Attack of Frost

Быть бессмертным, не хуже тех асов, тысячелетиями хрупающих свои золотые яблочки, которыми теперь владеет человечество — каково это? Мстители совершенно неожиданно для себя узнали это, когда конунг Локи заявил, что не хочет терять никого из своих товарищей и, раз он теперь может это себе позволить, то всё именно так и случится. А кто в здравом уме пойдёт против приказов правителя, тем более, таких? То-то же. Пришлось привыкать. Первые двадцать лет ощущения были странными. Всё вроде бы было как всегда — но иначе. Пропало вечное чувство ограниченности времени. Время есть, и будет, и никуда не денется. Следующие сто была эйфория от этого: герои наслаждались изобилием времени. Затем это стало привычной рутиной, и жизнь вернула себе обыденность, уже лишённую привкуса приближающейся смерти. Для Вдовы время, кажется, было обузой. Она слишком привыкла к динамике своей жизни и теперь тяготилась её длиной и относительной безмятежностью. Капитан перенёс перемену легче всех. Казалось, что для него вообще ничего не изменилось. Видно, всё-таки семь десятков лет во льдах — хорошая закалка. Клинт веселился. Похоже, его безмерно забавлял тот факт, что теперь он может себе позволить делать что угодно и сколько угодно, чем он и занимался с полной отдачей. Брюс производил впечатление того, кто изо всех сил старается скрыть радость от сложившихся обстоятельств. Неисчерпаемое время для исследований, для познания — возможно, для решения его проблемы. Но кто действительно радовался безграничным запасам времени, так это Старк. В отличие от своих товарищей, он не сменил своего темпа жизни — в режиме заводной игрушки, которая носится до тех пор, пока не врежется во что-нибудь или не кончится заряд. Теперь заряда было просто больше, поэтому носился Старк ещё быстрее, чем прежде. * * * Цоканье восьми копыт по брусчатке нарушило тишину этого раннего утра, скользя в прохладной прозрачности воздуха, ещё не согретого ласковыми солнечными лучами. Конь Его Величества, Слейпнир, гордо вышагивал, покидая пределы Башни, унося на своей спине темноволосого всадника, который решил сейчас, пока все спят, прогуляться по пустому Городу и насладиться миром без вездесущих людей, и обдумать полученное накануне от жены послание. Ангрбода приглашала его к себе, в Железный лес, погостить недельку-другую, и познакомить с невестой Фенрира. Эту деву сын нашёл, путешествуя за пределами Иггдрасиля, и она была наследницей династии могущественных королей, с которой можно было и породниться, устроив показательную свадебную церемонию в Мидгарде. Что ж, такие обстоятельства, пожалуй, располагали к подобным путешествиям. Вот только надо будет предупредить верных Мстителей, что ему нужно отлучиться, иначе можно ненароком разрушить образ идеального правителя, который непрестанно находится в своих чертогах и печётся о благе своего народа. Он найдёт нужные слова для всех, кто в этом нуждается. Всегда находил. * * * Никто, наверное, так не ненавидел и не желал смерти Локи, как Джейн. Смерть от руки правителя или его слуг лишь чудом обошла погружённую в пучину отчаяния девушку стороной. Наверное, конунг подумал, что она не была причастна к случившемуся, но исследования её всё равно приостановили и отложили, как говорится, в дальний ящик, загрузив иной бесполезной работой, приставив в помощники к какой-то старой карге, которая частенько ставила долгие и утомительные, но абсолютно бесполезные эксперименты на попугайчиках, что-то записывая в свои дурацкие карточки, которые почему-то вдобавок заполняла от руки. Это продолжалось год за годом до тех пор, пока впавшая в маразм старуха не померла в возрасте неполных ста сорока двух лет прямо во время очередного своего исследования, и Фостер не перевели на немногим более перспективную работу. — Простите, это вы Джейн Фостер? — вдруг как-то раз спросил её один мальчишка в новеньком белоснежном халате. Его глаза заинтересованно сверкали из-за стёкол последней модели гласс-ПК, да и вообще на вид он был очень молод, не старше пятнадцати — видимо, только-только закончил обучение по специальности и был готов к свершениям во имя мира и конунга… проклятого конунга. Когда-то, больше тридцати лет назад, она сама была такой же. — Да, это я. — Так здорово, что я нашёл вас! Меня зовут Люк Льюис. Я так рад с вами познакомиться! Я читал ваши труды по гену одарённости! Это просто гениально! Жалко только, что вы прервали исследования, но я думаю продолжить их и научить человечество не только давать ген тем, у кого его нет, но и забирать его, чтобы можно было заменить на другой, который больше подходит человеку! Я так хотел бы работать с вами в команде! — торопливо говорил юноша, увидев, как его собеседница потеряла интерес к разговору после второй фразы. — Пожалуйста, мисс Фостер! Кажется, это был тот самый шанс, который нельзя ни в коем случае упускать. * * * — Нельзя верить Локи Лафейсону, никогда и ни за что. Он может обещать тебе мир, солнце на блюде, но единственное, что он может — дурить людям головы и убивать неугодных, — в очередной раз говорила Джейн, и ребята, такие же подопытные, как и те, кто погиб, доверившись ётуну, слушали её, слушали так, как никогда никто не слушал. И слышали. — Но так просто нам его не победить, ведь он очень силён. Нам нужен козырь в нашей борьбе. — Наши новые способности! — Не думаю, что они тут сильно помогут. Ты же помнишь Трагедию тридцать седьмого года? Он выжил в эпицентре взрыва! — Нужно брать хитростью. — Но что мы можем противопоставить тому, кто прожил во сто крат больше нас всех? — Если бы был кто-то, кто столь же опытен, и кто враг нашему врагу… — задумчиво проговорил Люк, потерев подбородок. — Асы могли бы… — Асов считай что и нет. Никто не знает, что с ними, и никто не может проникнуть к ним. Мы проиграли, не начав борьбу… Воцарилось тягостное молчание. — Нет. — Что? — Мы ещё не проиграли. Есть один ас, которого мы можем найти. — Тор! Действительно! Тор! — Надо вызволить его из тюрьмы! * * * В этот раз на подготовку у них ушло больше времени, но она и была гораздо основательней. В конце концов, проникнуть в охраняемую тюрьму, в которой вот уже две с половиной сотни лет содержится только один узник (потому что преступности в Мидгарде, согласно официальным заявлениям властей, нет), выкрасть его и отступить с минимальными потерями не так-то уж и просто. Джейн ужасно не хотелось посылать всех этих молодых ребят на практически верную смерть, но они должны были рискнуть ради всего человечества, которое столь долго угнетаемо ётунами во главе с Локи Лафейсоном. Тем не менее, когда она увидела Тора вживую, то поняла: перед ней находится самый настоящий бог. — Неужто человечество, наконец, одумалось? — проворчал светловолосый гигант, впрочем, вполне добродушно: отсутствие приевшихся до рези в глазах решёток и конвоиров благополучно подействовало на него в лучшую сторону. — Мой побратим мягко стелет, да вот спится на его перинах жёстко, потому что лучшие он забирает себе. — Некогда говорить об этом. Поспешим, пока нас не раскрыли, — отрезал Люк. — Сколько у нас времени осталось на то, чтобы уйти тихо, Джейн? — Пять минут. Может, чуть меньше, — был ответ. — Скорее. Обсудим всё в спокойной обстановке, мистер бог. * * * Несмотря на прошествие лет, некоторые вещи оставались неизменными. К их числу принадлежали старый город и не менее старая традиция есть там шаурму. Был обычный день. Для Мстителей тем более обычный, что эти дни выстраивались теперь в бесконечную вереницу, не предполагающую конца. Сдвинув столы, они уселись вместе: Фьюри что-то обсуждал с Роджерсом, как всегда весьма сосредоточенно, Наташа втолковывала Клинту суть преимуществ огнестрельного оружия — спор, теперь носящий чисто теоретический характер, ибо уже много лет Земля не знала военных действий. Брюс и Тони ворковали на своём научном диалекте, явно не нуждаясь ни в чьём вмешательстве, и вся компания с нетерпением ждала, когда на горизонте появятся горячие золотистые рулеты шаурмы, нафаршированной всякими вкусностями. — Знаете, — произнёс вдруг Бартон, с аппетитом откусывая огромный кусок, — я скучаю по старым денькам! — …когда мы так приятно проводили время, рискуя жизнью в погоне за злодеями, — закончила Наташа не без сарказма. — Нет, это было весело, но я рада, что такое веселье теперь позади. — Позади ли? — задумчиво протянул Фьюри. — Я не верю, чтобы всё могло так измениться. — Брось, Ник, триста пятьдесят лет прошло, — возразил Капитан. — Мы живём всё лучше и лучше… — …благодаря, в основном, мне, — вставил Тони. — …и я не вижу причин, чтобы что-то могло измениться, — бросив на товарища укоризненный взгляд, закончил Роджерс. — Извини, Кэп, но сейчас я склонен согласиться с Фьюри, — сказал вдруг Старк. Клинт даже жевать перестал. Брюс уставился на друга. Да и сам Фьюри, кажется, выпучил единственный глаз. Чтобы инженер взял и согласился — было чем-то определённо новеньким, внесшим приятное разнообразие в рутину последних трёх столетий. Согласие же с Фьюри — и вовсе дело неслыханное. Явно наслаждаясь эффектом, Тони продолжил: — Ха, ваши лица стоили того, чтобы это сказать. Спокойно, спокойно, Кэп, не заводись. Я правда так думаю. Мир меняется. Люди — нет. Если бы они были машинами, всё было бы просто: я рассчитал бы их идеально. Но я не могу рассчитать чувств. Поэтому я не знаю, когда случится сбой, но он обязательно случится. Каким бы идеальным мир ни казался. * * * Они надеялись на большой общественный резонанс или хоть какую-то реакцию жителей Башни на свой дерзкий поступок — проникновение в тюрьму и похищение аса. Однако же те стерпели этот плевок в своё лицо, не придавая произошедшее огласке. Что ж, по крайней мере, стало окончательно понятно, какой именно политики придерживаются там: тишина для создания иллюзии вечного благополучия — впрочем, именно в создании иллюзий и был особо силён нынешний конунг Мидгарда. Было видно, что за годы своего заточения Тор ужасно соскучился по нормальному, человеческому разговору: его стражники считали ниже своего достоинства беседы с заключённым, ограничиваясь лишь краткими командами, и потому теперь, оказавшись в кругу новых друзей, ас болтал без умолку, готовый хоть по сто раз пересказать им всю ту историю с Локи и предательствами, которая закончилась на его глазах во время последней войны. Вот и сейчас он повторял её специально для Джейн: — И в той битве они убили моего младшего брата, Бальдра. То есть не то, чтобы я нуждался в особом сочувствии, не стоит — мы почти не знали друг друга, и, думаю, если бы пришлось, он бы тоже не стал сильно скорбеть по мне… ну, не важно. Мы понесли большие потери, в отличие от них, но это исключительно потому, что Локи стоял за спиной людей и их технологий. Если бы нам только было это известно тогда, что он стремится провернуть всё чужими руками — а, впрочем, он делал так всегда, и потому дело было в том, что мы забыли об этом за время его смерти… Фостер слушала слова асгардского принца самым внимательнейшим образом и делала пометки в тетради. * * * Наконец, тщательно спланированная операция по уничтожению Локи Лафейсона была окончательно подготовлена к воплощению в жизнь. Команда из восьми человек и одного аса, последний раз проверив своё снаряжение и убедившись, что всё, что требуется, взято с собой, двинулась на штурм Башни. Проникнуть через заграждения и конвой им удалось без потерь с обоих сторон — в конце концов, именно на это были рассчитаны способности Джейн, Оливера и Франца, — и попали внутрь. — Куда дальше? — Согласно плану, нужно подняться на верхние этажи. Обычно Локи находится там, — сверившись с записями на своём планшете, заметил Люк и поднял голову, обведя взглядом своих товарищей. — А где Мэри?! На поиски пропавшей девушки ушло около десяти минут, а потом она сама нашлась, выскользнув из-за какого-то угла. — Всё в порядке, ребят. Я проверила: за нами нет никакой слежки. Можно идти дальше: в Башне нет лишних людей. Тем не менее, даже несмотря на это, подниматься наверх было решено по аварийной лестнице, что команда и проделала, делая небольшие привалы после каждых двадцати пройденных этажей. Наконец, они достигли сто тридцать шестого этажа, где находились личные покои конунга. Облачённый в белоснежные одежды сын Лафея, прекрасный, как выполненная из лучшего мрамора статуя, подобные которой находились на многих городских площадях, стоял у панорамного окна, занимавшего всю наружную стену комнаты, и, заложив руки за спину, смотрел на то, как солнце катилось по небосклону к закату: вот-вот — и окрасит небеса своей кровью, чтобы дать начало ночи. Услышав звук незнакомых шагов, ётун обернулся. — Тор? Я ждать тебя, но не ожидать, что ты притащишь с собой такую… компанию. Что, уже не гнушаешься обществом смертных так, как раньше? — насмешливо осведомился великий правитель, глядя на своего противника. — Мы всё знаем, и мы пришли тебя убить! — крикнул Лео, отчаянно храбрившийся последние полчаса. — Что же вы знаете? Что за ложь вам рассказать этот жестокий ас, что вы поверить ему и приходить за ним, дети мои? — ласково улыбнувшись им, сделал шаг вперёд маг. — Стой, где стоишь, Локи! — приказала ему Джейн. — Тридцать лет назад, шесть ребят, Неомстители — помнишь их? Я была тогда с ними! Я видела, как ты убил их! — Нас не проведёшь! — Ох. Достаточно глупости, — качнул головой конунг. — Тор, просто сдайся и отправляйся назад в своё вечное жилище. Я создать тебя все условия комфортного проживание, а ты так пренебречь эта забота… и, к тому же, как безобразно постареть. Смотри: кажется, скоро у тебя полна голова будет седых волос. — Мы пришли убить тебя, и не отступим, пока не добьёмся своей цели! — Убить? Это звучит, как полная чушь, но… — губы мага расплылись в насмешливой усмешке. — Что ж, попробуйте. Думаю, мы все получим массу удовольствия от этого процесса, особенно я, когда вы будете уничтожены. Не дожидаясь окончания этих слов, ребята бросились в атаку, и завязалась драка. Вот только беда: никому из новоодарённых не удалось даже пальцем задеть своего монарха, который стремительно перемещался среди них, раздавая им пинки и тычки, да так, что скоро вся команда стояла, держась за больные места и едва ли не постанывая. — Может, ты тоже вступишь в этот бой, брат? — ухмыльнулся, издеваясь, ётун. Ас молча шагнул вперёд. Эти двое стоили друг друга: кулаки Тора так и мелькали, пытаясь поразить противника, а тот успевал уворачиваться почти ото всех ударов, попутно нанося свои. Так продолжалось до тех пор, пока царевичу не удалось достать из спрятанных на груди ножен кинжал, которым он уже когда-то убивал своего побратима, и вновь пронзить им сердце мага. Удивлённо глядя на сына Одина, Локи отступил назад, изумлённо касаясь раны, от которой по шёлковой белой ткани расползалось безобразное кровавое пятно. — Что, узнал клинок? — нахмурился асгардец, и тем сильнее сошлись его брови на переносице, когда конунг Мидгарда, казалось бы, готовый упасть и отдать свою душу Хель, громко рассмеялся. — Глупец… Какие же вы все глупцы, Тор! — смеясь, промолвил Лафейсон. — Вам больше никогда не убить меня никаким оружием: я бессмертен. — Думаешь, наелся золотых яблок и бессмертным стал? Нет! Это невозможно! — Я открою тебе маленький секрет. Всем быть известно, что вот уже давно по Ётунхейму бродить легенда о том, кто преодолеет смерть. Дитя-пророчество. И это — я. Я, преданно любящий свою Родину. Я, принявший смерть из рук друга-врага, испивший до дна эту проклятую чашу. Я, закованный во льды, во льдах проснувшийся и вышедший оттуда. Я, приведший Ётунхейм к владычеству Девятью мирами и процветанию. Всё это — я, и потому я бессмертен. Видишь? Твой жалкий оружие не причинять мне смерть, но теперь я не буду жалеть тебя и дарить тебе лишние годы твой жалкий жизнь. А вот что ожидает вас… С этими словами конунг шагнул вперёд, материализуя в руках Тессеракт и Гунгнир и готовясь смести своих жалких противников со страниц истории.