Встреча в аббатстве

Сердце тяжело ухнуло и замерло. Королю показалось, что оно остановилось, и он больше не встанет с этого кресла. Значит, вот оно что! Я совсем недавно поняла, что любовь может быть разной. Светлой, чистой, как у меня к Рамиро и темной, больной, как у меня к тебе. Но изломанная любовь — тоже любовь Ричард. Светлая любовь, больная любовь… А что она испытывала к нему, своему законному мужу? Неужели совсем ничего? Он положил к её ногам Талиг и свою любовь, а она бросилась в объятия сына убийцы своего мужа. Неужели так ненавидела? Почему она выбрала Ричарда Окделла, которому, судя по письму, была не очень-то и нужна? Или это она так думала? Если бы он знал об этом раньше! Если бы только знал! Но теперь уже поздно мстить и сводить счеты, когда его собственная жизнь отсчитывает последние дни, а возможно, и часы. У короля Талига нет наследника, но есть Талиг. И единственное, что он может теперь сделать, это отдать страну в сильные руки, что сумеют удержать и сохранить все, что он создал. А он все гадал, почему в последний момент Окделл не уехал в Ноймаринен, к величайшей радости Шарля. Значит, знал все, хотя и не получил последнего письма любовницы. Остался с сыном, а потом и замену Октавии нашел, она предугадала верно. Хорошо только, что не угадала, кого! Хотелось убить. Приказать просто зарубить у себя на глазах, чтобы он умирал в муках. Хотя кто сказал, что физические мучения страшнее душевных? Франциск вздохнул. Приказать можно, только вот Рамиро такого не простит, а у него не осталось сейчас никого, кроме Рамиро. Он откинулся на спинку кресла и прижал руку к груди. Даже в свои последние минуты, вернее, именно в свои последние минуты король должен оставаться королем. Теперь он сможет сделать то, что ему очень хотелось все эти годы, но он не смел. Он дернул за шнурок и приказал появившейся служанке разжечь камин и принести бумагу и перо. Деревянный вепрь горел медленно, и Франциск мысленно представлял себе, как корчится в огне молодое сильное тело. Ничего! Маршалы Талига не отсиживаются во дворце. Страна постоянно ведет войны, найдется своя война и на Ричарда Окделла. Пусть служит Талигу верой и правдой до последней капли крови, и Людям Чести во главе с Бланш останется лишь проклинать изменника, поступившегося памятью отца. Будет ли для него неожиданностью его последняя воля? Знаешь, ты всегда будешь меня помнить, я верю. Это сейчас тебе кажется, что это не так, но ты станешь искать меня в ком-то, и это не будет ни Марта фок Варзов, ни рыжая родственница Манриков. Будет ли твоя любовь счастливой, я не знаю, но она случится. Догадывается ли о чем-то Рамиро? Франциск провел рукой по влажному лбу. Нет, пусть не знает, он не хочет, чтобы ему было больно. Эта тайна уйдет вместе с ним. А может, он действительно любит именно его? Они неразлучны много лет… И я знаю, что в другой жизни мы встретимся вновь, и наши отношения сложатся по-другому. Мне приснилось, что мы с тобой гуляем по саду аббатства, и на этот раз ты в меня влюблен. Только эта любовь снова не принесет счастья ни мне, ни тебе. Сейчас меня убивает ребенок, что ты мне подарил. В своих видениях я тоже вижу себя беременной, вижу тебя и вижу смерть в твоих глазах. Беременным женщинам вечно что-то мерещится. Она мертва, а Окделл тоже уйдет, рано или поздно. Но прежде отдаст долг, отплатит за свою жизнь, вырванную когда-то фок Варзовым и Эпинэ, и за свое преступление. Он, Франциск Оллар, не может уже его убить, и за это он тоже ему должен. Он рассчитается с ним по-королевски. Франциск глубоко вздохнул и, положив перед собой чистый белый лист, принялся медленно писать. Я, Франциск Оллар, милостью и волею святого Андриана король Талига, объявляю свою последнюю волю. Октавий вырос достойным и добрым человеком, но он не способен принять на себя бремя власти. Я, как глава церкви и как король, называю имя своего наследника. Это…