Освети мне путь

Блейн понимал, что начинал медленно сходить с ума. Еще месяц назад он жил спокойно: главной целью в его жизни были деньги, а все его мысли были заняты планами о том, как уничтожить того или иного конкурента. Для него это никогда не составляло особого труда. Связи в этом мире решают все, а у «великого» мистера Андерсона этих связей было предостаточно. Главное знать, за какие ниточки потянуть и на какие точки нажать, — и твой соперник уже сидит по подозрению в мошенничестве. Вся его жизнь была соперничеством. Это началось еще в школе, где впервые ему пришлось отстаивать себя, бороться за право быть таким же человеком, как и остальные. Он был открытым геем и не считал нужным скрывать это, поэтому другие ребята не признавали его, всячески пытались выжить из школы. Каждодневные обливания слашем, пихание в железные шкафчики вынудили мягкого и доброго пятнадцатилетнего Блейни наступить на горло своим принципам и измениться. Приходилось быть сильным и мужественным, чтобы не показывать им своей боли, злым и безразличным ко всему происходящему просто для того, чтобы хоть как-то выжить в этом аду. С годами эта маска крепко приросла к нему, стала неотъемлемой частью, превратила его в беспощадного и бездушного человека. Стремление показать всем, что стоит чего-то, помогло Блейну стать одним из самых успешных бизнесменов, чье имя знала вся страна. Он прославил род Андерсонов, но продолжение его в его планы не входило. За всей этой тяжелой работой некогда было думать о каких-то теплых чувствах и отношениях. Он знал, что эмоции — это плохо, это проявление слабости и ничтожности, поэтому любви не было и в помине. Был только секс, только моменты физического удовольствия. Но две недели назад его жизнь кардинально изменилась. Немногочисленные друзья, которые у него остались, несмотря на его ужасный, мерзкий характер, — Сэм, Финн и Пак — устроили ему вечеринку в честь открытия нового офиса и заказали стриптизера в подарок. И именно этот слишком тощий, слишком бледный, слишком женственный, слишком пафосный малолетний неженка крепко запал ему в душу. Почему именно эта сладкая задница пробудила в нем что-то, давно забытое? Он представился как Леди Хаммел. Шатен смог с первого взгляда разжечь в Блейне такое любопытство и интерес, что все жалкие пять минут выступления Андерсон не мог оторвать своего взора от прекраснейшего парня. Все в нем было идеально: ровные изгибы тела, пугающая бледнота кожи, в меру накачанные мышцы, выпирающие тазовые косточки. Тело завлекало мужчину все больше и больше с каждой минутой, и к концу танца брюнет сидел в некоем оцепенении. Шатен собрал свои вещи, получил свои деньги и, не бросив на мужчину ни единого взгляда, скрылся за дверью. Ушел, оставив Блейна сидеть на диване, ошарашено пялясь в одну точку, и слушать ужасно громкий стук собственного сердца. *** Курт уже давно привык к такому образу жизни. Он давно перестал считать это зазорным, постыдным делом — просто смирился с данным фактом. И хотя иногда накатывали приступы жалости к себе, которые незамедлительно перерастали в грандиозные истерики, шатен считал себя сильным и быстро брал себя в руки. Ему не привыкать притворяться: он делает это каждый день. На работе, перед Рейчел, перед другими знакомыми. Все детство он был предоставлен самому себе. Потеряв в восемь лет мать, Курт жил вместе с отцом. Днем он ходил в школу, усиленно занимался, а после спешил домой помогать папе в автомастерской. С трудом преодолевая брезгливость и отвращение к машинному маслу и всей той грязи вокруг него, Хаммел чинил машины и зарабатывал жалкие крохи, в тайне ото всех мечтая о светлом будущем. Нет, он всем сердцем любил отца, заботился о нем, всячески поддерживал, но все равно тихонько лелеял мечту уехать из этого богом забытого города. Поэтому, когда ему исполнилось пятнадцать, и через неделю он потерял отца, Курт думал, что сойдет с ума. Абсолютно без денег, практически без еды — от такой жизни его захлестнуло отчаяние, он начал всерьез задумываться о самоубийстве. Но музыка в буквальном смысле спасла его. Парень шел со школы домой, и из открытых дверей магазина доносилась песня. Его словно током прошибло: эту песню ему пела мама, когда он не мог уснуть или боялся чего-то. После этого она просила его быть сильным и мужественным мальчиком и целовала на прощание. Курт не был верующим человеком, но даже для него это было слишком ошеломляюще. На последние деньги он купил эту пластинку, и поклялся себе больше не думать об убийстве. В тот же вечер в гараже он нашел проигрыватель. Музыка стала для него всем. Ограждала на время ото всех проблем, помогала окунуться в свой собственный мир, где у мальчика было все, что он хотел, не было ужасной тетки, на которую оформили опеку, не было издевательств в школе, не было мерзкого Карофски, для которого Курт был бесплатной шлюхой на протяжении всего учебного года. Музыка помогала забыться. Он закончил школу и уехал в Нью-Йорк, вслед за своими мечтами о бродвейском будущем. Но и там его ждало разочарование: никому не нужен был забитый провинциальный парниша без денег в кармане. Целый месяц Курт ходил на прослушивания, не отдыхая, загоняя себя все больше и больше, и в итоге он оказался в стрип-баре, где его приняли, наконец, на работу. Сначала было гадко, противно, стыдно, но как только шатен получил свою первую зарплату и подсчитал чаевые, от этих чувств не осталось и следа. Курт был старательным и исполнительным мальчиком, поэтому очень скоро он стал популярным. Он выбрал себе сценическое имя, для каждого выступления придумывал новый образ, а к работе с постоянными богатыми клиентами он подходил с завидным рвением. Он научился абстрагироваться от всего, и снова ему в этом помогала музыка. Ноты завлекали его в чудесный мир, тело отдавалось ритму, и он сам наслаждался этими танцами. Именно поэтому его отправили на очень важный заказ одного богатого бизнесмена. Готовиться он начал еще накануне: разучил новые движения, купил дорогое белье, подобрал идеальную музыку. Курт не мог позволить себе провалить это выступление и потерять столько денег, ведь это значило бы потерять работу. А это в его планы уж точно не входило. Только не тогда, когда он присмотрел себе сумку из новой коллекции. Как никогда Хаммел был уверен в себе. За столько лет он научился ничему не удивляться, не задавать лишних вопросов, да и вообще быстро привыкал и ориентировался в непонятной ситуации. Но сейчас, когда шатен зашел в этот богатейший офис, в этот мраморный зал с громадным количеством работников, поднялся на здоровенном стеклянном лифте на самый последний этаж в пентхаус, у него в буквальном смысле отвисла челюсть. Вся та речь, которую он заготовил, куда-то испарилась из головы, стоило только ему увидеть своего клиента. На какую-то секунду Курт потерял способность мыслить. Карие — нет, медовые — глаза с пушистыми ресницами, аккуратный носик с горбинкой, пухлые нежно-розовые губы приковывали взгляд, буквально гипнотизировали бедного парня. Темные волосы были уложены в идеальную прическу и залиты гелем, но одна непослушная прядь все же выбилась и теперь дрожала при каждом выдохе мужчины. Пролепетав чушь, которая первой пришла к парню в голову и стараясь лишний раз не смотреть на мужчину, Курт быстро осмотрелся и приступил к делу. Как же сильно он ошибался, думая, что музыка его успокоит! Даже с закрытыми глазами шатен мог чувствовать на себе стальной взгляд медовых глаз. Движения сбивались, одежда норовила запутаться, а руки предательски дрожали. Курт уже мысленно попрощался с мыслью о новой покупке и мечтал сейчас только об одном: поскорее убраться отсюда и как можно быстрее забыть свой позор перед этим великолепным мужчиной. Музыка закончилась, а Хаммел собрал свои вещи и, чтобы не выдать своего состояния, ни разу не позволил себе взглянуть на мужчину. Забирая из его рук деньги, шатен случайно коснулся нежной кожи запястья, и от этого прикосновения в голове словно молнией шарахнуло. Мурашки побежали по всему телу, пальцы задрожали мелкой дрожью. Он поспешил скрыться, на ходу нашептывая, словно мантру, бессвязное «успокойся, тихо, успокойся». Тем же вечером он снова заперся в своей комнате, прячась от надоедливой Рейчел, и разглядывал купленную пару часов назад сумку. Впервые в жизни обновка не радовала Курта — он не мог думать ни о ком другом, кроме одного-единственного человека. Строгий бизнесмен с медовыми глазами не выходил из его головы целый вечер и ночь, не давая уснуть уже который час. *** — Что мне делать? Что со мной, и-ик, вообще такое происходи-ик? — заплетающимся языком пролепетал Блейн, уже с трудом удерживая себя от падения с неудобного барного стула. — Мне кажется, ответ, и-ик, очевиден... — Сэм попытался загадочно склониться к другу, но его резко повело в сторону, и с оглушительным грохотом он упал на пол. — Ахах, кажется, и-ик, нам уже хватит, — запинаясь через слово, Блейн с трудом закончил предложение и мужественно слез со стула, чтобы помочь другу встать. Они выпили бутылку рома, пару стаканов виски, потом кто-то из них заказал несколько стопок текилы, и тут понеслось. Они редко выбирались куда-то вместе, но если уж выбирались, но напивались чуть ли не до потери сознания. Обычно Блейн заранее предупреждал своего водителя об этом, и тот после развозил их по домам. Вот и сейчас машина ждала их у входа с открытой дверью и водителем возле нее. — Вот это се-ервис! — восхищенно протянул Сэм, опираясь на плечо друга, чтобы удержаться в вертикальном положении. После того, как он проблевался в туалете минут десять назад, ему стало немного лучше, но стоял Сэм по-прежнему с трудом. Блейн впихнул его в автомобиль, сам залез рядом и с громким стуком захлопнул дверь. Приказав водителю ехать, мужчина откинулся на сидение, чувствуя легкое головокружение. — Ну так что ты мне ответишь? — сказал Блейн, глядя на друга. — Мой ответ тебе совсем не понравится. Но я все же рискну тебе сказать, о чем я думаю. Ты влюби-и-ился... — протянул блондин и глупо захихикал, глядя на сжавшего кулаки Андерсона. — Прекрати, — Блейн, скорее, прорычал это слово. — Ну почему тебя это так бесит? Все люди когда-нибудь влюбляются, женятся, заводят детей. Это нормально, — Эванс похлопал друга по плечу. — Для других да, но не для меня, — сразу же дернулся брюнет. — И тем более, в стриптизера. Ты серьезно думаешь, что я мог влюбиться в малолетнюю шлюху, которая зарабатывает тем, что раздевается для стариков-извращенцев?! — Коим ты и являешься, — закончил Сэм, едва уклонившись от сильного тычка в плечо. — Любовь зла и непредсказуема. А для такого, как ты, совсем неудивительно то, как ты ее нашел. — Я тебе, кажется, сказал, что ничего нет! — вспылил Блейн. — Как ты не можешь этого понять? Сколько раз мне еще повторить? Я не влюблен! Это просто типичный недотрах. Мне нужно всего лишь снять напряжение с каким-нибудь парнишей, и все придет в норму. А если ты не веришь, то я могу позвонить завтра же в это агентство, вызвать этого Хаммела, отыметь его прямо на рабочем столе и после этого просто выставить за дверь, послав в зад все чувства, которых, к слову, нет. И после всего этого отчитаться тебе? Ну, что скажешь? В ответ донесся лишь мерный храп спящего рядом друга. Голова того мирно покоилась на сидении, руки обхватили колени, а из открытого рта текла белая струйка слюны. — Чтоб тебя! А я вот возьму и позвоню прямо сейчас! Да, так и сделаю. Будешь мне тут еще указывать, что делать! *** Этой ночью Курт снова плохо спал: вертелся на раскаленной кровати, не в силах уснуть и постоянно ворочаясь. Все казалось каким-то неправильным: слишком жарким, стишком тесным, слишком чужим. Промучавшись до четырех утра, парень решил больше себя не мучить. Он поднялся с кровати и пошел на кухню выпить теплого молока, думая, что это хоть как-то успокоит его разбушевавшиеся нервы. Пару часов назад его разбудил звук пришедшего сообщения. Изабель, начальница, предупредила его, что днем его снова заказал Андерсон, и чтобы шатен начинал готовиться уже утром. После того, как Курт прочитал это, его мозг словно отказался нормально функционировать. Вместо того, чтобы спать, он прокручивал в голове снова и снова образ этого загадочного брюнета, тем самым издеваясь над парнем с каждым разом все больше и больше. Для Блейна эта ночь тоже была не из приятных. Из-за того, что перебрал в баре, он полночи просидел в обнимку с фаянсовым другом в полубессознательном состоянии. Но как только его немного отпустило, и мужчина упал на кровать, легче ему стало ненамного. Сон его был беспокойным; слишком глубоким, чтобы проснуться, но слишком легким, чтобы организм мог отключиться и нормально отдохнуть. Брюнета мучили кошмары. Снилось, будто за ним кто-то гнался, но никак не мог догнать, и это чувство уязвимости никак не хотело отпускать. Наутро Андерсон пожалел, что вообще проснулся. Мучительная, разрывающая изнутри головная боль не давала нормально мыслить, тело ломило от усталости, а во рту была смесь вкусов из блевотины, перегара и вчерашней фруктовой жвачки. Но все было бы не так уж и плохо, если бы ему на телефон не пришло уведомление о подтверждении вчерашнего заказа. Вот тут всегда спокойный Блейн взвыл от безысходности. — Господи, неужели я все же это сделал?! Вот же блять! В это прекрасное солнечное утро на разных концах города два совершенно разных человека сходили с ума в ожидании встречи друг с другом. Оба боялись, оба переживали, но где-то глубоко в душе с нетерпением ждали этого момента. Их необъяснимым образом тянуло друг к другу. *** Курт мог поклясться всей своей коллекцией дорогой дизайнерской обуви, что так сильно, как в этот момент, он не переживал никогда. Все его внутренности скрутило, ладони вспотели, а сердце колотилось как ненормальное. Он пытался взять себя в руки, но ничего не помогало: ни дыхательная гимнастика, ни мысленное внушение, ни стакан воды, любезно предложенный одной из секретарш. Он стоял перед дверью кабинета уже минут десять. Но каждый раз, когда он думал войти, он резко отдергивал руку от ручки двери, не в силах преодолеть ужасное смущение. Его щеки пылали, и Хаммел никак не мог понять, что же стало причиной. Точнее, понял, но никак не хотел признавать этого. По ту сторону двери о спокойствии тоже могли только мечтать. Блейн был словно на иголках, носился по всему кабинету и пытался успокоить так некстати вернувшуюся головную боль. Парень должен был прийти уже десять минут назад, но мужчина по-прежнему оставался один. Наматывая круги по комнате, он корил себя за несдержанность и успел уже раз двадцать пообещать себе никогда больше не напиваться до такого состояния. Он только достал из кармана телефон, чтобы проверить время, как дверь открылась, и все мысли куда-то резко пропали. Мужчина замер. Глаза Андерсона встретились с нежным голубым океаном глаз шатена, и он сразу все понял. Понял, что не хочет “валить и трахать”, не хочет подчинять его себе, не хочет властвовать. В этот момент он хотел только одного: защитить бедного парня, стать его опорой и надеждой. Так неужели Сэм в кои-то, блять, веки оказался прав? Неужели этот парень действительно враз изменил все жизненные принципы Андерсона? — З-здравств-вуйте, — заикаясь, проговорил шатен. Было заметно, что каждое слово дается ему с трудом. — Где я могу... вещи оставить? — Не надо, — прохрипел Блейн, и, прочистив горло, повторил: — Не нужно этого. Это сильно удивило парня. — Но... Что тогда? — глаза его испуганно бегали из стороны в сторону, но ни разу не наткнулись на бизнесмена. Казалось, что он специально избегает смотреть на него. — Я... Я не понимаю. — Просто сядь. На диван, — повелительный тон стал возвращаться к мужчине, и от этого стало немного легче. Он по-прежнему был в смятении и впервые в жизни не мог предугадать, что будет дальше, но уже не чувствовал себя таким уязвимым. Курт послушался и сел на самый край, но когда Блейн присел рядом, шатен вжался в угол и всем телом прижался к билке дивана. — Ты меня не бойся, — улыбнулся уголками губ Блейн, глядя на эту картину. — Это я только кажусь таким страшным. Назови свое имя. — Л-леди Хаммел, — проблеял парень, но попытался взять себя в руки. Он сел ровно и сложил ладони на коленях. — Это я знаю. А настоящее имя? — юноша попытался что-то возразить, но мужчина перебил его. — Я же все равно его узнаю. Так зачем нам тратить лишнее время? — Курт, — пробурчал себе под нос парень, думая, что его не услышат. Но он ошибся: Андерсон имел превосходный слух и отчетливо услышал каждый звук. Только мужчина хотел что-то сказать, как Хаммел наконец взглянул на него (первый раз за все время) и спросил, глядя прямо в глаза: — Я все равно ничего не понимаю. Объясните мне, что тут происходит? Почему вы не хотите, чтобы я танцевал и заставляете меня говорить свое имя? Для чего вам все это? — пары голубых и карих глаз пристально уставились друг на друга в попытке выиграть эту безмолвную битву. Но, стушевавшись, шатену пришлось опустить взгляд, чтобы унять бешеное сердцебиение. — А может ты мне понравился? Не приходило такое в голову? — неожиданно ляпнул мужчина, и тут же пожалел об этом. Ну вот как можно быть таким кретином? Мысленно проклиная себя за несдержанность, Андерсон попытался скрыть свое замешательство за надменным взглядом. — Ч-ч-что, простите? — уже второй раз за последние несколько минут Курту пришлось взглянуть на Блейна, о чем он тут же пожалел. Взгляд светло-карих глаз приковывал к себе словно магнитом. Он завораживал, гипнотизировал и парализовал на месте. Сердце парня замерло на секунду, а потом стало биться с новой силой, нарушая привычный ритм. Может быть это потому, что глаза неотрывно смотрели на него, заглядывая прямо в душу, и юноша чувствовал себя раскрытой книгой. Дыхание резко сбилось, и чтобы скрыть свое плачевное состояние, он крепко сжал кулаки и зажмурился. Но, как бы тот ни старался, Блейн все понял еще буквально на первых секундах. Ничего, ни одна маленькая деталька не утаилась от внимательного, привыкшего замечать все мелочи мужчины. И бегающие глаза, и влажные ладони, которые парень постоянно вытирал о довольно узкие коричневые штаны, говорили о многом, и не нужно быть хорошо квалифицированным психологом, чтобы понять, что на самом деле творилось у парня в душе. Это значительно потешило бизнесмену самолюбие. — Извините, но мое время истекло, и мне пора на следующий заказ, — вежливо, но твердо сказал Курт, вставая с дивана и направляясь к своим вещам. — Хорошо, — не стал перечить ему Блейн, отчего шатен немного удивился. Сейчас у брюнета в голове был полный хаос, и многое нужно было обдумать. Поэтому он просто протянул вместе с деньгами свою визитку. — Вот, держи. И хорошенько подумай перед тем, как делать что-либо глупое, — добавил он, видя, как Хаммел смял в руке кусок картона. — Не будешь ли потом жалеть об этом? Откинувшись на диван, Блейн наблюдал за молчаливым и, возможно, немного задумчивым уходом парня, не упустив при этом возможности оценить его подкачанную задницу. Он не знал, поступил ли правильно, дав понять парню о своих намерениях. Но другого выхода он не видел, ведь отпускать его насовсем ему ой как не хотелось. В течение недолгого разговора мужчина успел понять, что это непонятное, неизвестное ранее чувство углублялось в нем, крепко пускало корни. Блейн был удивлен тем, что все это было не просто животным инстинктом, не просто желанием завладеть телом, а чем-то явно большим. Андерсон всегда смеялся над любовью с первого взгляда. Да он априори презирал это чувство! Но, сам того не замечая, попал на удочку судьбы. Однако он внезапно понял, что был рад этому. Он осознал, что одиночество уже не приносит былого спокойствия и умиротворенности, а лишь нагоняет тоску и уныние. А этот темноволосый парниша за несколько дней принес ему в жизнь разнообразие и заставил сердце биться быстрее. И пусть сейчас Блейн не знает, что делать дальше, но потом он обязательно придумает, как полностью покорить сердце этого молодого, строптивого парня. А это уже совсем другая история... От автора: Я подумываю над тем, чтобы написать еще одну часть к этому фику. Такое своеобразное продолжение. Так что, если вы считаете это хорошей идеей, то пиши в комментариях. Если будут какие-нибудь пожелания, что вы хотите увидеть в другой части, тоже пишите. Буду рада почитать :D