Архив "Никогда"

С помощью магии можно заставить понимать себя, неважно, на каком языке говоришь. Локи использовал такие заклинания не раз, порабощая миры. Трикстеру нравилось сначала произносить никому не понятные слова, а потом постепенно становиться понятным только для одного-двух дикарей. Особенно весело наложить такие чары на самого незначительного человека в племени и видеть, как ничего не понимающий вождь постепенно теряет свой статус, ибо не стал избранником Бога. Но сейчас Локи отчетливо осознал — теперь не до шуток. Правитель Асгарда вообще не мог понять, кто перед ним: изучая мир по данным, собранным при помощи Тессеракта, ученые видели огромные полчища нежити, которыми управляла некая замысловатая магия, исходящая из ледника. Создавалось впечатление, что под километровым слоем спрессованного снега дремлет сокрушительной мощи вулкан, и именно его сила позволяет поднимать из могил мертвецов. И сейчас, стоя посреди бескрайней белой пустыни, окруженный со всех сторон приближающимися неизвестными тварями, которых «не видел» Тессеракт, Локи снова чувствовал древнюю страшную силу, мощь которой многократно превышала потенциал многих артефактов. Артефакты… Ларец! Сделав изящное круговое движение руками, трикстер материлизовал скрытый чарами ларец ётунов, засиявший во тьме завораживающим голубым светом, проявляя истинную природу асгардского правителя, и перед остановившимися в изумлении Белыми Ходоками предстал ледяной великан с синей кожей, пересеченной белыми бороздами, и светящимися алым пламенем глазами. Понимая, что надо срочно продемонстрировать силу, Локи ударил лед под ногами появившимся в руке Гунгниром, и во все стороны разошлись глубокие трещины. Увидев, как монстры, переглядываясь, остановились, трикстер создал несколько своих иллюзий, чем еще больше удивил окружавших тварей. Выиграв таким образом время, царь Асгарда судорожно придумывал, что должен сказать, ведь изначально планировалось просто увести тупое стадо нежити в портал, и для этого не требовались речи, а теперь пространственного перехода не было, и Локи понятия не имел, когда его снова откроют. Думать о том, чтобы застрять в этом мире навсегда, он не хотел, но как объяснить аборигенам, зачем он вообще к ним заявился? Сказать, что пришел забрать их в лучший мир, который надо завоевать, а потом жить в нем припеваючи? А если портал откроют нескоро? «Нет, нет, нет! Селвиг с коллегами быстро отыщут меня!» Пока Локи размышлял, его иллюзии растаяли, потому что он забыл их поддержать, и тут, видимо испугавшись, что только пришедший посланник Бога или даже сам Бог исчезнет, Белые Ходоки попадали на колени, начав о чем-то трещать и хрустеть, словно раскалывающийся лед. Это выглядело более чем забавно, но трикстер понимал — смеяться не время, и с важным видом сосредоточился на заклинании, ведь Бог должен понимать, что говорят его ничтожные рабы. Доносившийся со всех сторон хруст начал оформляться в связную речь, и Локи понял — его появление истолковали, как знак к началу Великого Завоевания. Соблазн был велик — захватить еще один мир, шествуя во главе огромного войска восставших из могил мертвецов и их зловещих предводителей представлялось новым головокружительным приключением, тем более, что смести поселения простых смертных, используя магию ларца ётунов и Гунгнира, несложно. Уничтожить население на огромной территории, тем самым пополнив ряды армии упырей, а потом нанести удар по ничего не подозревающему конкуренту, используя миллионные войска нежити — это идеальный план, оставалась одна проблема: сохранить статус Бога, за которым пойдут куда угодно, не задавая вопросов. Раньше в этом помогала Суртсея, а теперь… Локи вдруг понял, что боится потерять то, что считал своим. Власть, боевая подруга и по совместительству любовница, порабощенные миры — все это оказалось очень дорогим для трикстера, неожиданно дорогим. От одной мысли, что все это может быть утрачено навсегда, сердце до боли сжалось, глаза сами собой поднялись к небу и отвести взгляд было тяжело — все помыслы занимала надежда увидеть свет открывшегося портала. Сделав над собой усилие, Локи опустил голову и высокомерно оглядел Белых Ходоков. — Вижу, вы ждали меня, — усиливая голос магией, с пафосом произнес правитель Асгарда, направляя заклинание, помогавшее понимать его речь на ближайших к нему существ, которые едва не запрыгали от радости, осознав, что только они понимают снизошедшего к ним посланника. В общем сбивчивом гомоне, скрипе и треске, было четко слышно, что «посланник» должен быть представлен Великому Королю Льдов и Морозных Ветров, чтобы завтра же отправиться в славный поход на юг. И вдруг Локи усомнился в своих силах, хотя только что был уверен в своей непобедимости. Да, он был талантливым магом, одним из лучших, но устроить ледниковый период на целом континенте — непростая задача. Конечно, если объединить силы двух артефектов воедино… В любом случае, нужно оправдать ожидания своих новых покорных рабов, чтобы они не взбунтовались. — Проводите меня к вашему королю! — Гордо заявил Локи, и Белые ходоки ринулись к нему, кланяясь и указывая дорогу. Идти пришлось довольно долго, и трикстер понял, что его не спасает даже ётунское происхождение — сырой морозный воздух пробирал до костей, тело начал сотрясать озноб, и пришлось скрыть себя иллюзией, чтобы не вызывать подозрений. «Я слишком долго жил в теплом Асгарде», — насмехался сам над собой Локи, чтобы отвлечься и не запаниковать. Если придется погрузить весь мир во мрак и пронизывающий холод, надо привыкать жить в таком климате, ведь открыто носить теплую одежду нельзя, нужно будет постоянно поддерживать на себе иллюзию, чтобы никто не видел замерзшего, кутающегося в меха посланника Ледяного Бога. Это было бы смешно, если бы не попахивало катастрофой. Глаза вновь сами собой поднимались к небу, судорожно всматриваясь в черные тучи, в надежде увидеть голубое свечение. Но его не было. — Доктор Селвиг, — встревоженно пролепетал молодой ас, не в силах оторвать взгляд от монитора, — может быть, не стоит перезагружать систему в четвертый раз подряд? За почти двадцать лет работы у нас ни разу такое не случалось, я понимаю, у меня нет опыта в подобных ситуациях, но все же… Доктор Селвиг? Только сейчас ученый заметил, что Эрик не отвечает ему. Он просто сидел, откинувшись на спинку кресла и не двигался, уставившись застывшим взглядом куда-то в сторону голубого сияния Тессеракта. «Проклятые людишки! Что же вы так мало живете?!» — Ударила в голову аса паническая мысль, продиктованная бессильной злобой. Молодой ученый понимал — без наставника им будет многократно тяжелее искать этот тысячу раз проклятый мир, ведь никого умнее мидгардского профессора в лаборатории не было, он так и не нашел себе достойную замену. Доктор Селвиг был гением, которого пока заменить некому… То, что Белые Ходоки называли дворцом Великого Короля, на самом деле было большой подземной пещерой у входа в которую, словно клыки исполинского чудовища, с потолка опускались сталактиты, а от пола поднимались причудливых форм сталагмиты. Вход был довольно узким и низким, но постепенно свод пещеры поднимался все выше, и в конце концов перед Локи открылся огромный зал с небольшим кристально чистым озером в центре. Трикстер радовался тому, что под землей не дул пробиравший до костей ветер, и воздух был гораздо теплее, чем снаружи. Правитель Асгарда надеялся, что местные маги и жрецы не распознают его колдовство и не увидят за иллюзией дрожащего от холода ётуна. Жалкое зрелище… На противоположной от входа стороне озера возвышался холм, на котором красовался полу-прозрачный узорчатый трон. Локи невольно сравнивал все, что видел, с Ётунхеймом и находил немало общего. Это немного успокаивало, и трикстер, придав взгляду и походке уверенность, направился прямо к королю, который явно не знал, как себя вести, но решил сохранять величие и надменность, поэтому с трона не встал и не подумал кланяться и падать на колени. «Ах так, — ехидно подумал асгардский царь, — значит, мы такие важные персоны, что даже посланника Бога не хотим почитать. Ладно-ладно». Локи остановился, опираясь на Гунгнир и, направив заклинание, позволявшее понимать его речь только на одного охранника короля, заговорил: — Приветствую, великий правитель народа Вечного Хлада! Я пришел, чтобы даровать тебе славу, какой не удостаивался никто из живущих! В руках трикстера появился сияющий ларец, от него конусом разошлась туманная дымка, и озеро в центре пещеры мгновенно замерзло до дна. Локи с наслаждением наблюдал за реакцией Белых Ходоков — монстры попадали на колени, король привстал, всматриваясь в толщу льда, а охранник, понимавший речь царя Асгарда остолбенел и стоял с открытым ртом. Усмехнувшись про себя, Локи снова заговорил: — Только самые достойные могут понимать мою речь, они в праве считать себя избранными самим Богом, которого вы почитаете. Кто же заслужил эту честь? Покажитесь, о лучшие из живущих! Смутившийся охранник завертел головой и робко сделал шаг вперед. Король Иных непонимающе уставился на своего воина, а Локи развлекался дальше. — Расскажи всем, о, достойный, что я говорил. Передай сородичам, что я принесу вам великую победу и славу, которая никогда не померкнет и не растает в веках. Скоро мы отправимся побеждать врагов, и ничто нас не остановит! Ошарашенный охранник начал, заикаясь, говорить на своем трескучем языке, но трикстер решил немного «помочь» и усилил чарами голос Ходока так, что он стал похож на раскаты грома. Перепугавшийся монстр едва не потерял сознание, но совладал с собой и, постепенно начиная смотреть свысока на «недостойных милости Бога», продолжил переводить речь «посланника». Король Иных явно был не рад оказаться среди тех, кого не избрали, его светящиеся голубые глаза рыскали по толпе подданных, пальцы стучали по подлокотникам, губы что-то беззвучно шептали. Выслушав воина, монстр взял себя в руки и объявил начало торжества в честь своего бога и его посланника. Локи всерьез испугался, что не сможет есть то, что употребляли в пищу Белые Ходоки, но быстро понял — зря боялся. На стол подали рыбу, салаты из водорослей, мясо морских животных и птиц. Пили здесь воду и бульоны. Все это было не особенно вкусно, но вполне съедобно, к тому же сытно, и трикстер, наконец, согрелся. Восседая во главе стола рядом с королем и «избранным», который теперь, в отличии от остальной охраны, имел право находиться на месте ближайшего советника, которое, как понял Локи, занимал обычно кто-то из жрецов, царь Асгарда наблюдал за происходившим, стараясь ничего не упускать. Бросилось в глаза, что женщины сидели за отдельным столом и вообще не смотрели в сторону мужчин. Кроме того, все они были в одинаковых ледяных латах, прикрывавших лишь незначительную часть тела. Что-то подобное Локи нередко наблюдал в отсталых мирах, где в племенах все особи женского пола были общими и их задача сводилась только к воспроизводству. Рассматривая точеные бело-серебристые тела, трикстер замечал, что они по-своему красивы, несмотря на жутковатые лица. Казалось, перед ним не живые существа, а скульптуры изо льда. Ходоки выглядели еще невероятнее, чем ётуны или огненные жители Муспельхейма, которые при выборе обличия руководствовались своей безграничной фантазией. В Иных была гармония, чужая и пугающая, но не отталкивающая. Во время торжества говорили в основном о предстоящих завоеваниях, постоянно упоминая какие-то странные названия, вроде «Замок вдалеке от кривого берега», «племя, загнанное в чащу», «люди из пекла» и тому подобное. Быстро потеряв интерес к мало понятной болтовне, Локи задумался о своем. Взяв в ладонь связанный с Тессерактом амулет, трикстер, не отрываясь, смотрел на него, надеясь увидеть голубое свечение. Невольно вспомнилось время, проведенное у читаури, когда опальный принц, борясь за жизнь, превозмогая боль и отчаяние, мечтал об одном — вернуться в Асгард. Месть, захват власти, самоутверждение были вторичны. Главное, попасть домой. — …А теперь Посланник одарит нас своей благодатью! — Донеслись до Локи восторженные слова одного из жрецов, и трикстер, спешно спрятав амулет, насторожился. Какой еще благодатью? Что от него опять нужно? — О чем говорил этот недостойный? — Негромко спросил царь Асгарда понимавшего его речь охранника. — О Ваших дарах, о, Великий! — Каких? Мы уже сейчас отправляемся воевать? — Нет, речь о детях. Теперь, когда ты снизошел к нам, все женщины принадлежат только тебе до тех пор, пока каждая не родит ребенка, дарованного Богом. «Точнее, это я принадлежу им… — С содроганием подумал Локи. — Мне что, их всех надо осеменить? А что, если они не смогут родить от меня? Мы же совсем разные…» Видя, как оживились сидевшие за столом женщины, устремив взгляды на потенциального осеменителя, трикстер запаниковал. — Грядет новое божественное поколение! — Провозгласил король, многозначительно указывая направление, куда надо было проводить Локи и его «гарем». С трудом справившись со страхом, асгардский правитель встал и, спрятав себя за гордо вышагивающей иллюзией, направился в дальнюю темную пещеру, пол которой был выстлан теплыми шкурами. К превеликой радости Локи, с ним пошли не сотня женщин, а «всего» восемь, хотя, никто не гарантировал, что остальные не подтянутся позже. Судорожно вспоминая заклинания, которые помогают стать более любвеобильным, ведь у посланника бога не должно возникать проблем с потенцией даже после десятка оплодотворенных самок, трикстер старался найти в Иных что-то привлекательное, но они были слишком «иные», слишком чужие… Решив не растягивать сомнительное удовольствие, трикстер, присматриваясь, где бы лечь поудобнее, вдруг придумал, как облегчить свою участь. Обернувшись к сопровождавшим особам, он торжественно заявил, активируя заклинание, чтобы его понимала самая низкая и худая, видимо, еще совсем юная Иная: — Скажи всем, избранная: после того, как каждая из вас разделит со мной ложе, вы можете возвращаться к прежней жизни и прежним мужчинам. Когда бы ни родился ваш следующий ребенок, кто бы ни сожительствовал с вами, знайте — это пришло в мир сотворенное мной чадо. А теперь, я начну исполнять волю вашего бога. Избранная, иди ко мне первой, но сначала передай мои слова тем, кто не удостоился понимания. Наблюдая за перепуганной юной девушкой, которая, видимо, раньше вообще не имела никакого авторитета, а теперь ставшей «избранной», как она начала объяснять ошарашенным соплеменницам волю посланника, Локи подумал, что, если и держать рядом женщину, то как раз такую тихоню, которая не попытается использовать свое «высокое» положение. Ей он и решил показать себя во всей красе. Юная Иная, видимо, еще не знала мужчин, поэтому была страшно напугана, а факт соития почти с богом заставлял ее испытывать священный трепет, в сияющих глазах постепенно проступал фанатизм. Осторожно уложив девушку на шкуры, трикстер, стараясь поменьше смотреть на сморщенные щеки, разглядывал похожие на вату волосы, изящное серебристое холодное тело, касаться которого животом было неприятно, но пришлось привыкать. Физиология Белых Ходоков оказалась идентичной асам, как и в большинстве миров, и опытный в любовных делах правитель Асгарда легко доставил девушке ни с чем не сравнимое наслаждение, чтобы еще больше укрепить ее в безумном поклонении божественному посланнику. Закрыв глаза и представив, что под ним не странное ледяное существо, а альвхеймская наложница, Локи завершил начатое, после чего, нежно поцеловав смотревшую на него с сумасшедшим обожанием девушку, тихо сказал: — Ты прекрасна. Если бы не воля бога, я был бы только с тобой, но у меня есть обязательства, которые нельзя не выполнить. Ты должна знать, как только я закончу миссию, буду только с тобой. А пока, дам тебе имя. Нарекаю тебя Исдис, что значит, ледяная богиня. Локи показалось, что у девушки сейчас случится сердечный приступ от счастья, ему было очень смешно, но трикстер сдержался, и отправил Исдис позвать следующую «счастливицу». Лежа на спине с закрытыми глазами и просто позволяя исполнять священный долг, помогая себе чарами заканчивать дело, как можно быстрее, правитель Асгарда к утру успел «обрадовать» около двадцати женщин, и остался совершенно без сил, не мог даже повернуться на бок. С ужасом думая о том, что от него потребуется вести войну, Локи накрылся шкурами и отключился. Сколько удалось поспать, он не знал, но немного восстановиться успел, и, когда Исдис стала осторожно будить его, видимо, опасаясь, что совершает тяжкое преступление, трикстер нашел в себе силы спокойно с достоинством подняться, позволить помочь одеть себя, после чего отправился снова к королю ходоков. Он был уверен, что пора выдвигаться в поход, но оказалось, пока все женщины не разделят ложе с Посланником Бога, войну начинать нельзя. Услышав это, Локи скрыл себя иллюзией, потому что боялся не сдержаться и заплакать.