Архив "Никогда"

— Этот лес проклят, — говорил старик, сидя у костра среди воинов Дейенерис Бурерожденной. — Ходя по земле, наступаешь на кровь. Проклятую кровь! — Я всегда считала, что Королевский лес — самое проклятое место в мире, — покачала головой матерь драконов. — Но теперь мне кажется, что крови и смерти везде много. Нет ни одной тропы, где бы не проходил убийца. — Нет, госпожа, — продолжал старик, — Королевский лес девственен, по сравнению со здешними краями. Именно здесь, в сутках пути от столицы, бродит так и не нашедшая покой в посмертии женщина. — Сначала она мстила за убитых близких, но потом ей стало все равно, кого отправлять на тот свет. Знаете, госпожа, сколько людей погибает здесь ежегодно? Дейенерис встала от костра и пошла к берегу Черноводной, где «Эйгон» развлекался общением с Рейгалем. Визерион и Дрогон куда-то улетели еще вчера, и до сих пор не соизволили вернуться. Увидев мать, дракон сразу же забыл про игры и ринулся к Дейенерис, подставляя голову, чтобы она погладила его. Королева смотрела на «супруга», мокрого, покрытого слоем песка, с несколькими ссадинами на руках и ногах, и длинными порезами на спине, но безумно радостного, и покачала головой. Игры с гигантской рептилией, все же опасная штука, хоть и увлекательная. «Юный Гриф» рассмеялся и вошел в воду, чтобы смыть с себя песок и кровь. Его тело было таким манящим… Заметив вспыхнувшее в сиреневых глазах любимой женщины желание, Локи стал медленнее и чувственнее проводить ладонями по торсу и плечам, уже не смывая грязь, а размазывая ее круговыми движениями. — У меня не получается стереть песок с кожи, — хитро улыбнулся трикстер, — может, моя дражайшая супруга лучше справится с этой задачей? Королева заулыбалась и, скинув легкие одежды, в одно мгновение оказалась в воде. Отойдя с пляжа туда, где берег зарастал кустарником и зайдя по грудь в воду, Локи и Дейенерис стали предаваться страсти. Теплые волны добавляли приятных ощущений, гладя кожу в такт ласкам умелых рук, вторя нежным и горячим поцелуям, проходясь по телу при каждом движении. И, когда Дейенерис выгнула спину, утопая в океане наслаждения, вода слегка задела возбужденные соски, чтобы доставить еще больше удовольствия. — Хочу продолжения, — выдохнула кхалиси. — Не останавливайся, прошу. — Как скажет королева, — улыбнулся «Эйгон», одной рукой прижимая к сердцу любимую женщину, а второй медленно пробираясь ей между бедер, ловкие пальцы проскользнули вглубь, лаская шелковую трепещущую плоть. Возбуждаясь от прикосновений к нежной коже возлюбленной, трикстер вошел в нее, и, сдавив руками ягодицы, стал насаживать на себя разгоряченное тело. Дейенерис обхватила «мужа» за шею, впиваясь губами в кожу, выдыхая слова любви. Чувствуя движущийся в ней член, вот-вот готовый разрядиться, она сжала его, доставляя накатывающее волной наслаждение. Обхватывая руками и ногами тело любимого мужчины, кхалиси осыпала его лицо поцелуями, слегка покусывала за ухо, проводила языком по щеке, спускаясь на шею. — Нам пора продолжать путь, хочу скорее добраться до моей столицы, — с придыханием прошептала королева, чувствуя, как пальцы «супруга» снова пробрались в ее тело. — Столько времени в пути… А-ах… Столько… предателей… битв… крови… А-ах… ммм… что бы я делала без тебя? — Правила Семью Королевствами, — нежно прошептал Локи, целуя пухлые губы. Его пальцы двигались все быстрее, Дейенерис дышала чаще и прерывистее, и, наконец, испытала наслаждение, с силой прижавшись к «мужу». Ей хотелось забыть обо всем, но снова и снова вспоминались прошедшие недели, когда пришлось несколько раз вступать в бой с остатками верных Станнису Баратеону войск, из-за чего ее собственных людей оставалось все меньше, а доверять тем, кто переметнулся на ее сторону после странной гибели «истинного короля», Дейенерис не могла. Наемное войско тоже не было надежным, особенно без влюбленного в королеву предводителя. Нет! Не вспоминать! Это было давно… Отмахнувшись от грустных мыслей, Драконорожденная улыбнулась любимому мужчине: — Пойдем, нужно закончить этот путь. — Продолжим на следующем привале, — подмигнул трикстер, ставя любимую женщину на ноги. — А потом — в своих покоях. Старик, сидевший у костра, задремал и едва не упал. Подхватившие его воины, помогли встать на ноги. Странник покашлял, пожелал солдатам здоровья и удачи и медленно зашагал тропинкой, ведущей в чащу. Собрав вещи, армия Серебряной королевы двинулась в путь по постепенно расширявшемуся тракту. Где-то в вышине промелькнула черная тень и снова пропала из вида. Локи видел, с какой нежностью проводила ее взглядом королева и невольно улыбнулся. Ему хотелось что-то сказать любимой женщине, но почему-то все мысли зацикливались на том, что Дейенерис слишком долго не была в своем городе. Кто знает, что изменилось с тех пор? Трикстер невольно принимал ситуацию на себя, ведь он тоже потерял связь с Асгардом и не мог даже представить, что там происходит. А что может быть страшнее неизвестности? Вопреки всем обещаниям и прогнозам, зима на юге Вестероса закончилась быстро, не продержавшись и двух лет. Поговаривали, что морозы скоро вернутся, и теплая погода, установившаяся в эти четыре месяца — просто передышка перед суровым испытанием, но пока ничто не предвещало похолодания. Когда начали сгущаться сумерки, армия разбила лагерь, остановившись для привала. Издалека послышалось конское ржание, громкие голоса, и воины, сначала насторожились, но быстро расслабились — к ним направлялась гвардия, одна из тех, что остались охранять столицу. Рыцари с почтением приветствовали королевскую чету, вернувшуюся с победой армию, стали помогать обустраивать ночлег. Капитан гвардейцев подошел к Локи и чуть заметно кивнул, а потом удалился, скрывшись во мраке. Трикстер задумался. Он, конечно, ждал, что придется копаться в головах многих людей, ведь он не имел ни малейшего представления о делах Эйгона Таргариена, но поведение этого человека насторожило вдвойне. Не зная, что предпринять, асгардец пошел к Дейенерис, что-то обсуждавшей с военачальниками у костра, на котором жарилась дичь. Один из гвардейцев подал королеве вина, и, указав куда-то в чащу, ушел, затерявшись среди деревьев. Локи подсел к любимой, думая, как лучше узнать у нее про капитана прибывших воинов, чтобы не вызвать своими вопросами подозрений, при этом заставив матерь драконов вспомнить все, что связано с этим человеком, но вдруг Дейенерис судорожно вздохнула и, уронив кубок, схватилась за горло. Трикстер подхватил возлюбленную, когда она начала падать назад, хрипя и давясь, содрогаясь всем телом. Царь Асгарда понимал, что происходит, все встало на свои места. Эйгон Таргариен хотел занять Железный трон, и, действуя по его приказу, капитан гвардии подготовил убийство королевы, и теперь Локи видел, как в его объятиях в страшных муках умирает любимая женщина. Конечно, рано или поздно это должно было случиться, но только не сейчас… Чувствуя, как по щекам катятся слезы, асгардец понимал, что выдаст себя, если попытается исцелить Дейенерис, что все, кто находятся сейчас рядом, поймут, перед ними не Юный Гриф, и это вряд ли хорошо закончится. А, если дать ей умереть, можно будет править огромным королевством, пока не откроют портал в Асгард. Видя в сиреневых глазах слезы боли и страха, Локи положил содрогающееся все слабее тело на землю. В руке царя Асгарда под ошарашенные возгласы перепуганных людей появилось копье Гунгнир. Приложив его к груди умирающей королевы, трикстер стал проговаривать заклинание, и по сведенному предсмертной судорогой телу побежали сияющие волны. Дейенерис, сделав резкий вдох, расслабилась. Грудь стала вздыматься ровно, королева закрыла глаза и заснула. — Матери драконов нужен отдых, — мрачно произнес Локи, вставая и чувствуя, как начинает сводить плечо. — Отнесите ее в шатер. Запаниковавшие было люди, стали приходить в себя. Серый Червь поднял Дейенерис на руки, осторожно, с трепетом. Асгардец стоял из последних сил, боль разрасталась в груди, осознание того, что теперь возникнут вопросы, кто он, угнетало. Слишком многие были в Черном замке, знали о плененном предводителе Иных, видели, как он улетал на Визерионе вместе с Эйгоном Таргариеном. Да, король тоже оказался предателем, но это еще нужно доказать… Превозмогая боль, Локи осмотрелся. Никто не решался подойти, все молча стояли и смотрели на него, боясь пошевелиться. Но как долго его будут опасаться? — Я должен быть рядом с супругой, — тихо проговорил трикстер, делая неуверенный шаг в сторону шатра. — Не пытайтесь помешать мне. Каждый шаг отдавался невыносимой болью в груди, но царь Асгарда не останавливался. Когда он вошел в шатер, все, кто находились там, замерли, уставившись на него широко раскрытыми глазами. Локи все еще сохранял облик Эйгона Таргариена, хотя и понимал, что это бессмысленно, но почему-то не решался сбросить иллюзию. — Уходите, — вполголоса приказал он, и шатер тут же опустел. Трикстер присел рядом с мирно спавшей любимой женщиной. Он смотрел на ее прекрасное спокойное лицо, обрамленное серебристыми с золотым отливом волосами, осторожно гладил по щеке и пальцам сложенных на животе рук и думал, что должен уничтожить заговорщиков. — Прости, что врал тебе, — прошептал Локи, опустив голову, — но я так хотел быть с тобой… Просидев всю ночь около любимой, асгардец не мог думать ни о чем, кроме того, что однажды ему придется навек расстаться с Дейенерис, и слезы наворачивались на глаза. Теперь он понимал, как больно терять дорогого сердцу человека, и становилось до безумия страшно. Снова гладя возлюбленную по щеке, Локи заметил, как ее веки дрогнули. Королева открыла глаза и внимательно посмотрела на трикстера. — И как я сразу не догадалась? — Прошептала она. — Надо же было быть такой глупой… — Дейенерис вздохнула и натянула на себя одеяло, закрывшись до подбородка. — Но все равно, спасибо, что спас мне жизнь. — Я так счастлив видеть тебя здоровой, — выдохнул асгардец, все еще не зная, как теперь себя вести. Королева улыбнулась. По ее лицу сложно было понять, о чем она думала, но за нее все сказал обсидиановый кинжал, устремившийся в горлу Локи. В последний момент успев среагировать, трикстер схватил Дейенерис за запястье.  — Так вот, зачем ты накрылась одеялом, — горько усмехнулся он, — чтобы я не видел, как ты достанешь оружие. Но разочарую тебя, меня не убить без применения магии. — Драконье стекло уничтожает даже Белых Ходоков, — зло ответила матерь драконов. — Но я не заметил в нем какой-то особенной магии, — пожал плечами царь Асгарда, чувствуя, как сердце разрывается от понимания — любимая женщина ненавидит его. — Хочу проверить твои слова, лжец, — сквозь зубы произнесла королева. — Я буду с наслаждением наблюдать, как клинок вонзится в твою плоть, лишая ее жизненного тепла. Локи отпустил руку Дейенерис и посмотрел ей в глаза. — Можешь больше не прикидываться моим мужем, — с ненавистью бросила матерь драконов. — Это ни к чему. Трикстер, вздохнув, медленно снял чары, постепенно приняв свой обычный облик. Любуясь прекрасным лицом возлюбленной, асгардец пытался подобрать слова, чтобы объяснить, как сильно полюбил ее, что готов пожертвовать всем… Вдруг резкая боль пронзила грудь. Локи, сдавленно вскрикнув, изогнулся и, поднося к сердцу сведенные судорогой руки, увидел, что сквозь его тело прошел сотканный из темно-серого дыма тонкий клинок. Падая на спину, царь Асгарда, видя, как мир угасает, смог рассмотреть голубое сияние в небе, которое было заметно даже сквозь плотную ткань шатра. — Какая ирония… — прошептал трикстер немеющими губами на языке, который Дейенерис не поняла — сил на чары у Локи не осталось, он чувствовал, как жизнь стремительно покидает его, и противостоять смерти царь Асгарда был не в состоянии.