Когда растает снег...

Когда он подошёл поближе, я смог полностью оценить масштабы бедствия. А он гораздо старше, чем показалось в первый раз. Тело Николаева практически целиком скрывал армейский камуфляжный костюм, который в наше время можно увидеть только в музеях. В качестве обуви он использовал тяжёлые сапоги из чёрной кожи с крепкой шнуровкой. Ладони и пальцы оставались открыты. Я уже хотел было отступать, как вдруг его лицо приобрело какой-то… Добрый что ли… Вид, и он по-дружески помахал мне своей огромной лапищей. -Какая неожиданная встреча, — разнёсся по залу его громовой голос, — не думал, что ты будешь здесь… Мен-ма Нами-кадзе. Он незаметно подмигнул мне. Неужели? .. И тут я вспомнил. Николай Николаев! Историческая книжка раскрылась в моей голове. Ходили слухи, и было много подтвержденных документов о далёком континенте, который полностью находился под властью одной единственной сверхдержавы, именуемой «Российская Империя» или какое-то другое слово. Помнится, это было одно из сильнейших государств за всю историю человечества… Люди, живущие там обладали невероятными физическим данными, огромными познаниями в областях науки, военного ремесла, философии, литературы и странными именами. К сожалению, рано или поздно страна, достигшая такого невероятного величия, должна была погибнуть. Их правление подошло к концу именно из-за столкновения интересов боевых искусств. В той стране каждый человек с самого рождения тренировался и осваивал разные боевые техники… Политический устой держался именно на этом. Но когда появилось само понятие «Ниндзюцу» и использование чакры, началась гражданская война. Общество раскололось на две противоборствующие половины. Кто-то считал, что нельзя поддаваться новой ветви боевых искусств, а продолжать проповедовать путь «Бойца старых времён». Но более молодая и горячая часть населения поддалась азарту возможности использовать силы, выходящие за возможности человеческого тела, приближающие человека к чему-то божественному. Старое и молодое поколение столкнулось в жестокой войне. Всё началось с разбросанных по всему континенту стычек, а закончилось массовым сражением прямо в самом центре. Многие, кто был за Ниндзюцу, не жалели сил, в результате чего девяносто процентов населения погибло. Ещё пять процентов умерло от голода, так как большая часть местности оказалась выжжена дотла. Я уж не знаю, какие гении там были, раз смогли такое замутить, но в итоге выживших почти не осталось. Последние наследники империи разбрелись по миру. Николай Николаев… Столько раз мне приходилось слышать это имя в докладах, которые бабуля Цунаде по пьяни пересказывала. Человек, живущий уже очень и очень давно. После того, как я встретил его вживую, единственным способом победы представлялся режим Рикудо и пара Бомб Хвостатых в его огромную харю, хотя вряд ли это его убьёт. Бойцы старых времён почти невосприимчивы к техникам. В этом их непостижимая мощь. Здесь лучше не красоваться. Я сразу вошёл во вторую стадию и встал в защитную стойку, сместив центр тяжести вниз и выставив перед собой руки. Николаев посмотрел на меня сверху вниз, словно отец на сына, и развёл руки в стороны, будто желая обнять. -Сынок, лучше сдайся сразу. Я знаю, что если бы ты мог сражаться в полную силу, у тебя были бы все шансы. Но здесь мы ограничены правилами, так что не рискуй… Он снова посмотрел на меня. В его огромных глазах виднелись искры доброты. Хорош дед, а! Живёт уже чёрт знает сколько, а всё ещё повоевать тянет. -Николай-сан, — начал я, — если бы я не имел представления о риске, я бы не пошёл сюда. Сдаваться не в моих правилах, так что… Резкий рывок вперёд, я взмываю в воздух, разворачиваясь вокруг своей оси, добавляя удару силы и скорости, и вбиваю пятку в его челюсть. Нормальный человек после такой атаки получает серьёзное сотрясение мозга и теряет возможность двигаться, но этот здоровяк… Он даже не шелохнулся… Николаев стал сводить руки перед собой, пытаясь взять меня в борцовский захват, но я в последний момент оттолкнулся от его мощного торса и отпрыгнул назад. Резкая боль пронзила тело. Будто ударил по скале. Видимо, я повредил сухожилия. Самая обычная и противная травма при ударе «с вертушки». Курама знал своё дело, но и ему нужно время. Вдруг на меня упала тень. Я поднял взгляд и увидел Николаева. Он занёс оба кулака вверх и сейчас стремительно опускал их. Русский аж рот открыл от удовольствия. И снова мне удалось увернуться в последний момент. Я сделал несколько прыжков назад. Снова боль. Да что же это такое?! Смотрю на свои руки и вижу, что они покрыты красными пятнами. Но как?! Он же не коснулся меня. -Менму прижимают к стенке! Ему не удаётся ответить! Неужели на этом его участие в турнире закончится?! В следующее мгновение мой противник снова оказывается передо мной. Его скорость просто невероятна, даже учитывая такое тело! Меня спас только барьер. Кулак Николаева просвистел в нескольких сантиметра от моего лица. Но почему-то сокрушительная атака достигает меня. Левую щёку сминает, и я отправляюсь в полёт. Это невозможно! Он не мог меня коснуться… И снова отступаю. Но в следующий раз нужно попытаться ответить ему, иначе смысла в этом бою нет. Я встал в опорную стойку, выдвинув левую ногу вперед и прижав сжатые в локтях руки к телу на уровне плавающих рёбер. Стандартная позиция одного из старых искусств, позволяющая провести максимально быструю прицельную комбинацию. Как только он приблизился, я подарил ему четыре жёстких прямых по грудной клетке. В одно время я набивал кулаки на бамбуковых столбах. Думаю, это было чувствительно, да, Николай-сан? Он посмотрел сначала на место, атакованное мною, затем перевёл взгляд на меня и протянул: -Малыш-малыш… Николаев залепил мне крепкую пощёчину, заставив сделать несколько шагов назад и опуститься на своё колено. Больно. Опять всё помутнело, и перед глазами забегали разноцветные искорки. -Не расстраивай меня так. Чего ты только что вякнул?! Чем я могу тебя расстроить? Резко выдыхаю носом, очищая от крови, и смотрю на него. Он опять развёл руки в стороны и заговорил медленным поучительным тоном: -Я вижу, что-либо ты недооцениваешь меня, либо себя. Даже половины твоего потенциала я не почувствовал. Посмотри на себя внимательнее. Ты уже давно вырос из возраста, в котором был на войне. Николаев показал пальцем на мои руки. Осторожно, чтобы не терять его из виду, я осмотрел свои, по-научному, верхние конечности. Хм… Руки как руки… Но Николай-сан сказал, что… Стоп… В начале ничего в голову не приходило. Но тут… Мои зрачки расширились, а голову пронзила молния, будто я познал мировой секрет. Как же я раньше не заметил? Слишком уж многое произошло за время моего шестнадцатилетия. Чересчур я вжился в то старое или же наоборот молодое тело. Но только сейчас я узрел насколько изменился. Только сейчас понял, что год назад, удар моего противника убил бы меня, и никакой Курама не спас бы дерзкого Наруто Узумаки. От старого вида того парня осталось только лицо и волосы. Сейчас же… Под моей кожей перекатывались тугие клубки обширных мышц. В некоторых местах виднелись выступающие вены. Но я никогда не был и не буду гипертрофированным качком. Всё нужно в меру. Я почувствовал, что мои плечи стали существенно шире. Адские тренировки с Сакурой-чан сделали своё дело. Там был далеко не отдых. Мы усиливались, как настоящие шиноби высшего класса, но в тот момент для нас, практически только что переживших войну, это казалось легкотнёй. Только сейчас я вспомнил, что она уже давно едва ли достаёт макушкой до моего подбородка. Ха-Ха. Получается, этот русский знает о моем теле больше, чем я сам? Ну-ка, а если опробовать одну штуку… -Понял? — Николаев улыбнулся. -Ага. -Попробуй. У тебя один шанс. Он полностью открылся, давая мне возможность на атаку. Смелый дядька. Что же, покажу ему удар, который толстобровик мне показал, чуть ли не плача от жадности. Но он проиграл мне в камень-ножницы-бумага. Если бы победа досталась ему, то пришлось бы ходить на руках вокруг Конохи, а так… Новое оружие в мой бойцовский арсенал. Я подошёл поближе к оппоненту. -Николаев подпускает Намикадзе всё ближе и ближе! Чего же он хочет добиться?! — комментатор попытался завести затихшую публику. Но те слишком сосредоточились на нас. Собираю побольше воздуха в лёгких и напрягаю каждую мышцу тела. Каждый сантиметр раскаляется. Раз… Два… Три… Четыре… Сейчас! Вдавив ноги в землю, распрямляю правую руку и наклоняю корпус вперёд, вкладывая весь вес и скорость в один удар. До его головы мне не достать, поэтому целю в солнечное сплетение. Видно, как продавливается сначала ткань, а затем и его тело. Момент прикосновения. С силой выталкиваю воздух из лёгких, направляя всю свою настоящую мощь в один поток. Ударная волна создала вокруг нас воздушное завихрение, песок взмыл к потолку, осыпав трибуны. -Менма проводит невероятный приём! Но Николаев ещё стоит! Смотрите… Он улыбается! И вправду. Улыбался. А это уже выводит из себя! -Молодец, — он похлопал меня по плечу, — ну, а сейчас… Его ладонь легла на моё лицо и приподняла меня над землёй. Я не видел, но в следующее мгновение все мои внутренности сотрясло от жёсткого пинка. Зрачки закатились, и сознание на секунду отключилось. Не может быть, чтобы он не получил никаких повреждений! Казалось, будто и боли это не причинило. Ксо! Что же здесь за полубоги собрались?! -Как у вас там говорят? «Когда сталкиваются кулаки двух великих воинов, они узнают мысли друг друга» — кажется так? Так покажи мне свою силу, великий! Я почувствовал себя Сакурой-чан. Это уже за все рамки выходит! Мало того, что представляет из себя непробиваемую стену, так ещё и болтает! Но нужно оставаться спокойным. Я должен победить. Бегу вперед, но это лишь обманка. Когда Николаев начинает замахиваться, резко падаю на землю, в красивом подкате хватаю его ногу и бью локтем по коленной чашечке. Он пошатнулся и начал кренится в бок. Каким бы ты не был зверем, это место остается крайне уязвимой точкой. Всё идёт по задумке. Сейчас его голова открыта и это нужно использовать. Прыжок вверх и смачный апперкот. Приземлившись, продолжаю пулемётную атаку. По почкам! По рёбрам! По рёбрам, сволочь! Испытай силу шиноби! Да хоть по Тенкецу! Быстрее! Сильнее! Жёстче! Мои руки уже невидно от невероятной скорости. И с колена! На! Николаев сделал шаг назад, вытер разбитый нос и усмехнулся: -Прекрасно. Он скинул с себя куртку, оголяя торс. В районе ниже груди красовался тёмный синяк — последствие моего удара. Значит, он не неуязвим. Но почему по спине опять пробегает холодок? Вроде, в некоторых местах видна тонкая прослойка жира, шрамы покрывают всю грудь. Диафрагма развита до ужаса, что создаёт впечатление толстоты, но на самом деле всё не так… Такие люди могут задерживать дыхание на пять и больше минут. Такой гнетущий силы я давно не ощущал. На меня обрушилась волна тяжелого давления, ставящая на колени. -Ни шагу назад! — приободрил Курама. Да. Ни шагу. Тьфу на всё! К чёрту все красивые техники! Я одолею его грубой силой! Я могу! Весь этот испуг — иллюзия! Как мы там учили? Даттебайооо! -Что за сила! Менма и Николай сталкиваются в титаническом противостоянии! Они больше не используют боевые приёмы! Только сила! Ничего другого! Оставляю увороты инстинктам и взрываюсь десятками «двоек», «троек», «связок» и ещё чего-нибудь из лексикона бойцов. Удар, нырок, над головой пролетает здоровенный кулак, снова чувствую боль. Он всё равно цепляет меня. Но это не сенджуцу! Это чистая мощь, заставляющая сам воздух и пространство подчиниться! Этим меня уже не остановить! Просто продолжаю бить. Куда угодно, не думая. Пропускаю нижний. Лёгкие лишаются воздуха. Плевать! Саске, ты же смотришь? Смотри-смотри, скоро смахнёмся! Ещё! Не до конца восстановившиеся рёбра начинают крошиться, плечевые суставы хрустят под силой русского, ноги постепенно погружаются в песок под нисходящими ударами Николаева. Не останавливаться! Внутри что-то зазвенело. Что же это за чувство?! Неужели, то, о чём говорил Ли? Когда по всему телу разбегается волна чего-то пьянящего и приятного… А в голове играет музыка… Но это что-то отличное от любви… Это… Радость боя. Полное погружение в сражение как таковое. Абсолютная самоотдача и единение с богом Войны. Искусство мастеров тайдзюцу. В одномоментье подхватываю руку противника и выкручиваю запястье. Слышится уже осточертевший хруст. Пока он беспомощен, бью его под колено, заставляя опуститься, и с размаху врубаю по лицу. Противник наклоняется… И падает. -…«Стальной титан» по… Нет! Он поднимается! Николаев снова на ногах. Он вправил сломанную кисть и крикнул: -Восхитительно! Сколько лет такого не чувствовал! Секунда, и я вижу его оскалившееся лицо прямо перед собой. Голову сворачивает в сторону, и я отключаюсь уже второй раз. Только попытался защититься, как ещё раз испытываю на себе богатырскую силу. Так продолжается бесконечно. Град пушечных снарядов обволакивает меня пеленой боли, заполняющей тело. Кости трещат и ломаются. Мышцы рвутся. Лопаются сосуды. Но… Он открылся! Это последний шанс! Я обхватил его руками за пояс и на одной инерции поднял вверх, перебрасывая через себя прямо лбом об поверхность арены. Зал сотрясается от сильнейшего толчка. -Менма! Менма! Менма! — кричат зрители. Всё. У меня больше нет сил. Я падаю на колени и отклоняясь назад, устремив взгляд в потолок. А здесь хорошее освещение… Высота… Как пятиэтажное здание… О чём я думаю? На этот бросок ушли последние резервы. Тело… Само отказывается работать… Но что за? .. На меня падает тень… Твою мать… Неужто я проиграю? Николаев встаёт в полный рост… Даже не могу защитится… Но вдруг он опять улыбается и… Обнимет меня… -Сынок, ты молодец, порадовал старика. Я пришёл сюда не за победой. Я хотел найти человека, у которого есть цель. Того, кто сможет преподать мне урок. В бою… Я узнал о тебе всё, — он почесал затылок, — уж такая у меня особенность. Ты сражаешься за близких тебе людей. В моей стране… Самое важное — не падать. Это называется бойцовская честь. Ты единственный человек, который смог посмотреть на меня сверху вниз, а значит… Я впервые проиграл. Он поднял мою руку вверх. -Что же это?! Николай Николаев признаёт своё поражение! Менма Намикадзе проходит в полуфинал! «Как быстро…» — успел подумать я, прежде чем потерял сознание. *** -Очнулся наконец. Этот голос… Саске. Он сидит рядом со мной. Повезло, что здесь есть комната отдыха. Меня очень удобно расположили на здешнем диване, и к общей боли добавилось ещё и онемение конечностей. -Как ощущения? — спросил Учиха. Глаза открывать больно. Отвечаю в пустоту: -Четыре ребра сломано. Плечевые и коленные суставы стёрты. Многочисленные трещины по всей поверхности черепа и костей рук и ног. Смещение позвонков в грудном отделе позвоночника. Вывихнутая челюсть. Шесть фаланг пальцев практически раздроблены. Продолжать? -Да нет. И так всё ясно. -А сам как? -Да вот… Но своём бою травму получил. -Выиграл? -Выиграл. Я приоткрыл левый глаз. Саске помахал передо мной загипсованной правой рукой. -Вот красавец. И как дальше будешь драться? -Ногами… -Ой… — я сглотнул, чтобы хоть как-то освежить пересохший рот, — Давай сюда. Брюнет приблизился ко мне. Я обхватил его руку и, не глядя, направил в неё лечебную чакру. Минутка ожидания. -Скоро должно стать лучше. Примитивная трещина, — говорю диагноз. -Ты не перестаёшь удивлять. -А то! -Наруто… — тон Саске резко изменился. -Что? -Николаев умер. Я резко сел. -Чего?! -Зашли после боя в душевую, а он стоит и не двигается… Врач сказал, что сердце остановилось. -Как же так? .. -Не знаю. Следов насилия нет. Химических веществ в составе крови нет. Просто умер по естественным причинам. Я лёг обратно и задумчиво прикрыл глаза. Курама продолжал интенсивно восстанавливать меня, освобождая время на размышления. И это то, ради чего живут великие бойцы? Ради силы… Или ради достойного противника? Николаев был очень стар, хотя по нему этого и нельзя было сказать. Эти русские… У них свой менталитет. Он сказал, что узнал обо мне всё. Значит ли это, что ему стала известна моя история? Я уверен, этот человек слова на ветер не бросает. Он жил как воин… А умер как старик. Но считает ли он эту смерть недостойной? Уже никогда не узнать. Сколько бы преград не встала на моём пути. Сколько бы не пришлось пережить. В какие бы передряги не забрасывала меня судьба. Я до конца жизни буду помнить этого невероятного человека, умудрившегося сделать меня сильнее за несколько минут боя одной лишь своей мудростью и духом. Ведь он дал мне уверенность в моей силе. Это его чёртово «Сынок»...