Когда выключаются камеры

Саундтрек к главе: Tokio Hotel – Invaded (можно послушать здесь: https://vk.com/anytang_ff?w=wall-86065931_36) Меня выписали в одиннадцать часов утра следующего дня. Ранее Чанёль позвонил мне и сообщил, что сам меня забрать не сможет, поэтому за мной подъедет мужчина из стаффа. Так и случилось. В назначенное время я в сопровождении охраны покинула больницу через черный ход. Как мне сказали, репортеры где-то узнали о том, что меня выписывают, и ещё с ночи ждали меня у главного хода. Несколько особо хитрых подкарауливали сзади здания, но охрана не дала им приблизиться ко мне. Так, меня, замотанную по самые глаза шарфами, повезли в неизвестном направлении. Квартира Чанёля оказалась расположенной на двадцать третьем этаже в новостройке элитного района. Дверь открывалась по пин-коду. Всё по последнему слову техники! Благо, Чанёль позаботился о том, чтобы ранее сообщить мне ключ от квартиры. - Ну, располагайтесь, - водитель поставил мою сумку и поклонился. Я вежливо кивнула головой, ибо кланяться я не могла из-за все ещё не заживших рёбер. Девочки уже позаботились о моих вещах и, как только я сделала шаг за порог, меня встретил мой чемодан и большая сумка с вещами. Стоило двери закрыться, как я упала на колени и, наконец-то, впервые за долгое время оставшись в полном одиночестве, зарыдала. ***** Нужно как-то жить дальше, даже если больше всего на свете хочется свернуться калачиком и забыться, чтобы никто никогда тебя не трогал. Но приходится сжимать зубы и подниматься с колен, улыбаясь новому дню, в душе зная, что ничего нового, кроме боли, он не принесёт. Как следует выплакаться и накричаться у меня не получилось. Из-за перелома каждый глубокий вдох приносил нестерпимую боль, и при малейшем сокращении грудной клетки кричать хотелось уже от боли физической, а не душевной. Поэтому, вытерев слёзы, я пошла осматривать своё новое жилище. Чанёль не ставил никаких запретов передо мной в духе «туда не ходи, сюда не заглядывай». Думаю, это и правильно, иначе я бы осознанно в первую очередь заглянула именно туда, куда не положено. Квартира оказалось типичной корейской квартирой – просторной, но в то же время компактной, современной и уютной. Для обычного корейца это была бы более, чем роскошная квартира, мне же, привыкшей к роскошной жизни российских звезд, она показалась более чем скромной для айдола. Лично мне это понравилось даже больше, чем если бы я попала в особняк с бесчисленным количеством комнат. В результате осмотра я выяснила, что в квартире есть две спальных комнаты, одна из которых оформлена в тёмных, а другая в нейтральных тонах. Видимо, вторая и будет предоставлена для проживания мне. Из спальни Чанёля вела дверь в небольшой кабинет, который Чанёль оборудовал для занятия музыкой, в него также можно было попасть напрямую, не проходя через его комнату. Гостиная была соединена с кухней. За оставшимися дверьми я обнаружила два санузла, различавшихся тем, что в одном из них стояла непосредственно ванная, а в другом душевая кабина, и чуланчик для всяких мелочей. Прошагав к дивану в гостиной, я удобно устроилась на нём и включила телевизор, ожидая появления хозяина квартиры. ***** Я не заметила, как задремала. Пробудившись, я бросила взгляд на часы – половина четвертого. Парня по-прежнему не было. Проголодавшись, я решила пройти на кухню и посмотреть, что можно приготовить покушать. Затея с готовкой провалилась, потому что моя левая рука всё ещё была не способна на полноценную работу. Как мне сказали в больнице, это произошло из-за сильного ушиба, и пройдёт примерно через две-три недели. Сейчас же, стоило мне поднять руку, как через пару секунд она безвольно опускалась обратно, даже убрать волосы в хвост было проблематичной задачей. К счастью, на столе обнаружилась записка, написанная размашистым почерком: «Если я задержусь, обед в холодильнике. Разогрей в микроволновке». Я улыбнулась, чувствуя, как теплеет на душе. В холодильнике действительно обнаружилось два покупных обеда, один из которых я и съела. Уже доедая, я услышала шевеление в коридоре. Стараясь не шуметь, я выглянула из-за стены. Пак снимал ботинки и, заметив меня, приподнял голову. - Привет, - тепло улыбнулся он, отставляя обувь в сторону и расставляя руки для объятий. Я неловко улыбнулась, подходя к нему. Как я должна теперь себя вести? Как его девушка? Друг? Сожительница? Я не знала. Поэтому просто подошла, принимая его осторожные объятия. – Как ты себя чувствуешь? – заботливо спросил он, чуть отстраняясь и придерживая меня за спину. - Спасибо, хорошо, - дежурно ответила я. – Я поела то, что ты оставил мне, спасибо. Ты голоден, разогреть? – чёрт, веду себя как жёнушка. Но что поделать, он тоже позаботился о том, чтобы я была накормлена. - Не стоит, я уже поел, - наш диалог такой нарочито-вежливый, что мне становится неприятно. Словно, между нами стоит что-то гораздо более глубокое, более важное, а мы говорим о какой-то ерунде и делаем вид, что мы друг другу совсем чужие люди. Я неопределённо мотнула головой и ушла убирать за собой посуду. - Ты уже видела свою комнату? – заходя на кухню, спросил Пак. - Краем глаза, - улыбнулась я, отмывая вилку. – Это та, что в светлых тонах, верно? - Я надеюсь, что она тебе придётся по душе, - делая попытку отобрать у меня губку для посуды, сказал парень. – Давай я за тебя домою, тебе нельзя напрягаться! - Ещё чего! – возмутилась я, отпихивая его бедром и чувствуя, как заныли рёбра. – Ай, - я поморщилась. - Где болит? – озадачился Пак. - Нигде, - буркнула я, домывая посуду. – Я в ванную, ладно? – вытирая руки, предупредила я парня, уже зная, что дверь туда не запирается на замок. Чанёль кивнул, всё также озадаченно глядя на меня. ***** Тёплая вода успокаивала, расслабляла, словно смывая все горести и страхи. Наконец-то впервые после больницы я смогла помыться нормально, а не кое-как искупнуться в общем душе. Неторопясь помыв голову найденным ранее в чемодане шампунем, заботливо уложенным девочками, я завершила своё отмокание в ванной и решила, что пора вылезать. Надев шорты, я приступила к самому сложному – фиксации грудной клетки эластичным бинтом. Врачи сказали, что ещё с недельку это будет нужно делать, но с практически неактивной рукой сделать это оказалось значительно сложнее, чем я предполагала. После очередного раза, когда бинт размотался до того, как я успела его ещё раз обернуть, я бессильно застонала. - Тебе помочь? – тихий стук в дверь и голос Чанёля. - Нет! – слишком истерично крикнула я. Дверь приоткрылась. – Не заходи! – я прижала к себе здоровую руку, прикрывая грудь, но парень уже успел протиснуться. - Перестань орать, - поморщился парень, отбирая у меня бинт. - Я сама справлюсь, - вцепилась я в ленту, не отпуская. Пак возвёл глаза к небу. - Что ты как маленькая? Я просто хочу тебе помочь. Что я, грудь женскую что ли не видел? – буркнул он, примеряясь, как лучше начать обматывать. – Я правильно делаю? – совершив пару оборотов бинтом внизу грудной клетки, он посмотрел на меня. Я кивнула. – Не туго? – поинтересовался он. - Нет, все нормально, - хрипловатым голосом сказала я, чувствуя, как его тёплые пальцы, расправляющие бинт, чуть касаются прохладной кожи. - Анна, убери, пожалуйста, руку, - мягко сказал парень, поднимая бинт выше. Я нехотя убрала руку, прикрывающую такое сокровенное и почувствовала, что краснею. Чанёль не придал этому никакого значения и, словно врач, сосредоточенно скрывал мой бюст под слоем бинта, изредка случайно касаясь длинными пальцами кожи на спине и руках, чем каждый раз вызывал столп мурашек по всему телу. – Ну, вот и всё. Нормально по силе натяжения, ничего не жмёт, не давит? – с волнением спросил он. - Всё хорошо. Спасибо, - со смущением и в то же время облегчением сказала я. - Знаешь, а в бюстгальтере твоя грудь казалась больше, - решил пошутить парень, за что я захотела треснуть ему по его ушастой башке. - Чанёль, ты… - я уже занесла руку и приготовилась изрыгать ругательства, но так и застыла на полуслове с поднятой рукой. Взгляд случайно зацепился за зеркало, висевшее прямо напротив меня за спиной парня. Я весь день старательно избегала зеркал, боясь даже случайно увидеть в них своё «новое» отражение. Чувствую, как пелена слёз застилает глаза, мешает сделать вдох. - Эй, - широкая спина закрывает мне обзор, и я оказываюсь прижата к сильной груди. – Ну всё, тихо, тихо, - тёплые руки гладят меня по голым плечам, успокаивая и не давая рыданиям разрастись. – Всё будет хорошо. Всё заживёт, - чувствую мягкое прикосновение губ к своим плечам, шее, мокрым волосам. Объятия Чанёля – это всё равно, что стоять под огромным зонтом в ливень. С ним тепло и уютно и, кажется, пока я нахожусь в его руках, все невзгоды обойдут меня стороной. Во всяком случае, мне очень бы хотелось верить, что так и будет.