12 городов

— Алек, — голос Марисы был странно напряжен. — Я думаю, было бы хорошо, если бы ты заглянул в Берлинский Институт. Судя по тону, «было бы хорошо» означало «это не обсуждается», но Алек все равно удивился. Они с Магнусом уже побывали в достаточно большом количестве городов, благополучно минуя местные Институты, и он ума не мог приложить, чем из их числа выделялся берлинский. — Зачем? — Им управляет семья моей старой приятельницы Августы Вайсбранд. Ей было бы приятно, если бы ты передал привет от меня. — Но ведь ты можешь просто позвонить ей? — Алек предпринял еще одну попытку избежать встречи с незнакомцами и провести день с Магнусом, как они и планировали — вернее, как планировал Магнус, но попытка не удалась. — Алек, тебе восемнадцать, — напомнила Мариса. — Возможно, тебе нужно будет уехать в другой Институт для обмена опытом, так почему бы не познакомиться хотя бы с кем-то, кто может тебя принять? Алек вздохнул. Мысль уехать из Нью-Йорка, подальше от семьи и от Магнуса совершенно не казалась ему интересной, но формально мать была права. — Хорошо. Я загляну и передам от тебя привет, — пообещал он. Магнус сидел рядом и красил ногти в безумный изумрудно-зеленый цвет. — Ты уж прости, — сказал он, когда Алек откинул телефон подальше на покрывало, — но я слышал ваш разговор и должен сразу предупредить, что компанию тебе не составлю… Он критично осмотрел результат своей работы на левой руке и принялся за правую. — Почему? — Ну, — пожал плечами Магнус, — во-первых, мне всегда не слишком рады твои братья по оружию. Во-вторых, во всех Институтах одинаково холодные святилища и это не самые приятные места для дружеского общения. В-третьих, наверняка Институтом владеют какие-нибудь зануды, которые будут говорить только о способах убийства демонов и ценах на мои услуги. Так что уволь меня от этого кошмара, пожалуйста… Алек сам уже понимал, что тащить Магнуса к незнакомцам в гости не самая лучшая идея. — А что ты будешь делать, пока меня нет? — Ну, а что я делал до встречи с тобой? — Магнус поднял взгляд от ногтей и, посмотрев на Алека, улыбнулся. — Займусь шопингом! Берлинский Институт ничем не отличался от Нью-Йоркского, разве что этажей было поменьше. Те же серые стены, изрисованные рунами, то же веющее от них ощущение спокойствия и незыблемости. Августа Вайсбранд приняла его на удивление тепло, встретив у ворот ограды и немедленно пригласив выпить с ней чая. Алеку неудобно было отказаться, к тому же слова матери о возможном переезде в другой Институт сидели занозой, поэтому он только смущенно кивнул в ответ. — Не думала, что у Марисы такой скромный сын, — с улыбкой поддела его Августа. — Мариса была такой общительной в твои годы, я думала, ты будешь более… Она задумчиво посмотрела на Алека, подбирая определение. — Разговорчивым? — подсказал тот. — Бойким, — засмеялась Августа. — Как тебе Берлин? — Красивый город, — сдержанно похвалил Алек. — И более разговорчивым, да, — снова засмеялась Августа. — Мариса поделилась бы впечатлениями куда более развернуто! Алек подумал, что, пожалуй, они с его матерью не виделись слишком давно. Мариса давно уже не делилась развернутым мнением о том, что видела и думала… — Не будешь возражать, если мы выпьем чай в библиотеке? Мы взялись перестраивать столовую и до сих пор не привели ее в порядок… Августа указала на массивную деревянную дверь. — Располагайся, а я пока позову мужа и принесу чай. Алек все больше чувствовал себя не в своей тарелке. Как будто мало ему было общительной Августы, с которой он не знал, о чем говорить. Теперь его ждала встреча еще и с ее мужем… Он толкнул дверь, и прошел в библиотеку. Тоже ничего принципиально нового… разве что дома на Алека обычно не сыпались сверху книги. Он вскинул голову, потирая ушибленное плечо. Со второго этажа галереи свешивался, рискуя перевалиться через перила, парень, примерно одного возраста с Алеком. — Прости! — с искренним беспокойством воскликнул он. — Я тебя не сильно ушиб? — Все нормально, — пожал плечами Алек. Тот спустился вниз и протянул Алеку руку. — Я Свен. Свен Вайсбранд. А ты… Алек Лайтвуд? Рукопожатие было крепким и… интуитивно более долгим, чем нужно. Алек подумал, что можно было догадаться и так, что Свен сын Августы. Одинаковые соломенные волосы, голубые глаза и россыпь веснушек на носу и щеках. Сравнения с Джейсом он не выдерживал, но все равно что-то общее между ними было. — Моя мать звонила? — спросил Алек. Свена этот вопрос, казалось, смутил, и он ушел от ответа, поднимая с пола оброненную сверху книгу. — «Робинзон Крузо»? Свен поднял голову, улыбнувшись Алеку. — Ты любишь читать? — Не очень, — честно признался тот. — Но эту книгу читал. — Иногда я думаю, что мы в Институте, как Робинзон на острове, — сказал Свен, и Алек не нашел, что на это ответить. Молчание вдруг стало неловким, а Свен, неожиданно, покраснел, будто сказал что-то неприличное. «Да что она, провалилась, эта Августа, со своим чаем?!» — с тоской подумал Алек, и будто в ответ услышал голоса, доносящиеся из коридора. Увы, глоссолалия позволяла не только понимать речь на чужих языках, но и делала эту речь понятной, даже с достаточно далекого расстояния. —Я не хочу участвовать в этом фарсе! — сердитый мужской голос явно принадлежал мужу Августы, потому что она ответила ему срываясь: — Эрих… Ты мог бы и потерпеть… Он же не виноват, что родился геем! Прояви хоть немного участия! — Нет уж, уволь! — голос мужчины понизился до едва слышного сердитого ворчания. — Если тебе хочется потакать этому — я не запрещаю, но Ангел свидетель, такого позора этот Институт не видел… Внутри Алека что-то оборвалось. Он поднял глаза на Свена, уже понимая, что тот тоже прекрасно слышал разговор родителей. Лицо у того было окаменевшее, будто он сам не знал, как реагировать на эти слова. И ведь ни на какого «Робинзона Крузо» разговор уже не переведешь... С минуту было тихо, тягостно, противно. Потом послышались шаги, и Августа вкатила в библиотеку чайную тележку. Алек не мог не заметить опасливого взгляда, который бросил на мать Свен, но внешне та выглядела совершенно спокойно. Только на шее уходили под воротник блузки нервные красные пятна. — Уже познакомились? — непринужденно улыбнулась она, и Алек поразился тому, как женщины умеют скрывать то, что им неприятно. В этом Августа с Марисой были похожи. Свен пробормотал что-то невнятное. — Свен каждую свободную минуту проводит в библиотеке, — сказала Августа, разливая чай по чашкам. Пожалуй, в этой фразе даже немного прорвалось скрываемое ей неодобрение. — Как будто книги интереснее реального мира. Она подала чашку Алеку. — Ты уже успел посмотреть наш город? Может быть, ты смог бы вытащить моего сына из дома, чтобы он показал тебе Берлин? Алек хотел уже отказаться, сказать, что у него есть с кем смотреть город и… словом, грубость почти сорвалась у него с языка, но тут он увидел несчастное лицо Свена. Алек глотнул из чашки, чтобы успеть придумать ответ. Чай горчил. Свен сидел, уставившись в свою чашку с таким лицом, будто его потрошат. «Да пропадите вы пропадом!» — пронеслось в голове Алека. Даже если Свен все отдал бы за то, чтобы просидеть в библиотеке целый день, Алеку совсем не улыбалось провести столько времени в обществе старших Вайсбрандов. И, на какую-то секунду, Алек подумал, что возможно, Свен поэтому и проводит время в библиотеке… — Да, — сказал он, откашлявшись. — Да, мне бы хотелось посмотреть Берлин. Если Свен не возражает. Свен поперхнулся чаем, и Алек запоздало сообразил, что, возможно, прогулка с геем не была мечтой всей его жизни. Особенно с таким воспитанием… — Я не возражаю, — сдавленно сказал он. — Вот и чудесно! — воскликнула Августа. «Вежливая женщина, — подумал Алек. — И подругу не обидела, и меня спровадила». А Свен… Алек решил, что если ему будет так уж неприятно общество Алека, то никто не помешает им разойтись в разных направлениях. Из Института они ушли, едва допив чай. Кажется, это было не очень вежливо, но Алек сделал вид, что мечтает поскорей увидеть Бранденбургские ворота, и Свен с Августой не стали его задерживать. Шли молча, пока Институт не скрылся из вида. Алек искал повод отвязаться, надеялся, что Магнус позвонит, и можно будет сослаться на него, а еще думал, что место в Берлинском Институте ему точно не светит. — Извини, — сказал вдруг Свен. Алек даже остановился. — Что? Свен покраснел до корней волос, но выдержал его взгляд. — Извини за ту сцену, что мои родители устроили… Алек хмыкнул, засунул руки в карманы. — Ну, тебе-то не за что извиняться. Я понимаю, не все… Алек запнулся. Не все, что? — В общем, я уже понял, что я — не лучший гость, — скомкано закончил он. — Эм… — нерешительно пробормотал Свен. — Вообще-то они говорили обо мне… Алек поперхнулся воздухом, недоверчиво посмотрел на него. Свен развел руками. — Ты же не думал, что ты — единственный гей среди сумеречных охотников? Я думал, ты сразу понял. — А… — только и смог произнести Алек. — Нет. Нет, не думал. И нет, не понял. Это было фантастически глупо. Не так давно он почти мечтал встретить кого-то среди сумеречных охотников, с кем можно было хотя бы просто поговорить об этом. Не говоря уже о большем. А сейчас вот он. Только Алеку это не нужно. А Свену, кажется, наоборот… Алек понял, что влип. Не надо было идти в этот Институт. Не надо было слушать мать… — Так они что, сговорились?! — возмутился он, и Свен понял его безошибочно. Он виновато кивнул и добавил: — Я отговаривал, но меня не слушали. Я же знаю, что у тебя есть парень… — Откуда? — насторожился Алек. — Ну, — Свен снова смутился. — Идрис, зал Договоров… Алек смутился тоже. Да, сцену, устроенную им в зале Договоров, многие запомнили, и не сказать, чтобы Алек был от этого в восторге. — Прости, я не помню, чтобы ты там был… — Я понимаю, — улыбнулся Свен. — Тебе было не до остальных. Он посмотрел на Алека, задумчиво и немного печально. — Это того стоило? Ну… то, что все кругом узнали… Алек глубоко вздохнул, вспомнил выражение лица отца с матерью, лица знакомых… Вспомнил накрывшее его тогда с головой ощущение, что он впервые в жизни сделал что-то правильно. — Да. Это того стоило. Свен кивнул, засунул руки в карман толстовки и пошел дальше. До Алека дошло, что они так и разговаривали посреди улицы, и даже забыв нарисовать руну невидимости. Все-таки путешествие с Магнусом здорово поколебало его привычку всегда быть незаметным… — Ты знаешь, если бы не тот день, я не знаю, как признался бы родителям. — А, — снова неопределенно отозвался Алек, чувствуя себя почти что суперзвездой. Если они смущаются, обнаружив последователей, конечно. — Ну да, — Свен говорил немного хрипло, и уже не глядя на Алека. — Ты сам уже понял, что наши матери сговорились. Решили, раз уж так получилось, мы с тобой можем попробовать… — Нет, — резко сказал Алек, чувствуя себя так, будто бы его окатили холодной водой. Он уже почти попробовал с Джейсом, хватит с него! — Я знаю, — совсем глухо сказал Свен, и до Алека, наконец, дошло, что тот, кажется, хотел услышать другой ответ. Алек с беспокойством припомнил слишком долгое рукопожатие, смущение Свена и то, что он запомнил его еще с зала Договоров. Вот только обожателя Алеку не хватало для счастья! «Das ist fantastisch!» — обреченно подумал он. Только родная мать из чувства любви и заботы могла подложить ему такую свинью. Алек, конечно, подозревал, что молчаливый протест родителей против Магнуса недолго останется молчаливым, но что его будут настолько бессовестно сватать первому попавшемуся парню… нет, такого Алек никак не ожидал. А если они действительно решат отправить его в Берлин, несмотря на протест Эриха Вайсбранда? И Алек будет вынужден каждый день видеть Свена, жить с ним бок о бок, вместе охотиться и знать, что этот парень влюблен в него, а Алек ничем не может ему ответить? Как Джейс Алеку, совсем недавно. От этой мысли Алеку стало совсем тошно. Он ведь даже не думал, каково Джейсу пришлось выносить его немое обожание… Ситуация стала неловкой до крайности. Но именно в этот момент в кармане Алека зазвонил телефон. — Извини, — Алек посмотрел на экран. Магнус все-таки пришел ему на спасение! — Конечно, — кивнул Свен. Алек отошел на пару шагов и принял вызов. — Сладкий, у меня два вопроса, — голос Магнуса был в меру игрив и катастроф не сулил. — Да? — Ты хочешь синий или черный свитер? Вариант «не хочу» не принимается. — Черный, — обреченно ответил Алек. Нет, Магнус был катастрофой сам по себе. — А может, все-таки синий? К твоим глазам… Алек вздохнул. — Хорошо, тогда черный, — покладисто согласился Магнус. — Переходим ко второму вопросу… — Что бы это ни было — черный. — Нет, — засмеялся Магнус, а потом добавил, интимно понизив голос: — Вопрос в другом… Ты еще не закончил передавать приветы? А то меня тут почти соблазнили… Тут такой симпатичный оборотень работает консультантом. Рыжий, а зовут Рудольфом. Ему так идет это имя… Конечно, Магнус просто подразнивал Алека и тот даже не подумал ревновать. Зато он подумал о другом. Алек зажал трубку ладонью и повернулся к Свену. — Тебе рыжие нравятся? Вечером, уже в отеле, когда Алек лежал головой на коленях Магнуса и тот расслабленно перебирал его волосы, он все-таки задал мучивший его вопрос: — А если мне все-таки придется уехать из Нью-Йорка? Пусть не в Берлин, не важно, куда… Он не закончил, и недосказанные слова повисли в воздухе. Но рука Магнуса не дрогнула. — Ну, а что такого? Мне собраться — только Мяо на руки подхватить… Алек перевернулся на спину, заглянул в лицо Магнуса. — Ты поедешь за мной? Губы Магнуса лукаво изогнулись. — А ты сомневался? В Берлине ни Алеку, ни Магнусу задерживаться не хотелось. Алеку было не по себе от знакомства с потенциальным «женихом», Магнус, ясное дело, тоже был не в восторге, что у него чуть не увели парня. — А давай поедем куда-нибудь еще? — предложил он тем же вечером. — Давай, — легко согласился Алек. Ему совсем не хотелось знать, сложится ли у Свена что-нибудь с тем рыжим оборотнем, или они взаимно разочаруются друг в друге. Но, как сказал Магнус, когда знакомил их: «В любом случае, надо же с чего-то начинать». — А куда? — Выбирай ты. — Я уже выбрал Норвегию, — вздохнул Алек. — И помнишь, что у нас там получилось? — Вот поэтому ты должен выбрать что-то еще, — улыбнулся Магнус. — И тогда поймешь, что страна вовсе не виновата, и это все наши тараканы… — Которых мы все равно возим с собой, — кивнул Алек и задумался. Сейчас, когда перед ним стоял выбор в масштабе целого мира, это слегка озадачивало. — Знаешь, я, кажется, придумал, — сказал он после паузы. — Я хочу поехать туда, где ты еще ни разу не был. Чтобы для тебя это место было таким же новым, как и для меня. Магнус посмотрел на него тем особым взглядом, под которым Алек всегда терялся, — уж слишком много восхищения было в этом взгляде, и сложно становилось поверить, что все это предназначено ему одному. — Интересная мысль, — объявил он и достал из воздуха атлас мира. — Итак, поехали… — Магнус, тебе что, обязательно было воровать эту книгу? — покачал головой Алек. Все-таки некоторые привычки его спутника были совершенно ужасны. — Ты ведь мог просто открыть карту на телефоне! — О, прости, это мне даже в голову не пришло! — Странно тогда, что ты отправил Джейсу нашу фотографию вместо того, чтобы послать портрет три на четыре, — фыркнул Алек и растрепал Магнусу волосы. Хотя это было не так уж и легко после того количества лака, которое уходило на прическу каждое утро. — Это отличная мысль, кстати говоря, — одобрил Магнус. — В следующей стране непременно закажем портрет. Всего по восемь часов позирования каждый день… Ну, а раз мы хотим портрет, то это оставляет нам только Европу, потому что хороших мастеров в других странах вроде как и нет… Хотя, возможно, мои суждения и несколько устарели, на век другой. Никогда не был большим специалистом в живописи. — Вообще-то твоя картина висит в музее Прадо, — напомнил Алек со смешком. — Я и забыл, что я так талантлив, — Магнус улыбнулся и таки открыл атлас. — Но вернемся к нашей проблеме. Выбирай страну, дорогой. Алек посмотрел на разноцветные лоскутки, чешуей покрывавшие страницу, и закрыл глаза. — Пускай судьба решает, — торжественно объявил он и ткнул пальцем наугад. Под палец попала Швейцария и краешек Франции, но Швейцарии было все-таки больше. Поэтому Алек забрал у Магнуса атлас, открыл страницу со Швейцарией и еще раз повторил процедуру выбора. — Ты когда-нибудь был в Давосе? — Ни разу, — засмеялся Магнус. — Отличный выбор, дорогой.