего-то" чеку. – Значит, так, – он сделал шаг вперед, вернее – вверх по лестнице, и толпа стремительно хлынула от него назад. – Сейчас вы пропустите меня к центру связи, – свободной рукой он отцепил с пояса еще одну гранату. – Выпустите Рэтти и дадите мне его забрать. Все ясно? – он стоял уже на той же площадке, где Вэнс и его люди. Общинников на ней уже не осталось, не ушла только Рита, очевидно встревоженная, но непоколебимая. – Ты еще тут откуда и зачем тебе Рэтти? – спросила женщина, пока Вэнс и "гориллы" ошалело переводили взгляд с гранаты на Сайлара, с Сайлара на гранату. – Я тут с фермы Эдгара, и Рэтти сам меня вызвал, когда эта шайка заперла его в центре. Рейнджеры нужны, чтоб помогать в тяжелой ситуации, верно? – С-сайлар, – Вэнс с трудом произнес его имя, черт знает почему. – Это – внутреннее дело Общины. Рейнджеры сохраняют нейтралитет и не вмешиваются в разборки, разве нет? – голос его окреп и стал угрожающим. – А я и не вмешиваюсь, – усмехнулся Лар. – Будем считать, что рекрут Рэтти Янг срочно завербовался в мой отряд. Я заберу своего человека и уеду, а вы можете дальше делить тут власть и плазменные резаки. Давай, верзила, соображай быстрее. То, что я предлагаю, выгодно всем. Вэнс соображал, но как-то туговато. Отпустить Рэтти значило частично избавиться от проблем, которые эти горе-заговорщики организовали себе, превратив тайное убийство в общественную склоку. Но Сайлару он явно не доверял. Рэтти оставался законным главой Общины, пусть законы и действовали на Равнине очень условно. Отпустить его живым к союзникам значило допустить скорый визит вооруженного подкрепления… – Не думаю, что это хорошая идея, – наконец-то рубанул Вэнс. – Хочешь, чтоб я прошел через вашу компашку, жонглируя гранатами? – нехорошо усмехнулся Сайлар. – Ты блефуешь, парень. Тебе самого уебет к чертям, ты же не псих, чтоб такое сделать. – Это я-то, – Лару стало весело, – я-то не псих? Видимо, было что-то такое в его глазах, что заставило Вэнса отступить. Они разошлись и пропустили его к двери на этаж. Он чувствовал восемь горящих яростью и настороженностью взглядов (так, один подручный Вэнса куда-то убежал, куда?), и еще один, спокойный, но внимательный – Риты, она так и не ушла и двинулась за ними следом. Сайлар шел по коридору, размышляя, рискнут ли эти ребята чуть отстать и потом начать стрелять? Насколько их трусоватых шкурок вообще хватит? Но шкурки оказались действительно трусоватые, а еще растерявшиеся: одно дело – пугать безоружных работяг, и другое – столкнуться с вооруженным до зубов и немножко психованным рейнджером. К тому же они не знали, сколько людей он привел с собой (на самом деле – нисколько, водителя разве что, но Джеку было сказано не отходить от машины) и где сейчас эти люди. Вэнс нервничал, его люди лихорадочно озирались. Сайлар делал вид, что ему все равно. Добравшись до нужной двери, он нашел панельку вызова и нажал на кнопку громкой связи. – Рэтти! Рэтти, мать твою, открывай! Это Сайлар! Интересно, рыжий там еще жив вообще? Он оказался жив, хотя открыл далеко не сразу. Лар бегло оценил повреждения: бледен, шатается, футболка с одного бока пропиталась кровью, но вроде не помирает. Рэтти ошалело озирал собравшуюся компанию. Рита при виде крови нахмурилась. – Значит так, – заявил Сайлар. – Ты едешь со мной. Эти ребята будут так любезны проводить нас до машины. Рита, вы тут справитесь? – он повернулся к женщине. Как бы не пришлось и ее спасать очень скоро… – А то, – спокойно ответила она, хитро кося на Лара взглядом. – Устроим досрочные выборы главы. Предыдущий не может исполнять обязанности по состоянию здоровья, верно, Рэт? – В-верно, – глаза у того бегали. С гранаты на Сайлара, с Сайлара на гранату. Пора было заканчивать цирк. – Мы уходим, – с нажимом произнес Сайлар, поворачиваясь и заглядывая в глаза Вэнса. – Освободи дорогу, иначе мы с тобой станем одним общим куском фарша. Тот посторонился. Они без проблем спустились по лестнице и даже вышли во двор, и тут их догнал злобный окрик с лестницы: – Ты думаешь, Шлюший король, у которого вы оба отсасываете, вас защитит, голубки? Погодите, его и самого скоро ждет сюрпризец! Сайлар не обернулся. ...У машины их ждал нервничающий Джек, и еще компания неизвестно откуда нарисовавшихся рейнджеров. – Так, – мрачно произнес Сайлар, – не понял. Я кому велел оставаться на ферме? – Не злись, командир! – двое уже подхватили под руки Рэтти. – Не могли же мы все веселье тебе оставить. – Сайлар! – в его плечо вцепилась рука. Рэтти отчаянно не хотел давать парням себя увести. – Й… й… я-а… умру, да? – Нет, идиот, – пришлось самому тащить его к машине. – Ты на своих двоих сюда дошел, а до этого час просидел взаперти. Если б подыхал – подох бы уже давно. Они погрузились внутрь, и Джек спешно стартанул с места. – Как вы сюда добрались-то? – между тем спросил Сайлар. – А Кори добросил. Он с орлами и машинами тут, в километре примерно – сидят ждут сигнала, типа экстренное подкрепление. – Ясно, – Сайлар знал, что Кори будет возражать против его сумасшедшей "спасательной миссии", потому и сорвался с фермы мгновенно, еще по ходу сеанса связи с Рэтом. Кстати о Рэте… – Что он там? – спросил Лар у Шьеми, своего походного врача. – Порез и пуля чирканула по боку. Рыжим везет, – пожала плечами та, заканчивая перевязку. – Лучше бы ему в чем другом везло, – фыркнул кто-то. Тут Сайлар наконец обратил внимание, что притихший Рэтти смотрит на него совершенно квадратными глазами. – Лар, – сказал он. – А может, ты гранату… того? И тут от смеха сложилась вся машина. Сайлар тоже не удержался и фыркнул. – Шьем, лови! – и кинул злополучный объект товарке. Та поймала в воздухе и сердечно поблагодарила. – Кому еще одну? – под гогот команды осведомился Лар, наблюдая, как Рэт тихо косеет от происходящего. – А вот фиг вам, сам употреблю! Рейнджеры продолжали ржать. Подождав немного, Сайлар все же сжалился, подсел к Рэту и тихо произнес: – Там, вообще-то, медведики внутри. Конфеты или витаминки… – он вскрыл "гранату" и вытряс несколько разноцветных мишек на руку. – Одним словом – контрабандная сладость из Городов в такой вот оригинальной упаковке. Boom Bears называется, нам этого добра караванщики за одну услугу целый ящик подогнали. Я ребятам все сжирать не разрешил, как знал, что пригодится. И ведь эти идиоты поверили! – Ааа ыыы, – простонал Рэтти. – Все поверили! – На твое счастье. Хорошо, – Сайлар улыбнулся ярко и как-то совсем необычно для себя, – хорошо иметь славу конченого психа...

***

Примерно в километре от ворот Общины Механиков откуда-то сбоку, из-за торосов ржавых автомобилей, вынырнули две машины Оазиса и покатились следом. "Почетный эскорт", – мрачновато подумал Лар, предчувствовавший нелегкий разговор с Кори. Маленький караван катил себе по дороге под безоблачным светло-голубым небом. Ребята негромко переговаривались, Рэтти, выпросивший себе у кого-то фляжку с крепким спиртным, "успокоился" им, свернулся калачиком и уснул. Сайлар перебрался на переднее сидение рядом с Джеком, закинул руки за голову и задумался, глядя на бегущую им под колеса дорогу. На душе, несмотря на удачный исход вылазки, было гадко и неспокойно. Его выводила из равновесия жестокость и беспечность людей, грызшихся за власть в такое тяжелое время. Он переживал за смелую женщину Риту и всю Общину Железного Леса – с таким руководством, как Вэнс и его банда, поселение либо погибнет, либо превратится в местечко хуже тюрьмы. Как же хотелось вернуться туда и разложить все по полочкам… черт. Все так сложно теперь, и играть по придуманным когда-то для самого себя правилам становится все труднее. "Не отказываем в помощи, не участвуем в сварах, не вмешиваемся во внутренние дела Общин" – три главных принципа рейнджеров. Эти правила, как и сам отряд, родились в первые годы заселения Равнины. Еще не был сформирован Совет, Общины не очень ладили между собой ("сейчас" по сравнению с "тогда" – просто эпоха мира и благоденствия), сосед косо смотрел на соседа, и этим пользовались многочисленные банды отморозков. Как всякий умный хищник, они устраивали себе гнездо на территории одной из Общин, а грабить ходили другие. Возмездие, таким образом, редко их находило – вторгнуться на территорию чужой Общины с оружием в руках значило вызвать подозрение и враждебность соседа, и докажи еще, что просто ищешь притесняющих тебя бандитов. Слушая пересуды об этом, натыкаясь тут и там на остовы сгоревших малых ферм, Сайлар думал о том, как же нужна здесь и сейчас "третья сила", нейтральная группа, не относящаяся ни к какой Общине и имеющая возможность свободно перемещаться по всей Равнине. Это было время, когда он, по привычке продолжая называть Кори Вожаком, уже знал, что уйдет из Стаи. Что-то выгорело там, внутри, что-то было присыпано желтой пылью Равнины, и он видел только один способ переступить через занявший половину души кратер: идти дальше. Прочь. И он ушел, собрав вокруг себя группу таких же битых жизнью одиночек, которым нечего было терять. В те годы на Равнине немало было людей такого сорта. Им пришлось нелегко: объявив сами себя неофициальной службой спасения, готовой помогать каждому более или менее честному поселенцу, они, конечно, не получили автоматом всеобщее доверие. Потребовалось много наглости, блефа и напора, чтобы о них заговорили, начали узнавать и даже иногда не палить сразу без предупреждения. Мало-помалу об отряде все же пошла слава, прираставшая с каждой успешной вылазкой. Первыми их приняли вольные фермы: им очень не хватало защиты, люди нередко готовы были ухватиться и за соломинку. Потом подтянулись Общины… За годы своей "службы" Сайлар успел сколотить отличную команду и исколесить Равнину вдоль и поперек, побывать чуть ли не в каждом человеческом поселении, кроме самых закрытых (и кроме вотчины одного людоеда, да…). Странная это была жизнь. Особенно странная для того, кто, несмотря на трущобное происхождение, еще никогда не убивал людей. Как ни крути, а основной работой рейнджеров было выслеживание и зачистка тех, кто не желал вписываться в общество Равнины. Тюрем-то здесь никто не держал… И вот теперь этот выстраданный, пестовавшийся годами нейтралитет рейнджеров оказался под угрозой. Уже спасение жизни Рэтти было поступком на самой грани. И Сайлар не знал, на сколько хватит его терпения. Что если от Механиков придет запрос: мы в беде, рейнджеры, помогите справиться с захватившей власть в Общине бандой? Удержится ли он тогда? Или плюнет на все, соберет ребят и устроит Вэнсу с компанией показательные стрельбы? Где же, черт возьми, эта грань, после которой поступок "по совести" становится самоубийством? – Командир, приехали! – вторгся в его мысли голос Джека. – В этой развалине собирались остановиться? – Ага, – Сайлар вздохнул. Машины по одной заползали в удобный остов большого здания, примеченный для отдыха. Нужно было заняться подготовкой привала и ужина. Но он успел только отдать основные распоряжения и отволочь в уголок проснувшегося Рэтти, и тут рядом молчаливой мрачной тенью возник Кори. – Надо поговорить. – Кори! – пьяно-радостно заявил Рэтти, порываясь вскочить с лежанки, которую для него соорудили. – Я тебе тоже хочу кое-что сказать! Ты МУДАК! Шлюший король только поморщился. – Отойдем? – Не надо. – Отлично. Тогда скажи мне, где, черт возьми, ты растерял свои мозги?! Полезть туда уже было глупостью, а уж полезть в одиночку… – Ну он типа спас мне жизнь, – ввернул Рэтти. – Я рейнджер, – пожал плечами Сайлар. – Я отвечаю на просьбы о помощи. – Лар, не выводи меня из себя. Ты пробовал хоть когда-нибудь просчитывать последствия своих действий или нет?! Тебя нельзя влезать во внутренние дела общин – это раз. А два - ты не догадался, что покушение на Рэтти и то, что случилось с Пятой Стяжкой, может быть связано? Кто-то взялся убирать дружественных мне и Ролану глав Общин. На Рэтти напали в день моего предполагаемого приезда. А значит, в Железном Лесе могла ждать засада! – Я, если честно, и рассчитывал на засаду, – пожал плечами Сайлар. – Потому и пошел один. Никто бы не пострадал, кроме меня. – И меня, – зло бросил Кори, – когда пришлось бы тебя выручать. – Так не нужно меня выручать, Вожак, – Сайлар тоже терял терпение. – Я давно не младенец, Кори, и даже не член Стаи. Я знаю, чем рискую, и готов сам отвечать за последствия. Но ты все пытаешься меня опекать, как мальца-голодранца из фавел. И хочешь, чтобы я действовал с оглядкой на твои родительские, блин, чувства? – "Родительские"? Сайлар, ты же знаешь, знаешь, что чувствую я к тебе совсем не это. – Знаю. А ты знаешь, что я чувствую к тебе. Вернее – чего не чувствую. Кори дернулся. – "Зачем портить другу жизнь такой хуйней, как отношения", да?.. Но для Шайни ты сделал исключение. – Для Шайни – да. – Шесть лет прошло, Лар. Может, пора похоронить своих мертвецов? – А это уже не твое дело. В глазах рейнджера промелькнуло что-то такое, что заставило Кори отступить. – Как знаешь. Бывай, Лар! Он развернулся и пошел к своим людям.

***

Просветление в рыжей голове Рэтти Янга наступило только к вечеру следующего дня, когда они добрались до базы рейнджеров. Он осознал три вещи. Во-первых, он выжил. Во-вторых, перестал быть главой Общины. Ну и слава яйцам! Страх и морока – вот и все, чем для него была эта должность. В-третьих, на его глазах Сайлар, любовь всей жизни Шлюшьего короля, отшил последнего окончательно. Вот так, блин, поворот. Не знаешь, что и думать. Но все это были слишком сложные мысли, а Рэту хотелось просто поваляться, поболеть и пожалеть себя. Благо его особо не теребили: выделили уголок с мягкой кроватью, еду, питье и какое-никакое медицинское обслуживание. Безделье заняло его примерно на сутки, из которых он, может, минуток восемь посвятил мысли "хм, как там моя Община, жалко-то ребят что там остались", а все остальное время – наслаждению праздностью. Однако "ужасные раны" его оказались не так уж ужасны, а скопившаяся энергия просилась в дело. Так что к вечеру второго дня на базе Рэт выбрался из постели и пошел причинять добро и искать справедливость. Для начала он решил найти Сайлара. Честная натура Янга требовала как-то отблагодарить человека за своевременное спасение. Ну и уточнить свой нынешний статус не мешало. В здании, где гнездились рейнджеры, было три этажа, а на плоской крыше возвели еще одно одно сооружение – "форт", как они его называли. Сайлар обнаружился именно там: в небольшой и довольно уютной комнатке, служившей чем-то вроде штаба и комнаты отдыха. Он общался о чем-то с двумя своими связистами, невнятным мужиком и весьма симпатичной девушкой. Но Рэту разрешили зайти, присесть рядом и даже хлебнуть из общей фляги. Рейнджеры продолжили разговор, а рыжий между тем их украдкой разглядывал. Особенно девчонку (потому что она была ням) и Сайлара (потому что было любопытно). Рэтти думал о том, что не особо хорошо знает этого мрачноватого парня, спасшего ему жизнь. Сайлар был заметной фигурой на Равнине, особенно среди вольных фермеров, у которых отряд рейнджеров пользовался особым расположением. Его знали как опытного бойца, человека принципа, но отчаянного и резкого. У него было много недоброжелателей, мало друзей, некоторое количество поклонников и поклонниц и один мертвый возлюбленный в анамнезе. От Роба и Линты, тоже членов Стаи, какое-то время живших в Общине Механиков, Рэтти знал историю детства Сайлара и его запутанных отношений с их Вожаком. Но он никогда особо не думал об этом. Каково это – в двадцатник потерять любовь так ужасно и трагично? А всю жизнь ждать, пока один конкретный человек обратит на тебя внимание, да так и не дождаться? Вот же, блин, у людей судьбы… Рэтти, романтичный по натуре, но никогда даже и не влюблявшийся всерьез, от всего этого слегка офигевал. Меж тем, связисты кончили тратить время командира и ушли в рабочее помещение за стеночку. Рэт принялся за дело: энергично выразил Сайлару благодарность за спасение драгоценного себя и осторожно поинтересовался, какой предводителю рейнджеров видится его дальнейшая судьба. И получил в ответ короткое "Отрабатывать будешь" (э!) и длинный список того, что полезного мог бы сделать для базы технический специалист вроде него (ы!). Приуныв, но смирившись, Рэтти решил перед уходом еще покормить свое разыгравшееся любопытство. – Сайлар… – Да? – рейнджер говорил негромко, да и выглядел довольно уставшим. – Ну это типа не мое дело и все такое… Но понимаешь, ты мне жизнь спас, и я б хотел хоть чем-то отблагодарить. Так вот… спросить хочу… а ты совсем-совсем не думал над словами Кори? Похоже, ему удалось здорово удивить Сайлара, тот уставился на рыжего во все глаза. – Над какими? В каком смысле? – Понимаешь, – удивляясь, чего это его потянуло защищать Шлюшьего короля, заговорил Рэтти, – он, конечно, орал на тебя и глупцом называл, но на самом деле, переводя на человеческий, это он говорил: "Я люблю тебя, будь со мной". – … – Сайлар? – С чего ты это взял? – Что? – С чего ты взял, что Кори любит меня? Потому что он сам так говорит? Рэтти немного замкнуло. Сайлар вздохнул и поудобнее устроился на низком самодельном диванчике, глядя куда-то перед собой. – Я знаю Кори сколько себя помню. Он с детства меня защищал и оберегал, и это, пожалуй, действительно самое искреннее чувство привязанности, какое было в его жизни. Настолько, что он и сам может думать, что это любовь. Но это не она. – А что? – Желание быть кому-то необходимым, – сухо произнес Сайлар. – Желание знать, что кто-то без тебя не может. Знаешь, я младше Кори. И никогда не буду таким умным, как он. Но кое в чем я разбираюсь лучше, и это – отношения между людьми. И если б меня спросили, что такое любовь… я сказал бы, что это когда тебе отдают ключи от машины, не спрашивая, умеешь ли ты водить. Рэтти моргнул раз, другой, потом поднял руки вверх. – Передышка. Это слишком сложно для моего маленького мозга. – Потом помолчал, и все же добавил: – Лар. Я, может, не разбираюсь в этом так же, как ты, но я кое-что другое знаю. Люди меняются. Ты злишься на Кори за то, что он видит тебя как раньше, ребенком. Но, может, ты тоже видишь его таким, как привык? Я сейчас заткнусь и отстану от тебя, но послушай: подумай над этим. Просто подумай. Как мой печальный опыт показывает, жизнь наша весьма непредсказуема и сдохнуть можно просто в любой момент. Не лучше ли взять у нее немного счастья, пока предлагает? Сайлар. Ты типа тоже можешь быть счастлив. Если захочешь. Рэт от себя такого красноречия не ожидал, и, кажется, даже рейнджера таки проняло. Ну, чуть-чуть. По крайней мере он встал и пожал Рэтти руку: – Ладно. До встречи, рыжий. И бывший главный механик Равнины ушел спать, довольный. Спал он крепко, как никогда за последние два года. Но перед самым рассветом суета и грохот открывающихся ворот прорвались в его сон, заставив беспокойно ворочаться с боку на бок. Потом все стихло. В полдень его разбудили и притащили на общую кормежку. И тут-то стало кое-что понятно: Сайлара на базе не было. – Это куда он делся? – изумился Рэт, сидя за длинным столом и уминая грибную кашу с ценной сушеной зеленью. – Сорвался с места ни свет ни заря и уехал, – отозвалась Шьем, давешняя докторка. – С ним бывает. – В Оазис уехал? – посветлев лицом, спросил Рэтти. Воображение уже рисовало ему картину, как Сайлар, впечатленный вчерашним разговором, принимает Решение и бросается навстречу к Кори. Приезжает такой, они обнимаются… или хрен знает, как заведено у гомиков – может, сначала орут друг на друга, потом прыгают в койку? И Рэтти Янг, неожиданно, оказывается в роли воссоединителя влюбленных… Однако мрачное и чуть недоуменное выражение лица Шьем как-то не сочеталось с разыгравшейся фантазией рыжего. – Да нет, в какой еще Оазис! Он поехал не туда. – А куда? – пискнул Рэтти, предчувствуя недоброе. ...К сожалению, Рэтти Янг недостаточно хорошо знал Сайлара, чтоб вести с ним задушевные разговоры. Лар и так находился на пределе последние дни, и каждое новое событие – вылазка в Железный лес, спасение Рэта, ссора с Кори и вот теперь этот разговор – только подливали масла в огонь, заставляя совершить выбор, который он делать не мог и не хотел. Разрываемый надвое болью и гордостью, Сайлар поступил именно так, как поступал всегда в неразрешимой ситуации. Сотворил нечто крайне сумасбродное. – В Содраграску, – вздохнула Шьем. – Он поехал в Содраграску.