Архив "Никогда"

— Я люблю Вас, моя госпожа, люблю больше жизни! — Ты прелесть, — сдержанно улыбнулась служанке Дейенерис, вставая с постели и подходя к окну. Огонь в камине горел ярко, в покоях можно было находиться без одежды, несмотря на падающий за окном снег. Наводнение закончилось довольно быстро, и люди уже вернулись в свои дома. Верховный Септон тоже больше не досаждал странными предзнаменованиями, нарушением равновесия и лекциями об истинности веры в Семерых. — Зима пришла надолго… — отрешенно произнесла королева, наблюдая, как в белесом небе резвятся Визерион и Рейгаль. Дрогон давно улетел в Королевский лес и не возвращался в город, развлекаясь охотой. Черный дракон скучал без битв, он так и не научился жить в мире. Дейенерис бросила взгляд на лежавший на столе обсидиановый кинжал, и какое-то странное предчувствие овладело сердцем Драконорожденной. Так уже бывало ранее. И каждый раз перед важным событием. Локи осторожно сел на кровати, выпрямив спину и не прислоняясь к подушкам. С каждым днем это удавалось все легче, неприятные ощущения стихали. Попробовав поднять вверх обе руки, трикстер понял, что даже такое движение не причиняет сильной боли. Хорошо. Прошло два месяца со дня восстановления нити жизни, скрепляющей миры, и в Золотом дворце собирался Совет для обсуждения достигнутых результатов. Локи посмотрел на стоявший рядом с кроватью передвижной трон. Незаменимая ненавистная вещь. Царь Асгарда осторожно спустил ноги на пол и постарался перенести на них вес тела. Он знал, до зала заседаний дойти не сможет — слишком далеко, но до «трона» — вполне. Всего-то требовалось сделать пару шагов. Вставая, трикстер почувствовал сильное головокружение, в глазах потемнело. За время, проведенное в постели, мышцы ослабли и отказывались работать. — Я должен, — стиснув зубы, процедил Локи. — Я смогу! Смогу! Постояв немного и дождавшись, когда спадет пелена перед глазами, царь сделал неуверенный шаг, отдавшийся тупой болью в груди, но это не остановило его. Еще шаг, еще, и руки судорожно ухватились за передвижную кровать. Дошел. Теперь надо попробовать лечь в нее без посторонней помощи. Лекарь, слуги и охрана молча наблюдали за отчаянными попытками правителя вернуться к нормальной жизни. Он запретил помогать себе, поэтому ни один ас не двигался с места. Устроившись, наконец, на ложе, трикстер почувствовал усталость, словно сражался с целой армией монстров. «Посплю до начала заседания», — промелькнула мысль, и царь провалился в сон. В глаза ударил яркий свет, возвращая к реальности, и Локи приподнял тяжелые веки. Его вывезли из покоев, значит, пора думать о судьбе миров, но в памяти всплывал любимый образ, и сердце начинало ныть. Трикстер вспоминал, как, сжимая в ослабевших руках скипетр, смог совсем недолго понаблюдать за Дейенерис. Она стояла у окна обнаженная и смотрела на падающий снег. Ее сиреневые глаза грустили, и царь Асгарда очень хотел верить, что о нем. — Я должен быстрее восстановиться! — Прошептал Локи. — Должен! Сколько можно лежать? Я не дряхлый старик! — Приветствую Вас, мой государь, — почтительно поклонился златокудрый бог. — Как ваше здоровье? — Не жалуюсь, — вполголоса отозвался трикстер, отворачиваясь. Неужели не видно, как его здоровье? Да лучше не бывает! Справившись с бессильной злобой, царь посмотрел на собеседника. — Дела твоего мира меня волнуют куда больше. Вода вернулась в полном объеме? — Нет, есть еще пустынные районы, где продолжаются засухи, но, по крайней мере, прекратились лесные пожары в холодных областях. В теплых, к сожалению, пока не удалось остановить распространение огня. Локи, закрыв глаза, какое-то время помолчал. — На заседании будут представители Ётунхейма, — сказал он, наконец. — Магия ледяных великанов способна на многое, что касается охлаждения и замораживания. Я распоряжусь, чтобы ётуны оказали тебе помощь. Если заморозить горящий торфяник, он погаснет. — Премного благодарен, мой царь! — С жаром выпалил бог. — Я ваш вечный должник! — Знаю, — вздохнул трикстер, снова отворачиваясь. Все вокруг, даже очень пожилые асы, ходили своими ногами, без посторонней помощи, носили тяжелые доспехи и оружие, скакали на лошадях, сражались на турнирах… Локи посмотрел на свои исхудавшие руки, на которых совсем не осталось мышц, и закрыл глаза, чтобы не впадать в отчаяние. «Я смогу! — Повторил он про себя. — Смогу! Меня ничто не остановит!» — Я смогу! — Со злостью выпалил царь, осторожно вставая с кровати. Лекарь, дежуривший всю ночь, уже собирался уходить, но теперь передумал, решив все же дождаться прихода своего сменщика. Оставлять трикстера, пытавшегося ходить без какой-либо опоры, было страшно. Локи, худой, как спичка, бледный, с горящими от ярости глазами, покачиваясь, и прижимая сжатую в кулак руку к сердцу, делал осторожные шаги, обходя покои по периметру. — Что ты смотришь?! — Сорвался вдруг царь, и лекарь вздрогнул. — Скоро год, как я лежу, словно паралитик! Год! Я устал от этого, ясно?! С меня довольно! Не хочу ездить по дворцу на каталке! Это позорно! Недостойно! Хватит! Сделав глубокий вдох, Локи покачал головой. — Видишь, я не падаю. Иди уже, оставь меня одного. Иди! Когда за перепуганным лекарем закрылась дверь, трикстер тяжело оперся на подоконник, опустив голову. Опять эта усталость! Ничего, все преодолимо. Шаг за шагом. Шаг за шагом. Обойдя еще раз покои, Локи буквально рухнул на кровать, и сердце чувствительно кольнуло, но боль быстро прошла. Царь Асгарда протянул руку и взял лежавший на столе рядом с постелью скипетр. — Дейенерис, — тяжело дыша, прошептал Локи. — Дейенерис Бурерожденная. Я приду за тобой. Только жди. Ветер ударил в окно, ставни задрожали, холод пробрался в покои. Королева спала, но сон был странным. Она видела себя, словно со стороны. Вот она лежит на левом боку, накрывшись теплым одеялом, ладони сложены вместе под головой, рядом обсидиановый кинжал… Вдруг из темноты выступает нечеткая фигура. Мужчина. Свет от камина проходит словно сквозь него, не озаряет. Незнакомец не двигается. Он просто стоит и смотрит, как Дейенерис спит. Ничего больше. А потом делает шаг к ней, и теперь огонь освещает его лицо. Локи? — Да, — улыбаясь, отвечает мужчина. — Я вернулся. За тобой.