Мой личный наркотик

      Помню, как поднимаясь на борт самолета, я была совершенно другим человеком. И дело было не в море, или даже не в своих родственниках. Просто сейчас я понимала, что очень скоро моя жизнь совершенно измениться. Хоть я и пыталась не думать об этом, пыталась вдолбить себе, что, если не говорить об этом, его просто не станет.       Мой брат, присев рядом со мной, взял меня за руку.       – Тебя снова мутит? – спросил Тимми, поправив очки на носу.       – Нет, просто думаю о своем будущем, - нахмурившись, ответила я.       – Все в порядке?       – А почему ты спросил про тошноту? – на лице моего брата появляется улыбка, и он начинает смотреть в никуда.       – Помню, как тебе было лет двенадцать. Мы летели на Канары…       – Я тоже это помню, - между нашими сидениями просовывается голова Кая. – Тогда тебя стошнило прямо на меня, - мы все смеемся.       – С тех пор ты никогда не сидишь с ней, - улыбается Адам.       – А я предупреждала ведь! Это меня медуза ужалила. Она во всем виновата.       – Ну да, и правда, - хмурится Адам. – А еще это она нарисовала тебе усы зубной пастой, а потом, еще мама решила устроить банкет, ты о нем не знала и выползла усатая, в одной пижаме и с побритой правой бровью, - все начинают смеяться. Ну все, кроме меня. Я обиженно смотрю на Кая.       – Знаю, это ты сделал. И мне было всего десять!       – Усы да, а бровь не я, - все взгляды поворачиваются к Адаму.       – Это не я. Это наш милый очкарик, - сказал он, указывая на Тимми. Лицо последнего становиться красным.       – Он взял меня на слабо, - жалуется он. Я хохочу.       – Боже, что, теперь вспомним все провальные моменты нашего детства?       – Так! – к нам подходит Лина с брыкающейся дочкой на руках. Перехватив ее, она наклонила ее голову и показала миру несколько зеленых прядок. – И кто это сделал?       Адам хватается за живот и начинает ненормально смеяться, смотря на устрашающее, на мой взгляд, лицо Лины. Она наставляет палец на него, и я отвлекаюсь от их перепалки, потому что к горлу подкатывает тошнота, и я прикрываю рот ладошкой. Шея покрывается испариной. Я глубоко дышу, пытаясь удержать обед в себе.       – Эй, ты в порядке? – слышу я над головой голос Лины, прикрываю глаза и пытаюсь ответить, но не выходит. – Роза?       – Нормально все, - тихо отвечаю я, но в этот момент пилот говорит о посадке, и все рассаживаются на свои места, что определенно спасает меня от расспросов.       Когда самолет приземляется, я первая выскакиваю наружу и, увидев маму, бегу к ней в объятия, удивляя при этом нас обоих. На мое плече ложиться тяжелая ладонь Стива, и я благодарно смотрю на него. Все тоже спускаются, и мы идем в машину, где я оказываюсь рядом с женой брата. Она странно смотрит на меня, а когда смотрит мне в глаза, я отвожу взгляд.       – Нам надо поговорить, - говорит Лина, когда мы выходим у нашего дома, и, схватив меня за локоть, отводит в сторону.       Ее темно рыжие волосы развеваются на ветру. Она выглядит такой молодой, и мне просто не верится, что она родила уже двух детей. И тогда мне на ум приходит такая картина: я и Дима. Мы уже взрослые, скорее всего после окончания университета. Мы играем в догонялки с нашими детьми на заднем дворе нашего дома. Зеленый газон недавно подстрижен, я чувствую потрясающий запах недавно скошенной травы. У старшенькой – дочки, темные и длинные волосы. Думаю, на ощупь они похожи на шёлк. Ее глаза совсем как у Димы – цвета горячего шоколада. Сын более спокойный, он напоминает мне его отца, так как дочка по характеру совсем как я. Я улыбаюсь, но понимаю, что что-то точно пошло не так. Например, моя двухнедельная задержка.       – Сколько? – спрашивает меня Каролина, схватив за плечи и серьезно смотря в глаза.       – О чем ты?       – Ты понимаешь, о чем, - мое дыхание перехватывает, и я отступаю на шаг назад. Да, конечно же. Я знала, что все скоро поймут. Например, когда я стану размером с Северную Америку. Но никак не ожидала, что это будет так скоро.       – Месяц, - шепчу я, пряча глаза.       – Боже, - говорит она и складывает руки у носа, будто молится. – Кто еще знает?       – Никто. Я никому не говорила, - голос срывается, из глаз начинают медленно капать слезы.       – Мы съездим к врачу. Тише, не плачь. Думаю, ты не захочешь, чтобы твой ребенок знал, что ты плакала, когда узнала, что он родится на свет.       – Ты права, - я вытираю слезы, слегка улыбаясь. Мой телефон звонит, и я вижу улыбающееся лицо Мии.       – Алло?       – Я надеюсь, ты знаешь последние новости, - быстро тараторит она.       – О чем ты?       – Я о Таше и твоем Дмитрии.       – Погоди… что?       – Он приходил ко мне, когда тебя не было. Не один раз. Мы говорили с ним. О тебе, конечно же. Он не хотел просто так тебя оставлять, - она делает паузу, и я слышу, что она что-то печатает. – А теперь вот что. Я тебе прислала, прочитай.       Я открываю сайт, где сверху огромными буквами написано известное название издательства, а под ним статья: <i>Недавние новости о расторжении помолвки Дмитрия Беликова и Натальи Озера были опровергнуты. Корреспондент нашего журнала встретился со счастливой парой, и они открыли нам все свои тайны. К: Мисс Озера, вы сами недавно дали интервью о том, что вы расстались. Что послужило причиной расставания? НО: Ну, вы сами знаете, как это бывает. Дима совершил ошибку. Никто от такого не застрахован. К: Но что именно произошло? ДБ: Так получилось, что я решил, что мне нужна свобода. Что я еще недостаточно пожил для себя. Что, конечно же, было ошибкой (пожимает руку невесте), мне никто кроме тебя не нужен, дорогая. НО: Я знаю(смеется). К: вы прекрасно выглядите вместе. НО: Конечно это так. Еще в детстве я знала, что мы будем вместе. ДБ: Это ни для кого не было тайной. Мы встречаемся уже очень долго. И то, что мы делаем это правильно. Я понял, что это правильно с самого первого дня, как увидел эту прекрасную женщину. Она было словно ангел, спустившийся с небес, для того, чтобы спасти мою душу. И я влюбился. Она правда спасла меня. И я люблю ее. НО: Ты всегда был романтиком. ДБ: Только с тобой. К: Вы все же одумались, Дмитрий. ДБ: Да, я просто понял, что не могу без этой женщины. Тем более сейчас. НО: Да. Раскрою вам тайну. Мы с моим женихом ждем нашего первенца. К: Что же, мы можем вас поздравить! ДБ: Да, мы очень рады. К: Дмитрий, бизнес набирает обороты и сейчас, когда во всем мире кризис, как вы….<i>       Я оторвала взгляд от маленького экрана. Все, о чем я могла сейчас думать, что он не для нее одной был романтиком. Слез не было. Мне хотелось лишь взглянуть ему в глаза и спросить, почему он это сделал. Хотя, чего я ожидала? Так и должно было получиться. Я знала это, моя голова, черт подери, знала. Но не мое сердце. Оно, такое глупое, верило, что теперь все будет по-моему. Что я свободна, что я могу быть счастлива. Только если раньше у меня было хоть что-то, то сейчас я опустошена.       Хотя нет, у меня есть этот ребенок. Я больше не одна. И никогда не буду.       Поцеловав невестку, я побежала в гараж, где стояла моя машина. Слава богу, я решила переставить ее сюда, прежде чем уехать.       Подъехав к его дому, мне пришлось ждать, пока кто-нибудь откроет дверь и наберет код лифта. Но через пятнадцать минут я уже стояла у двери, переминаясь с ноги на ногу. Пот застилал лицо, и меня немного мутило, но я не могла понять, это от того, что я беременная, или от нервов. Нажав на звонок, я стала ждать.       Дверь мне открыла Таша, в коротком черном халатике. Ее ледяные глаза сузились, и она неприязненно улыбнулась мне.       – Димочка! – крикнула она, - твоя шлюшка тут.       То, как она назвала его, эти слова будто дали мне пощечину, только не физическую, а духовную. Спустя пару секунд появился Дмитрий в одних боксерах. Это сильно кольнуло мне в сердце, я поняла, чем они только что занимались, от чего я их отвлекла. Вот она их семья. А я всегда были лишней.       – Роза? Что ты тут делаешь? – спросил Дима и взглянул на Ташу. – Милая, зайди домой, ты замерзнешь, - меня неприятно кольнуло то, что он не заступился за меня, когда она меня назвала шлюхой. Хотя, может ей-то я и была. Приобняв невесту за талию, он проводил ее в комнату, а потом вышел в халате и закрыл за собой дверь. – Зря ты пришла.       – Дима, я не понимаю. – Наконец в моих глазах появились слезы и горячими дорожками побежали по щекам. – Объясни мне. Я думала – это по-настоящему!       Парень поднял руки, потом опустил, с болью смотря на меня. В следующий момент я оказалась в его объятиях. Плотину прорвало, и из моего горла вырвались рыдания. Он прижал меня к своей груди, зарывшись носом в моих волосах. Я же почувствовала ужасную боль. Раньше, до того, как я приехала и увидела их, была надежда что все, что написали в той газете – неправда. Но теперь сомнений не оставалась, я оказалась щенком, выброшенным на улицу. Я до сих пор не могла понять, как за четыре раза, что я видела его, я могла полюбить его всей душой и сердцем.       – Я люблю тебя, Роза. То, что мы чувствовали, было настоящим. И есть настоящее. Просто все сложно.       – Что сложного. Я люблю тебя, ты меня…       – Она беременна, понимаешь. Я не оставлю ее. Ребенку нужен отец. И не такой как мой. Он для меня на первом месте.       –Прошу тебя, Дима, не делай этого. Умоляю, - заплакала я, схватив его за рубашку и прижав его к себе.       – Нет, Роза. Вопрос закрыт. У нас свадьба через неделю. Я хочу, чтобы малыш родился в браке, - отодрав меня от себя, он взглянул на меня холодными глазами. – Все что я могу обещать тебе, что ты больше меня никогда не увидишь. Не приходи ко мне, я же буду стараться не пересекаться с тобой. А сейчас уходи, - он отступил назад и открыл дверь. Я упала на колени, умоляюще смотря на него.       – Нет, Дмитрий….       – Уходи. Или я вызову полицию.       Дверь за ним закрылась, и я встала, пошатываясь, и поняла, что все теперь точно кончено.