Заклятие луны

      Когда Тот разрешил провести нам фестиваль, я даже была немного удивлена, ведь обычно у него на все находилась пара-тройка нелестных комментариев, от которых в этом случае по непонятным мне причинам он воздержался. Так вот уже несколько дней к ряду мы с Хрингхорни и несколькими студентами-духами, которые любезно согласились нам помочь, правда, уж слишком преданно заглядывая в рот Богу света, украшали площади и выходящие к ней улицы, чтобы поспеть в установленный Тотом срок, то есть неделю.       Самым сложным для меня оказалось смастерить микоси. Прошло много лет с того времени, как я видела их в последний раз, к тому же я никогда не делала их своими руками и даже не вникала во все тонкости этого праздника. Мне просто нравилась приятная атмосфера, улыбки людей, их смех, красивые убранства и яркие фигуры из цветов и лент, изображающие древних богов. Однако нам неплохо помогли принесенные духами книги из библиотеки, и после трех дней стараний нам все-таки удалось осуществить задуманное. Хотя это было только начало.       Мы решили не привлекать к этому остальных богов и слишком много студентов, чтобы получился сюрприз. Одно дело, когда ты участвуешь в создании чего-то и знаешь каждую его часть и деталь, каждую ошибку, и совсем другое, если видишь это в уже готовом виде. Ты не знаешь всех тонкостей организации и создания, и увиденное может показаться тебе чудом. Как фокусники восхищают прохожих, принимающих ловкость их рук за дивную магию.       В общем, пока все шло довольно хорошо: гадостей нам никто не делал, материал Гермес предоставил отменный, руки у духов росли из правильного места. Мне даже начинало казаться, что все это мне снится, ибо обычно без проблем никогда не обходилось. Но может быть, самое худшее еще впереди? Ладно уж, не хочется думать об этом сейчас. Возможно, на таком моем настрое сказывается усталость, вот уже несколько ночей я почти не спала, занятая вышивкой узора на своем кимоно к празднику. Я решила остановится на ткани светло-персикового оттенка, на которой начала вышивать узор из фиолетовых колокольчиков. Лента, усыпанная вышивкой мелких желтых и голубых цветов уже готова. Даже две: одну я решила подарить Юи.       С того дня, как я отдала сшитое мною кимоно дяде, мы с ним не виделись. Так уж сложилось: я почти все время была занята на площади, либо в комнате, готовя украшения или вышивая узоры на одежде, а он, вероятно, пропадал в библиотеке и на занятиях, которые я успешно прогуливала. Ну а что, собственно? Не считаю это страшным, по крайней мере таким, как это видит Тот. Материал он нам дает примитивный, так что наверстаю я быстро. К тому же, вряд ли, он будет нас по нему спрашивать. В конце концов, разве это так важно?       Сегодня вечером начнется фестиваль. Бальдер уже с утра носится, все проверяя, а я, для приличия немного побродив с ним, ушла к себе в комнату, заканчивать вышивку. Когда-то давно мы много часов проводили, украшая ткани и учась, как говорила наставница, искусству быть женой. Теперь, вспоминая те дни, я с удивлением понимаю, что мне действительно это нравилось, а старый храм был для меня домом. Помню, как часто бродила по окружающему его лесу, собирая травы и цветы, а порой мы отправлялись на озеро. У нас даже был небольшой искусственный пруд, в котором плавали маленькие красные и белые рыбки, и свой сад.       Но больше всего мне нравился холм, чуть дальше за лесом. В особо ясные и безоблачные ночи я сбегала туда втайне от наставниц и других мико, и, забираясь на самую вершину, порой до самого рассвета наблюдала за луной. Вот только тогда я не знала, что все это время и луна наблюдала за мной.       Закончив вышивку, я оглядела свою работу, проверяя, все ли сделано без ошибок, и осталась довольна. Цвета прекрасно сочетались, а это была моя основная проблема в храме, когда я бралась за вышивание. К слову, для остальных студентов и богов Гермес достал различные по цвету и вышивке кимоно. У меня даже на мгновение возникло желание сделать для ребят, что-то особенное, но я остановилась только на собственноручно сделанном кимоно для дяди, однако тот этого не оценил. Его слова задели меня, хоть я и понимаю, что сказано это было не со зла и без умысла меня обидеть. Просто он такой человек, однако неприятный осадок все равно остался.       За окнами уже начинает смеркаться, а значит, площадь скоро озарит теплый свет тысяч фонариков, развешенных нами. Пора собираться, поэтому отложив готовое кимоно на кровать, я распустила волосы и расчесала их до гладкого блеска, решив не собирать ни в какую прическу, а просто оставить распушенными. После, облачившись в кимоно, повязла ленту и бросив взгляд на свое отражение в настенном зеркале, попробовала улыбнуться. Вышло нескладно, ну и пусть. Отбросив волосы назад, взяла ленту, которую приготовила для Юи, и направилась в комнату девушки, находящуюся на этаж ниже.       Кусанаги была у себя и довольно быстро открыла мне двери, удивленно хлопая глазами. Вероятно, мой приход для нее был чем-то вроде явления призрака, ведь в классе я к ней никогда не обращалась. Хотя какие призраки, она тут в куда большую переделку попала, нежели завывающая простыня, ну или как там привидений изображают.       – Привет, – сказала я в надежде вывести девочку из оцепенения. – Я войду?       – Да-да, – заторможено кивнула она, отходя за дверь и пропуская меня в комнату, оказавшуюся почти в точности похожей на мою. Фи, как скучно. А я-то думала, Зевс фантазию свою неуемную проявит, а он… – Что-то случилось, Мерисса?       Ее голос отвлек меня от созерцания стен, и я посмотрела на растерявшуюся девушку, вспомнив, зачем я вообще сюда явилась. Я всегда уделяла ленте особое внимание, и в отличие от других девушек на праздники всегда надевала одну и туже, цвета морской волны с серебристой вышивкой по нижнему краю. Незадолго до той ночи, когда я потеряла свою прежнюю жизнь, я подарила эту ленту своей единственной близкой подруге в храме. Наверное, поэтому сейчас я решила сделать ленту и для Юи, чтобы в ее кимоно было что-то волшебное.       В конце концов, вещь созданная руками богини обладает особой силой.       Когда я протянула ей свернутую ленту светлого оттенка, она несколько раз моргнула и неуверенно приняла кусочек ткани, разглядывая орнамент из цветов, и наконец, улыбнулась, возможно, увидев вышитые внизу иероглифы, означающие красоту и добро. Думаю, они точно отражают эту девочку.       – Спасибо, – с восхищением выдохнула она, – Мерисса.       – Ты уже выбрала, в чем пойдешь на фестиваль?       – Да, – усердно закивала Юи, широко улыбаясь. – Желтое с розовым! И вышивкой маленьких цветов, кажется, незабудок. Очень приятные и нежные оттенки. А ты уже сейчас идешь на площадь? Подожди меня, пожалуйста! Я быстро соберусь!       Я молча кивнула и приблизилась к окну, пока Кусанаги стала суматошно носиться по комнате. Наверное, стоит сказать, чтобы она не торопилась, но думаю, не услышит. Что ж, если убьется об какой-нибудь угол, я не виновата. Прислонившись к стене, я с интересом наблюдала за маячившей девушкой, даже как-то увлекшись странной и непредсказуемой траекторией ее движения. Странная она.       – Не торопись, – все же рискнула сказать я, однако Юи усердно покивав, продолжила свои пробежки из ванной в комнату. И что она так нервничает? Хотя… Я прищурилась, внимательно посмотрев на взволнованную девушку. – Аполлон, да?       – Что? – замерла она посреди спальни, кажется, не совсем меня расслышав.       – Тебе нравится Аполлон, я права? – собственно и отвечать уже не надо. По взмокшему и пошедшему красными пятнами лицу Юи и так все видно. И что она такая впечатлительная, а? Или на нее действительно так повлиял этот юноша с чистыми зелеными глазами? Я плохо знаю Аполлона, разве что только со слов Тота и Зевса, как-то не доводилось встречаться, в отличие от того же Гадеса, в царстве которого я бывала несколько раз по поручениям дяди, однако, думаю, парень он неплохой. И Кусанаги ему далеко небезразлична, что так же за версту видно. Как с ними обоими скучно, никакой загадки. – Знаешь, я думаю, ты ему тоже нравишься.       Не знаю, как эти слова сорвались с моих губ и почему голос прозвучал так мягко, но, заметив, как посветлело лицо Юи, поняла, что ее это приободрило. Она даже собралась быстро, только немного повозившись с волосами, в конечном итоге решив заплести переднюю прядь в простую косу, а привычный хвостик распустить. Провозилась она относительно недолго, но когда мы вышли на улицу уже совсем стемнело. Площадь находилась чуть поодаль от корпусов общежитий, и до нас едва доносилась тихая мелодичная музыка. Странно, я ожидала услышать барабаны.       Мы прошли мимо пустующей беседки и вскоре оказались на одной из улочек, ведущих к главной площади, где уже собрались студенты, и вероятно, наши боги, однако пока никого из них мы так и не встретили. Я на пару мгновений остановилась возле шеста, на котором было закреплено несколько фонариков, и прочитала выведенные красным цветом иероглифы, гласившие «тепло и свет его души».       – Мерисса! Фея! – раздался впереди звонкий голос, и я вздрогнула от неожиданности. К нам практически бежал Аполлон, приветливо размахивая руками. Думаю, их стоит оставить одних. Наплевав на запротестовавшую было Кусанаги, я пожелала им хорошего вечера и скрылась в толпе гуляющих студентов. Интересно, чем занять этот вечер? Мы придумали много конкурсов, а несколько духов даже организовали нечто вроде небольшого кукольного театра, где на импровизированной сцене разыгрывали сюжеты старых японских легенд.       Засмотревшись на яркую лавочку, где какой-то парень продавал разные сувенирные вещи, вроде кукол-талисманов и лент с защитными начертаниями иероглифов, я оступилась и, едва не упав, врезалась в кого-то.       – Извините, – пробормотала, потирая ушибленный нос. Теперь болеть будет.       – Что я слышу, – прозвучал сверху насмешливый знакомый голос. Сразу забыв про ушиб, я отскочила на несколько шагов назад, встретившись взглядом с Тотом, в свою очередь изучающим меня. Фыркнув, я хотела ответить колкостью, но осеклась, заметив его одежду. И что все это означает? Он посмеяться решил? Видимо, заметив мой взгляд и отразившиеся на лице мысли, тот хмыкнул и пояснил. – Я был не прав.       Признаюсь, это, наверное, самое удивительное, что я когда-либо слышала от него за свою жизнь. С его гордостью надеть кимоно и сказать подобное, это… Нет, это невозможно, я, должно быть, ослышалась или же сказался удар об его грудь, и у меня частично мозги вышибло. Да, именно так. Не иначе. Я очнулась от своих невеселых мыслей, когда Тот усмехнулся и, наклонившись так, что наши лица оказались на одном уровне, коснулся моих волос. Я открыла рот, так же молча его закрыв, ибо поняла, что не могу вымолвить ни слова, глядя на непривычные озорные искры в глазах дяди.       – Что-то ты сегодня робкая, – саркастично заметил он.       – С кем поведешься… – начала я, вспоминая Кусанаги, однако Тот приложил к моим губам палец, вынуждая замолчать, а после запустил руку в потайной кармашек рукава и, что-то достав из него, вновь коснулся моих волос, заправив левую прядь челки за ухо и после закрепив ее, по видимому, заколкой.       – В знак моего глубокого раскаяния, – насмешливо протянул он.        Дожидаться моей реакции он не стал, а бросив что-то про конкурс с рыбками, скрылся в толпе. Вот ведь, а. Проведя рукой по лицу, я глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться, как моего плеча коснулась чья-то рука. Ну, кто там еще? Сбросив наглую лапу, резко развернулась, собравшись доходчиво объяснить, что следует сделать этому кретину, однако ошеломленно замерла, напоровшись взглядом на здоровую морду кошки. Нет, серьезно. На меня с веселым прищуром взирала белая кошка с голубым орнаментом под ушами. И только когда это нечто заговорило голосом Хрингхорни, до меня дошло, что он где-то раздобыл карнавальную маску и теперь расхаживал в ней. Выдохнув, я, наконец, спокойно посмотрела на него.        Бальдер выбрал легкое шелковое кимоно нежного голубого оттенка, с белой вышивкой, напоминающей виноградные лозы и идущей от подола к талии по левому боку. Я улыбнулась, поняв, что мой подарок, если я все-таки решу отдать его, будет в тон одежды Хрингхорни. А цвет ему был очень к лицу и прекрасно сочетался со светлой кожей и золотистыми волосами, подчеркивая красоту и утонченность бога.       Изначально, видимо, Бальдер со мной поздоровался, но видя, что я по-прежнему пребываю в ступоре, сложил лапки к груди и мяукнул. Мяукнул. Сколько ему лет? Примерно это я хотела ему сказать, но замерла, осознав, что улыбка помимо воли коснулась моих губ. Заметив это, Бальдер хихикнул и снял маску.       – Ох, а в ней тяжело дышать, – беззаботно заметил он. – А где все?       – Не знаю, – пожала плечами. – Аполлон с Юи куда-то ушли, а остальных я не видела сегодня. Скорее всего, тоже где-то здесь развлекаются. Ну, или спят.       – Нет, – хихикнул Бальдер. – Они такое не пропустят. Так что еще встретимся. А ты, Мерисса, что собираешь делать? Куда пойдешь? Может, погуляем вместе?       – Прости. У меня уже есть планы, – солгала я и отвернулась, собираясь уйти.       – Мерисса, – он мягко взял меня за руку, вынуждая остановиться. – Возможно, я тебе и вправду не нравлюсь, но, пожалуйста, сегодня давай просто расслабимся и замечательно проведем время, словно мы не чужие друг другу.       Внутри меня разрывали противоречивые чувства, и, обернувшись, я заглянула в глаза Хрингхорни, стараясь проникнуть в глубины его души и желаний. Юноша твердо смотрел на меня, и, на мгновение прикрыв глаза, я кивнула:       – Хорошо, Бальдер.       – Я очень рад, – прочувственно воскликнул Хрингхорни. – Тогда может быть, сходим посмотреть на статуи? Или может, что-нибудь съедим? Кажется, я видел палатку, где продают какие-то удивительные с виду сладости. А еще можно поучаствовать в каком-нибудь конкурсе, здесь их так много! О, к слову, с Цукито и Такеру все теперь в порядке. Ты уже гадала? Кстати, здесь есть одно место, я бы хотел его тебе обязательно показать!       Сколько слов и вопросов… Я ошалело слушала безостановочно щебечущего Хрингхорни, даже не пытаясь ответить на бесчисленный поток его предложений. Он по-прежнему держал меня за руку и, указав в сторону пестрой палатки, торговавшей особым праздничным угощением, обжаренном в меде и специях, рецепт которого я рассказала духам во время приготовления фестиваля, потянул меня туда.       Я с интересом наблюдала, как Хрингхорни откусил от того, что мы в храме называли касай. Пусть это и считается сладостью, но в первые секунды оно обдает полость рта огнем, что далеко неприятное ощущение, особенно если ты непривычен к подобному, так что вопль Бальдера не стал для меня неожиданностью. Ну и раз уж я дала студентам этот рецепт, то захватила с собой, так сказать, лекарство. Это особая смесь трав и масел на основе природного воска пчел.       Вытащив из такого же, как у дяди, потайного кармана в рукаве маленькую баночку, я сняла узорчатую крышку, обмакнула в бледно-зеленую мазь указательный палец и, поставив баночку на стол со сладостями, хищно улыбнулась, освободившейся рукой взяв Хрингхорни за подбородок. Он в удивлении открыл рот, и, воспользовавшись этим, я провела пальцем по его губам и языку. Бальдер закашлялся, после облизав губы. Вскоре он перестал так тяжело дышать, вероятно, ощутив приятную прохладу лекарства. Довольно хмыкнув, я закрыла баночку и убрала ее обратно в карман.       – Спа-спасибо, – заикаясь, прохрипел Бальдер.       Вскоре он полностью пришел в себя, хоть краснота с шеи и щек так и не исчезла, однако замявшись, он снова взял меня за руку и ненавязчиво потянул куда-то в сторону от толпы. Мы свернули в извилистые лабиринты невысоких и аккуратно постриженных кустов, а с площади вслед нам доносился постепенно растворяющийся стук барабанов. Шествие началось. Мы все дальше отдалялись от академии, и я пыталась вспомнить карту сада, обнаруженную в библиотеке, но так и не смогла определить, куда направляется Хрингхорни. Я не особо углублялась в изучение этой части сада.       Ровные стены лабиринта сменились пышными зарослями цветущей зелени, напомнившей мне земные кустарники рододендрона. Мы вышли на небольшую полянку, посреди которой был каменный фонтан, изображающий некое подобие чаши с высокой вазой в центре, откуда с тихим журчанием стекала вода. Но восхитил меня не сам фонтан, а то, как он выглядел: под водопадом проглядывали лозы, а на поверхности воды раскачивались крошечные цветы. Я восхищенно выдохнула и ощутила, как Бальдер закрыл мне ладонью глаза.       – Не подглядывай, пожалуйста, немного.       Хрингхорни отошел от меня, и, сосредоточившись, я попыталась на слух определить, что он делает, однако ничего так и не получилось. Спустя немного времени его шаги удалились, и мне стало несколько не по себе, но вот Бальдер вновь оказался рядом и коснулся рукой моего плеча. Я открыла глаза, но на мгновение зажмурилась от показавшегося мне ярким после ночной темноты света множества прямоугольных пластин-свечей, а когда привыкла, то не смогла отвести взгляда от фонтана, вода в котором сейчас казалось, сияла изнутри.       – Это поразительно, – выдохнула я.       Бальдер кивнул и, улыбнувшись, опустился на каменный край фонтана, жестом руки пригласив сделать меня тоже самое. Поправив кимоно, я села рядом с Богом света и провела ладонью по прохладной глади воды, ощущая приятное покалывание на коже. Интересно, с чего это Хрингхорни привел меня сюда?       – Правда, очень красивое место? – тихо спросил Бальдер, глядя на раскачивающиеся в фонтане цветы. – Подобное не может не вызывать восхищения, а для меня оно близко чуду. Этот сад удивителен, ты согласна? Хотелось бы мне жить где-то в таком же теплом и цветущем крае, полном сладких запахов и вкусов.       – Ты совсем не любишь свой дом?       – Я просто устал от него, – печально усмехнулся Бальдер. – Там все были мне чужими. Они никогда не желали видеть меня, а рисовали в своих головах идеальный образ, удобный и послушный. Правильнее сказать, так получалось само собой, они не виноваты. Я сам... очаровывал их своей силой, присущей мне как Богу света. Считается, что дом там, где тебя принимают такого, какой ты есть, но мой дом таким никогда не был. Для меня там всегда пусто и холодно, как бы сильно ни горел огонь в каминах.       – Не правда, – глядя на нежные переливы звезд на черном бархате небосвода, прошептала я, чтобы не прерывать юношу слишком резко. – Дом там, где ты, Бальдер.       Он замолчал, прикрыв глаза, и вероятно, обдумывая мои слова. Когда я жила в Храме Луны мне казалось, это мой дом. До сих пор я так называю это место, если о нем заходит речь, однако путешествуя с Тотом, я поняла, что ни один чудесный край или самый крепкий дом не даст тебе чувства защищенности и покоя, если ты потерян внутри себя. Только обретя понимание, кто ты есть, ты обретешь дом, который всегда будет с тобой. Может быть, именно это дает мне спокойствие в любом мире?       Ведь я точно знаю, кто я есть.       Бальдер глубоко вдохнул прохладный воздух и слабо улыбнулся, а я вспомнила про подарок, который так и лежит в одном из потайных карманов. Омамори – древний оберег, который я научилась делать, еще будучи мико. Сейчас я выбрала нежно голубую ткань, украсив ее вышивкой белых цветов и золотых иероглифов, помогающих установить душевное равновесие и обрести умиротворение. Я уже хотела достать мешочек, как Бальдер резко вскочил на ноги и потянулся:       – Схожу принесу чего-нибудь перекусить и выпить.       Я пожала плечами, глядя на его удаляющуюся фигуру, и легла на каменный бортик, закрывая глаза. Теперь у меня с этим фестивалем одно желание – выспаться. И кто бы мог подумать, что все это будет настолько утомительным, что я почувствую себя настолько измотанной. А ведь я тренировки Тота пережила. И думала, мне уже ничего не страшно. Кошмар, а ведь впереди еще несколько мероприятий. Хорошо еще, что мы сами можем их придумать. Ну нет, в следующий раз ничего подобного я не позволю организовать, а то еще одного фестиваля я точно не переживу.       – Мерисса.       Услышав тихий голос, я в ужасе подскочила, взглядом натолкнувшись на темную фигуру подле цветущих кустов. Лица не было видно, однако этот голос я не спутаю ни с чьим другим. Я ощутила, как напряглись все мышцы в теле, а волосы на затылке, казалось, зашевелились. Юноша вышел в неясный отблеск свечей, но сделав несколько шагов, остановился, глядя на меня пустым взглядом своих карамельных глаз. За время, проведенное в академии, я успела хорошо рассмотреть и запомнить его внешность, постоянно воскрешая в памяти его божественный облик.       – Что тебе нужно, Цукуеми?       – Почему ты сторонишься меня? – он сделал шаг, и я вскочила на ноги, проклиная себя, что оставила стилет, являющийся моим дополнительным оружием, в комнате, посчитав, что никакой опасности для меня на фестивале быть не может. Парень замер, однако, нахмурившись, вновь сделал несколько шагов, подойдя почти вплотную ко мне. Я напряглась, готовясь к его следующим действиям, но он продолжал просто смотреть на меня, и его лицо не выражало никаких эмоций.       – Почему сторонюсь тебя? – хрипло повторила я. – А ты сам разве не помнишь?       – Мы никогда не встречались прежде, – ровно произнес Цукуеми. Я чувствую, что он лжет, однако здесь есть что-то еще, и это сбивает меня. Может ли быть, что он просто не помнит нашей встречи? Но разве такое возможно? Пускай с той ночи прошло четыре сотни лет, для бога, вроде него, это одно мгновение. – Прости, но я не понимаю, почему ты так злишься на меня, Мерисса. Я бы хотел подружиться с тобой.       – Подружиться?! – вскричала я, ощущая, как мгновенно ярость разлилась по крови, а оковы бога раскалились, обжигая кожу. – Ты хочешь подружиться?! Из-за тебя я потеряла все, что было для меня важно! Потеряла жизнь, подругу, людей, ставших мне семьей. Я потеряла себя в тот момент, когда пряди моих волос окрасились алым, а на лице проступил этот подкожный рисунок. Ты сделал меня такой, отняв все, что я любила! И теперь ты хочешь подружиться? А знаешь, чего хочу я? Чтобы ты испытал всю ту боль, что я пережила по твоей вине, чтобы ощутил, как твое тело и сознание разрывает на части, а ты ничего не можешь сделать. И сколько бы ты ни кричал, боль не становится слабее. Я хочу, чтобы ты почувствовал, что такое из человека стать Богом лжи!       Цукито протянул руку, желая коснуться моего лица, и я поняла – если он это сделает, я сломаю оковы и разорву его, но когда я уже ощущала тепло его руки, кто-то схватил меня за локоть и оттолкнул Цукуеми, а следом сквозь гулкий стук крови в голове я услышала взволнованный выкрик Бальдера:       – Что здесь происходит?! Цукито, объясни мне все сейчас же!       – Мы просто…       Я вздрогнула, ощутив резкую боль в сердце, а голова закружилась. Сознание окутывал густой и тяжелый туман, затягивая в свой вязкий омут, и, наверное, я пошатнулась, ибо Хрингхорни бросился ко мне, обхватив за плечи и что-то неустанно говоря. Я уже почти не могла понять слов, погружаясь в мягкую темноту, но где-то в глубине сознания эхом еще долго звучал встревоженный голос Бальдера.