Каждый вторник и четверг.

Утром, когда я просыпаюсь, мне кажется, что со встречи с Торо прошло не больше десяти минут. Просто отодрать голову от подушки дается мне с колоссальными услиями, словно она из чугуна или еще чего-то тяжелого. Медленно перевожу глаза на часы на экране своего телефона. 09:07. Блять! Никакого душа, завтрака или новой школьной формы, которую я получил несколько дней назад вместе с переводом в школу Фрэнка. Я быстро собираю сумку, очевидно не доложив некоторых учебников. Бегу на автобус. *** Тебя не было на первом уроке. И опоздал на второй. Я с некоторым сожалением смотрю на листок перед собой, и меня охватывает злость. Неужели так сложно хотя бы сделать вид, что все в порядке? Просто притвориться на пару минут, что все хорошо? Что через пару дней у Стива не будет заседания с разбирательством и поднятием вопроса о его квалификации и компетентности на все Гнездо. Или что Молко не сдохнет в любой момент, как ему этого захочется. Или что его отец может оказаться убийцей-психопатом. Да мало ли, сколько этих «или». -Проспал, - говорю я и пожимаю плечами. Фрэнк робко улыбается, и это заставляет меня смягчиться. Он милый, добрый, я бы даже сказал светлый. Я был спокойным, уравновешенным парнем с начинающейся социофобией, и мне нужно было чуть больше месяца терапии, чтобы стать тем самым засранцем, который будет копать под его отца (если это его отец, конечно). Или станет другом пары-тройки суицидников. Или станет лгать своей матери чаще, чем за всю жизнь до этого. Да мало ли, сколько этих «или». А он ходит туда уже долго, ясное дело, что долго, но остается все еще таким… Фрэнком. Вот как оно бывает, правда? Из моих рассуждений о степени дерьмовости людей и о моментах, когда эта самая дерьмовость проявляется, меня вырывает голос: -Это же ты, Джерард? Мы слышали о тебе и твоем друге в той школе. -Да, это я, - я чувствую, как рука Айеро инстинктивно берет и сжимает мою. Его охватывает ужас. -Нам жаль, - говорит какая-то девушка из толпы подошедших к нам на последние парты, - что подростки могут быть такими жестокими. Если мы можем тебе как-то помочь устроиться или еще чего, ну, знаешь? Пока она это говорит, я думаю только о том дне, когда, проходя мимо этой школы, ввязавшись в драку, я сломал руку. Как же подростки могут быть жестоки, например, целой кучей бить одного или двоих, да? Под руку мне скользит маленькая бумажка, на которой неровным почерком написано: Брайан. Нам нужны все деньги, которые сможем добыть, правда? На секунду меня трогает улыбка, и я говорю: -Можете. Только не мне, а тому парню, хорошо? Несколько человек почти «незаметно» ушли, но значительное количество людей все равно осталось. Фрэнк облегченно выдохнул.