Архив "Никогда"

Ледяной ветер ударил в лицо, выбив дыхание, но Локи, ётун по происхождению, не почувствовал дискомфорта, зато с удовольствием понаблюдал за скривившимся и выругавшимся Грифом Таргариеном. Ослепительно улыбаясь и совершенно не морщась от бьющего в лицо снега, трикстер встал перед Дейенерис, загораживая ее от ветра. — Вы в порядке, моя леди? — Словно галантный ухажер, спросил асгардец, и царица, сощурившись, подняла на него сиреневые глаза. Локи, встретившись с ней взглядом, почувствовал, непреодолимое желание овладеть этой гордой красавицей, подчинить себе, заставить трепетать и заходиться стонами в его объятиях, поработить ее волю. — Вы прекрасны, — учтиво поклонился трикстер и резко развернулся к Эйгону. — Уверен, тяжело быть супругом такой сильной и красивой женщины. Не каждый может чувствовать себя настоящим мужчиной рядом с истинной королевой. Дейенерис усмехнулась, с возрастающим интересом смотря на трикстера, а Гриф уже готов был вцепиться в глотку ненавистному сопернику, решив, что не упустит момент и разберется с дерзким обидчиком. Чувствуя, как снова начинает неметь левая рука и сильнее ныть рана в груди, Локи, закрыв глаза, глубоко вздохнул. Направляясь на стену, где ждали драконы, трикстер волновался из-за возможной непредсказуемой реакции этих опасных тварей. Да, в прошлый раз «сынок» Дейенерис был благосклонен к незнакомцу, но кто знает, что теперь взбредет ему в рогатую голову? Заранее готовя заклинания на случай нападения монстра, Локи спрятал себя за иллюзией, чтобы не было видно, как он морщится от боли в груди. Нечего показывать свою слабость этим людишкам! — Я так и знала! — Услышал трикстер недовольный голос королевы и обернулся. Дейенерис скрестила руки на груди, поджала губы. — Дрогон опять улетел! Эйгон, слетай, поищи его. Локи с нескрываемым наслаждением наблюдал за целым спектром эмоций молодого короля — Гриф понял, что жена отправила его на поиски необузданного дракона, который может быть абсолютно где угодно, а сама останется наедине с… с… Закипая от ярости, он все же не смея перечить супруге, Эйгон снова выругался и рванул с места в сторону стены. Проводив его взглядом, Локи решил воспользоваться ситуацией, но вдруг с ужасом понял, что не чувствует левой руки, словно ее вообще не было. Боль в груди стихала, но ей на смену приходило онемение, и трикстер испугался за свою жизнь. — Чего же боится тот, кто называет себя богом? — Насмешливо спросила Дейенерис, внимательно смотря на асгардца, и вопрос подействовал отрезвляюще. — Не думаю, что это важно, — отмахнулся трикстер, приобнимая правой рукой королеву за плечи. — Полагаю, моя леди, нам стоит подняться на стену, возможно, Дрогон увидит мать и прилетит сам. — Он у меня непослушный, — с любовью сказала Дейенерис, увлекая Локи за собой в сторону подъемника. На высоте ветер буквально сбивал с ног, но трикстер видел, что это ничуть не смущало его спутницу. Локи все еще не чувствовал левую руку и никак не мог справиться с чарами, поэтому заметно нервничал. Дейенерис встала напротив него. — Что тебя беспокоит? В чем дело? — В голосе королевы прозвучало подозрение, она начинала подозревать ненадежного союзника в неискренности. — Я честен с вами, — чуть тише, чем хотел, произнес трикстер, — не стоит беспокоиться, я не предам. А мою проблему Вы, моя леди, решать отказались. Так какой смысл ее снова обсуждать? Или в Вашем каменном сердце пробился крошечный росток сострадания? — Я не стану просить Мелиссандру снять чары, — серьезно сказала Дейенерис. — Красная жрица ведет свою игру даже сейчас, когда мы вместе боремся против общего врага, и я не верю, что она действует только по воле Р'глора. Но, если рана, нанесенная тенью, сильно беспокоит, стоит обратиться к мейстерам. Локи только отмахнулся. Да что могут эти мейстеры против магии? Он посмотрел вдаль, во тьму и морозную дымку, вспоминая, как вместе с братом и друзьями рванул громить ётунов… Нет! Тор — не брат, а его компания — не друзья! Были… Со злостью выдохнув, трикстер, натянув улыбку, обернулся на Дейенерис, которая внимательно всматривалась в ночную тьму. — Ты говоришь, у Белых Ходоков есть какой-то источник силы? — Серьезно спросила она. — Ты сможешь уничтожить это? — Пока не попробую, не узнаю, — подмигнул ей Локи и осторожно погладил королеву по щеке, убирая серебристые волосы с лица под капюшон. Сиреневые и зеленые глаза встретились. Неуверенность, подозрения, вопросы, скрытый страх, усталость и желание покоя, но в то же время жажда приключений отражались во взглядах этих видевших много радости и горя зеркалах души. Трикстер немного помедлил, не в силах перестать всматриваться в сиреневые омуты, а потом со страстью притянув к себе королеву, жадно впился в ее пухлые мягкие губы, лаская их языком, засасывая и наслаждаясь каждым прикосновением. Ему было все равно, каков будет ответ, Локи просто получал желаемое, почти не замечая того, что отчаянно хочет ласки и нежности от этой холодной женщины. Дейенерис не отстранялась, позволяя целовать себя. Чувствуя влечение к красивому сильному и смелому мужчине, неизвестной природы, такому чужому и опасному, она не отвечала, но и не протестовала. Ей было интересно, как поведет себя это существо дальше. — Я бы целовал Вас вечно, — прошептал Локи, чуть касаясь губ Дейенерис своими, — если позволите. Снова сливаясь в страстном поцелуе со стоявшей неподвижно и молча королевой, трикстер совершенно забылся, все миры вдруг перестали существовать для него, он уже не чувствовал ни боли, ни ледяного ветра, а в душе просыпалось какое-то щемящее, давно забытое, запрятанное глубоко в подсознание тепло. Сердце защемило, оно бешено заколотилось, и теряя самоконтроль, асгардец в отчаянном порыве прижал к себе все так же неподвижно стоявшую Дейенерис, чувствуя, как по щеке катится слеза, но Локи уже ничего не мог с собой поделать. Ветер с новой силой ударил в лицо, завыл, застонал, закружил поднятый с земли снег, сорвал капюшон с головы королевы, и ее серебристые волосы, растрепавшись, стали щекотать щеку трикстера. Он хотел убрать их от лица, но разомкнуть объятия был не в силах, а левая рука все еще висела, как плеть, поэтому Локи, закрыв глаза, продолжал наслаждаться прикосновением теплых мягких губ, безучастно позволявших дарить себе ласку. Вдруг в груди словно вновь шевельнулся металл, боль отдалась в плечо, рассыпаясь по коже уколами тысяч иголок, впивавшихся в плоть, пронизывавших до кости. Со стоном скривившись, Локи отстранился от Дейенерис, прижимая к телу вернувшую подвижность левую руку, которая теперь адски болела. Владычица Семи Королевств внимательно смотрела на асгардца, не говоря ни слова. Ей было совершенно не жаль его, она чувствовала совсем другое. Локи был именно таким, каким королева хотела видеть Эйгона. — Боюсь, как бы рана, нанесенная тенью, не помешала тебе сражаться, — серьезно сказала она, видя, что трикстер не может справиться с собой и все так же прижимает к телу руку, опустив голову. — Пока не вернулся Дрогон, пойдем к мейстеру. — Ваши лекари уже все видели и ничего не сделали, — сдвинув брови, отозвался Локи, отпуская руку, которая постепенно переставала болеть. — Мне не нужна помощь. Не сомневайтесь во мне, леди, я не подведу в бою, что бы ни случилось. Оглушающий свистящий рев сотряс морозный воздух, заставив обернуться. Дрогон, сделав головокружительный пируэт в воздухе, грациозно опустился на стену рядом с матерью, не обращая никакого внимания на Локи, чем немало порадовал трикстера. Ему показалось, что дракон стал еще больше. Неужели он вырос за такое короткое время? Вдалеке показался Визерион. Восседавший на нем Гриф Таргариен приветственно помахал рукой и развернул дракона, давая понять, что садиться на стену не намерен. Дейенерис ловко запрыгнула на «старшего сыночка» и поманила рукой Локи. Трикстер, собравшись с духом, сделал шаг к огромному чудовищу, дракон повернул к нему уродливую рогатую голову и выпустил немного горячего пара, толкнув носом асгардца в плечо. Это было похоже на игру, и Локи, улыбнувшись Дрогону, осторожно вскарабкался на его спину, садясь как можно ближе к Дейенерис, чтобы можно было обнять ее. Трикстер уже справился с собой, и вновь хотел просто развлекаться, используя все доступные блага этого ненавистного мира, пока не предоставится возможность вернуться домой. Дракон, мягко оттолкнувшись мощными когтистыми лапами от каменной кладки стены, взмыл в воздух.