Когда выключаются камеры

После того, как меня отвезли обратно в отель, первое, что я сделала – залезла в горячую ванну. Не знаю, сколько я так просидела, пытаясь расслабиться, но в конечном итоге мне это удалось. После ванны я выпила купленное ранее банановое молоко. Им и ограничилась, так как есть не хотелось вовсе. Я залезла в тёплую постельку с намерением уйти в царство Морфея, но уснуть этой ночью мне было не суждено – слишком много мыслей шло в голову. Так я и ворочалась от бессонницы часа два, затем, не выдержав, включила какую-то дораму в надежде, что бормотание в телевизоре мне поможет, но нет. Забыться мне удалось только под утро, когда за окном стало светать, а проснулась в половине второго дня. По-привычке потянувшись за телефоном, я обнаружила новое сообщение от абонента «ушастое чмо» со следующим текстом: «Заеду за тобой в семь! Будь готова». Я хмыкнула. Готовиться к свиданию с Чанёлем мне совершенно не хотелось. Внутри словно включился моторчик, благодаря которому хотелось делать всё наперекор. Именно поэтому в семь часов я была готова, но внешний вид был далёк от того, в котором я хотела бы предстать перед парнем своей мечты: зауженные джинсы, свитер на два размера больше, чем это необходимо, сапоги на плоской подошве и всё то же моё неизменное пальто. Дополняли этот образ наспех расчёсанные волосы и почти полное отсутствие косметики на лице, за исключением карандаша для глаз, туши и блеска для губ. Не самый подходящий look для похода в ресторан. Надеюсь, что от моего вида у Чанёля даже не встанет. Но я не учла одного фактора – фактора того, что я нахожусь в Корее. Поэтому, когда мы зашли в ресторан, который по европейским меркам можно было бы назвать рестораном разве что из-за цен, никто и значения не придал тому, что я выгляжу как-то неподобающе обстановке – более того, все посетители были одеты так же, включая и самого Чанёля, на котором были джинсы и клетчатая рубашка. Вот блин. С каждой минутой волнение усиливалось, но я старалась не подавать виду, когда парень галантно отодвинул стул, помогая мне присесть. Джентельмен чёртов. С момента нашей встречи у отеля он не проронил ни слова, чему я была несказанно рада. За наш вип-столик, отделённый от других, принесли меню. Поклонившись, я приняла у официанта папку. – Что будешь кушать? – обратился ко мне Чанёль, высовываясь из-за меню. – Здесь очень вкусно готовят, и есть не только корейская, но и европейская кухня. Ты можешь заказать всё, что хочешь, я оплачу, - с долей пафоса сказал он. Меня передёрнуло и, не в силах совладать с эмоциями, я плюхнула папку на стол. - Я не хочу есть, - скрестив руки на груди и откинувшись на спинку стула, заявила я. - Тогда я закажу на свой вкус, - невозмутимо сказал парень и нажал на кнопку вызова официанта. – Нам, пожалуйста, две карбонары и бутылку вина, - сказал он подошедшему молодому человеку. - Хорошо, а какое вино хотите? Красное, белое? Сухое или полусладкое? – выяснял парень. - Любое на ваш вкус, только пусть будет самое лучшее, - махнул рукой Чанёль, которому на цвет и сорт вина было наплевать так же, как и мне. - Ваш заказ будет готов примерно через двадцать минут! – официант удалился. - Ну и к чему весь этот цирк? – исподлобья уставилась на рэппера я. – Ресторан, вино и прочее? Не проще было бы сразу поехать в отель? Чанёль усмехнулся. - С тобой – нет. С тобой интересно играть… Смотреть, как ты пугаешься, злишься, пытаешься бороться, - парень навис над столом, приближаясь ко мне и не разрывая зрительного контакта. Я хотела инстинктивно отодвинуться, но, к счастью, вернулся официант и стал расставлять бокалы и раскладывать приборы. Чанёль, недовольно усевшийся на своём стуле, вновь вперил в меня изучающий взгляд, от которого мне стало не по себе. Дождавшись, пока официант уйдёт, парень облокотился на стол и с любопытством уставился на меня. – Мне вот что интересно… Для любой нормальной девушки ты слишком долго ломаешься. Стало быть, ты либо лесбиянка, либо девственница, - он пристально смотрел на меня, наблюдая за моей реакцией. А я почувствовала, что краснею, потому что Чанёль попал пальцем в небо. И я, конечно, не хотела, чтобы кто-то вроде Чанёля узнал, что у меня ещё не было серьёзных отношений. - На лесбиянку ты мало походишь, - задумчиво продолжал парень, глядя на меня. – Стало быть… девственница? – потянувшись вперёд, с любопытством спросил он. Решив, что лучшая защита - это нападение, я гордо вскинула голову. - А что, если и «да»? Считаешь, что лучше быть шлюхой к двадцати годам и сменить десяток парней, чем беречь себя для одного-единственного? – с вызовом бросила я. Чанёль не ответил на мой выпад, и тут же на его губах появилась хитрая улыбочка. - Хорошо. Я смягчу условия нашей сделки. Раз уж для тебя так важно «беречь себя для одного-единственного», - передразнил он. Я вопросительно подняла бровь. Что ещё задумал этот извращенец? - Сделаешь мне минет. Я открыла в возмущении рот и не нашла, что сказать. - Прости, что? - ошарашено переспросила я. Как он может вот так спокойно говорить об этом? Словно речь шла об уборке дома или приготовлении пищи. - Ми-нет. Только не говори мне, что твоя девственная натура не знает этого слова! – фыркнул он. – Корейский мат, я смотрю, ты отлично освоила. - Я знаю, что такое минет, - прорычала я. – И ты хочешь, чтобы я тебе сделала это? – меня передёрнуло. – Совсем охренел?! - Ой, вот только не надо тут! Знаешь, я таких как ты, встречал. Которые берегут плёнку для «одного-единственного», в то время, как сосут у всех остальных и дают себе в задницу, - скривился парень. – Ты хуже, чем шлюха. Держи себя в руках. Просто. Держи. Себя. В руках. - Мудила, - вставая со стула, выплюнула я. – Иди к чёрту. Иди к своим девочкам из СМ, пусть они тебе отсосут! А я как-нибудь сама выкручусь, без твоей грёбаной помощи, - чувствуя подкатывающие к глазам слёзы, я схватила сумку и выбежала на улицу, второпях забыв про пальто. Погода была не самой лучшей, чтобы ходить по улице в одном свитере, но мне было плевать. Я шла наугад, понятия не имея, где находится метро и даже не пытаясь вытереть бегущие ручьём слёзы. Как можно было меня так унизить? Как?! Я не была в восторге от того, что у меня никогда не заходило с парнями ничего дальше поцелуев. Но, тем не менее, искренне верила в то, что это лучше, чем спать со всеми подряд. В последние годы, когда нормальные люди как раз таки и заняты тем, что строят свою личную жизнь, я была слишком увлечена обучением, благодаря чему сейчас, собственно, и оказалась в этой стране. Да и не было того человека, в котором хотелось раствориться целиком и полностью, которому бы хотелось доставить удовольствие способом, о котором говорил Чанёль. И это его предложение было более унизительным, чем просто переспать. Увлечённая своими мыслями и не разбирающая дороги из-за застилающих глаза слёз, я не заметила, как столкнулась с кем-то. - А вот и попалась, которая кусалась! - я услышала голос, который явно слышала где-то раньше и почувствовала, как чужие руки обхватывают мои запястья. Пытаясь проморгаться, я сделала попытку вырваться. - Кто вы такой? Пустите меня! – но руки обхватили крепче. Я, наконец, разглядела лицо мужчины и ахнула. Несмотря на многочисленные синяки и слабый свет фонаря, я без труда узнала в нём вчерашнего японца. - Вы?! – воскликнула я. - А что, не узнаёшь? – мужчина оскалился. - Видишь, что со мной сделали из-за тебя? Я отметелю тебя так, что ты будешь о пощаде молить! И никто тебе больше не поможет! – он отпустил мою руку и занёс другую для удара, а я, сжавшись и зажмурившись, прикрыла лицо освободившейся рукой. Но, как ни странно, удара не последовало, а через пару секунд я почувствовала, как хватка ослабевает. - И не надейся, урод, - открыв глаза, я увидела Пак Чанёля, поймавшего в воздухе руку насильника. Затем парень резко отпихнул меня за свою спину, на ходу бросая мне моё забытое в кафе пальто. – Неужели мало вчера надавали? – усмехнулся он, сбрасывая на землю дутую куртку и засучив рукава. Мужчина, немного помедлив, резко побежал вперёд, выставив кулаки. Завязалась драка, но у Чанёля было большое преимущество – обладая молодым натренированным телом, он без особого труда уворачивался от ударов, в то время как у полного мужчины, к тому же, сильно потрёпанного накануне, уже очень скоро началась одышка. Чанёль остановился, тяжело дыша. - Никогда не смейте пытаться завладеть тем, что уже кому-то принадлежит, вам ясно? Эта девушка – моя. Я её раньше заметил, - нагло обняв меня за талию, объявил он. А мне впервые не хотелось возникать на его собственническое заявление. Мужчина бросил на нас полный ненависти взгляд и, прихрамывая, пошёл в сторону освещённой части улицы, где виднелись припаркованные машины такси. Едва его силуэт скрылся из виду, как парень убрал свою руку с моей талии. Наступила тишина, нарушаемая только громким дыханием Чанёля да шумом машин вдалеке. Никто не хотел первым начинать разговор. С одной стороны, мне хотелось поблагодарить парня за спасение, а с другой, слишком свежо ещё было воспоминание о том, как он оскорбил меня в кафе. Не в силах бездействовать, я, вздохнув, решила поднять брошенную Чанёлем ранее куртку. Но, стоило мне отвернуться, как я почувствовала тёплые руки, обвивающие мою талию. Я замерла. - Прости. Прости за то, что я тебе наговорил, - согревая нежную кожу тёплым дыханием, шептал парень мне на ухо. – Я на самом деле так не думаю. И никогда не думал, - он пошевелил руками, поудобнее обхватывая меня и крепче прижимая к себе. Ветер был пронизывающим, но от тепла его рук, запаха парфюма и колотящегося сердца я совсем не чувствовала холода. И мне просто хотелось так стоять и таять в плену его рук. Даже не смотря на то, что я готова была проклясть его за всё, что он сделал. Даже не смотря на то, что ненавидела его всей душой. Вот только… Правда ли, что всё, что я испытываю к парню, ограничивается лишь ненавистью? Что не испытываю ничего, кроме презрения и обиды? Мне совершенно непонятно, зачем Чанёль пошёл за мной, зачем полез в драку? Какие чувства на самом деле испытывает этот парень? Движет ли им желание, ненависть, или… нечто большее? И, словно послужив ответом на незаданный вопрос, я почувствовала осторожный поцелуй на своих волосах. Мурашки побежали по всему моему телу, и, что-то мне подсказывает, что появились они совсем не от холода.