Наваждения

Заявка №2 от Лисёнок в Печалько: «ДП/ЛЭ». Рейтинг - PG-13. Машина, тихонько шурша, затормозила у двухэтажного коттеджа, оплетенного диким виноградом. Сириус, легонько потрепав Лили по плечу и скорчив постную рожицу Джеймсу, первым выскочил на свежий воздух, словно пружина, которую все три часа пути старательно сжимали и теперь наконец отпустили. Такому как он сидеть долго на одном месте, отказаться от любимой аппарации – непросто, даже из соображений безопасности. Но ради Джейми он готов и на это. - Хорошо-то как! Прям цветник, – мрачно заметил он, щурясь от яркого весеннего солнца – обманчиво теплого, злого. Лили проводила Блэка внимательным взглядом. Откуда в нем столько безумства? Лезть, не задумываясь, в самые темные и опасные места… Проверять все на себе, не думая о последствиях. Смелость это или глупость? У него – и то, и другое. - Новый дом, - улыбнулся Поттер, открывая ей дверь и протягивая теплую большую руку. – Что может быть лучше? Лили кивнула рассеянно: их новое – всего лишь хорошо забытое старое. Родовое гнездо Поттеров, в котором муж провел первые семнадцать лет жизни, на ее взгляд – не лучшее место для житья. Всего лишь унылый старый дом, полный тайн, тяжелых теней и грустных воспоминаний. Плохое место для них и уж тем более для ребенка. Лондонская квартирка была куда милее, пусть и меньше. - Да… - она часто моргает, стараясь отогнать возникшее перед глазами наваждение. Около порога безмолвными истуканами замерли две расплывчатые тени: умершие родители Джеймса. Грустные, с посеревшими, выбеленными лицами и призывно, в приветливом жесте, протянутыми вперед руками. Зовущие к себе. Страшные. Когда-то давно, в далеком детстве, старая бабушка - мать отца - говорила Лили, что видеть мертвяков – плохая примета. Тогда она поверила, но убедилась наглядно только сейчас. «Только бы с малышом плохого не случилось», - в безмолвном ужасе она коснулась едва округлившегося живота. - Мы будем счастливы здесь, - тихо прошептал Джеймс, прижимая ее спиной к себе и звонко целуя в макушку. В ответ она лишь тяжело вздохнула. Деланной жизнерадостностью ее не подкупить, не одурачить. Особенно когда голос так предательски дрожит. Он сам не верит в то, что говорит. Да и как тут поверишь? - Конечно, милый, - с трудом оторвав взгляд от бледных теней, Лили повернулась к мужу и с нежностью посмотрела ему в глаза. – Как никто и никогда. Заявка №3 от Эйлин Принц: «Питер Петтигрю/Лили Эванс. Что-нибудь флаффное, школьное, низкорейтинговое». Рейтинг – PG. Полутемная сень библиотеки полна запахов и звуков. Все вокруг словно живое: со своим особым, капризным и своевольным характером. - Так… Что тут у нас? – улыбнувшись, Лили касается запыленных, тщательно отобранных по алфавиту, форме и даже цвету, корешков старых книг – осторожно, кончиками пальцев. Каждая из них – сокровище. Единственное, неповторимое, ценное. Сотни тысяч таинственных, страшных, смешных и таких понятных историй в полном ее распоряжении. Целый кладезь опыта, знаний и впечатлений. Все то, чего ей так не хватало в опостылевшем, пропитанном сыростью и застарелыми суевериями, родном городишке. Она жмурится и сладко улыбается теплому весеннему солнцу, мягко скользящему по выложенным светлым камнем стенам. На душе спокойно и радостно. Просто от того, что все так и никак иначе. Лили только тринадцать, и она верит в чудеса. Верит, что все написанное в старинных фолиантах – правда, хотя бы отчасти. Да и как не верить, когда в одиннадцать в твой мир стучится сказка? - Так-с… - бегло пробежавшись по разноперым заголовкам, она извлекает толстую книгу в красивой зелено-голубой обложке. – Великие волшебники двадцатого века, неплохо. Уютно расположившись за одним из столиков Читального зала, Лили с первых строк погружается в чтение, на время позабыв обо всем. В ее маленьком сузившемся мире есть место только ей и книге. Приглушенный щебет учеников, рваное поскрипывание перьев, недовольное ворчание Мадам Пинс, силой выволакивающей ученика, сумевшего пронести в библиотеку стакан с тыквенным соком – постепенно отступают далеко назад, блекнут и расплываются, превращаясь в тусклый монотонный фон. - Э-э-э… Привет. Эванс не сразу замечает, что за ней искоса наблюдают. Только услышав тихий, необычно высокий, почти детский, голос, она оборачивается. Позади нее, тихо сопя, стоит однокурсник Питер Петтигрю. - Привет, - Лили открыто улыбается, чувствуя, что искренне рада встрече. Петтигрю вызывает у нее невольную симпатию. Неуклюжий, с редкими рыжими волосами, тщательно зачесанными назад, бледными – почти бесцветными – голубыми глазами и по-детски круглыми, пухлыми щеками он производит весьма нелепое впечатление. Многих это отталкивает, но только не ее. - Не возражаешь, если я… Посижу тут? В его несуразности есть что-то настоящее, человечное, понятное. То, чего так не хватает Поттеру или, например, Блэку. - Конечно, нет, Питер! Всегда рада хорошей компании. Осязаемость и простота – редкое благо. Какой глупец сказал, что это плохо? - Спасибо, - обежав глазами стол, Питер выбирает ближайшее к Лили место, словно боится, что сядь он далеко, она его просто не заметит. - Вот и славненько, - Лили возвращается к чтению, не желая первой заводить разговор. Молчание, однако, не затягивается надолго. Чувствуя, что Питеру нужно сказать что-то по-настоящему важное, нужное, Лили изо всех сил старается предстать благодарным и участливым слушателем. - Хорошая книга, - он с жаром кивает и, не давай слушательнице опомниться, начинает пересказывать половину упомянутых в томе биографий. Выполняя немое обещание, Эванс слушает внимательно, не перебивая, изредка кивая и улыбаясь. Однако это больше видимость. Ощущение от прочтения напрочь испорчено. Она прекрасно знает, что больше не осилит и строчки, но обижать Питера, первый раз на ее памяти потянувшегося к кому-то, кроме Поттера, не хочет, пряча нахлынувшую досаду глубоко внутри. - О, как интересно! – она осторожно откладывает книгу в сторону. – Ты так много читаешь? - Да нет, - он смущенно улыбается, обнажая неровные зубы. – Просто я люблю библиотеку. Здесь так чудесно пахнет! Лили рассеянно кивает. Он как будто прочитал ее мысли несколько минут назад. - Чернила, кориандр и мята. Всегда. - Еще шалфей, - его улыбка становится шире и естественней. «Такой хороший», - мелькает в голове, и на лице выступает легкая краска смущения. - Лили… - Да, Питер? - Атынехочешьувидетьсянавыходныхсомной? – в одно слово выговаривает он, а затем, вытерев выступивший пот со лба, глухо добавляет: - Ну… В Хогсмиде. Она правда хочет. Есть в нем что-то… Непонятное, скрытое. Что-то, что очень хочется понять и разгадать. Только вот не пожалеет ли она об этом? С такими, как Питер, особенно силен принцип: «Мы в ответе за тех, кого приручили». - Извини-извини, - запинаясь, шепчет Петтигрю, уловив тень сомнения в ее молчании. – Я не должен был… Такой нелепый… Лили отрицательно мотает головой, чувствуя, как уверенность внутри постепенно крепнет. Она решается. - Искренний… Не прячешь эмоции за грубостью или псевдо-радостью, как Поттер или Блэк. Я это ценю. - Значит?.. – он поднимает на однокурсницу искрящиеся глаза. Голубые-голубые. - Буду рада сходить с тобой в Хогсмид. Питер, нелепо кланяясь, встает. Его лицо покрывают алые пятна смущения, на лбу блестят бисеринки пота, но Лили этого не замечает. Таких глаз нет ни у кого. - Тогда… Увидимся, - он радостно взмахивает руками и, кажется, даже подмигивает. Лили провожает его полным тепла взглядом, не догадываясь, что на встречу он так и не придет. Поттер узнает о ней раньше, чем Питер успеет дойти до общей гостиной.