Безумный мир

Листен слегка приоткрыла глаза. Она лежала на высокой двуспальной кровати ярко-алого цвета с черным балдахином. В безумном мире подобные кровати были у многих, но у Мялистены Мя Листен, несомненно, была самая лучшая. Она была настолько большая, что на ней едва можно было заметить маленькую и хрупкую Листен. Мялистена была девочкой тринадцати лет, небольшого роста. Её лицо было очень бледным, а алые локоны, свисающие с обеих его сторон, идеально подчёркивали его овальную форму. Волосы Мялистены едва доходили до хрупких плеч. На лбу у королевы вырисовывалась пятиконечная звезда чёрного цвета — печать разрушения. Листен была одной из тех, чья печать бессмертия имела ярко выраженную форму. У многих высших исказителей были подобные, но они старались скрыть их от любопытных глаз «пустых». Мялистена Мя Листен, напротив, гордилась собственной печатью и старалась всячески подчеркнуть её, выставить напоказ. Глаза Королевы были цвета крови. Те самые глаза, которых так боятся «пустые». Такие бывают у мышей-альбиносов, а иногда и у людей. Не у простых смертных, конечно, а у исказителей. Да, пожалуй, только у исказителей. Дверь комнаты слегка отворилась и хрупкая светловолосая служанка Мила вошла в спальню Мялистены. — Пора вставать, моя Королева! — нараспев сказала она, за что получила подушкой по голове. — Не беси меня, Мила! — злобно воскликнула Мялистена Мя Листен, — Я без тебя решу, что мне делать! Девочка скорчила недовольную гримасу, а затем, немного подумав, запустила в служанку фарфоровой чашкой, стоящей на тумбочке рядом с кроватью. Листен всегда ставила чашку с чаем на тумбочку возле кровати, на случай, если ночью ей резко захочется пить. И каждое утро эта чашка, неизбежно, летела в лицо запуганной служанки. Мила слегка поёжилась, вытирая с лица капельки чая, но не посмела ничего сказать. — Боишься меня? — спросила Королева, ухмыляясь. — Н-нет, что вы, — заикаясь, ответила служанка, но её лицо говорило об обратном. — А должна! — засмеялась Мялистена, — Неужели ты надеешься на то, что я дам тебе возможность наслаждаться жизнью? Ты бы выглядела ещё глупее чем сейчас, если бы посмела даже подумать об этом! Прозрачная капля скатилась по лицу Милы и она, опрометью, бросилась к двери, чтобы королева не видела её слёз. — Стой! — холодно приказала Листен, заставляя её в ужасе замереть на месте, — я, кажется, не разрешала тебе уходить! Сегодня я хочу причинить тебе как можно больше боли! Хотя… — она приложила палец к щеке, — приведи-ка ко мне Алана! Мне нужно кое-что с ним обсудить! Это срочно! Ты ведь не хочешь заставлять меня ждать, верно, Мила? А теперь, исчезни, я больше не могу лицезреть твою кислую рожу! Заплаканная служанка вышла из комнаты, закрыв за собой дверь, и направилась на поиски дворецкого Мялистены. — Это так смешно! Так смешно! — воскликнула королева, обращаясь к самой себе. — Они все такие жалкие! Мои рабы! Мои игрушки! Пустые марионетки, не имеющие собственного мнения! Я могу делать с ними всё, что захочу! Они словно куклы: я просто дёргаю за ниточки, а они исполняют мою волю! Смешно до безумия! — Я с вами абсолютно согласен, — поддакнул, только что вошедший Алан, — это действительно очень смешно. — Эй, как ты смеешь, — возмутилась Листен. — Я же сказала, что это смешно до безумия! — А разве я что-то не так сказал? — спросил высокий, тёмноволосый парень с белыми кроличьими ушками. — Ты всё сказал неправильно! — воскликнула Королева, — порядок слов очень важен! Если не будет порядка в словах, то не будет порядка и в действиях! Кроме того, сегодня меня жутко раздражают твои кроличьи ушки! Если я прикажу тебе отказаться от них, что ты сделаешь? А? Я хочу слышать, что ответит мой верный слуга, когда я прикажу ему отказаться от печати бессмертия? Как же он поступит? — Я сделаю это ради вас, моя Королева, — ответил Белый Кролик и его глаза сверкнули странным огнём, — ради вас я готов отказаться от бессмертия. — А сотрёшь себя, если я прикажу? — не унималась Листен. — Непременно, моя Королева, — поклонился Кролик, —, но вы ведь не прикажете. Это очевидно. Я нужен вам. Просто необходим. Без меня вам будет непросто исполнить свою цель и найти ответы на самые важные вопросы. — Ты ведёшь себя неподобающе! — закричала Мялистена Мя Листен, — как ты смеешь говорить о том, чего я не сделаю?! Я делаю то, что хочу! Если ты посмеешь ещё раз разозлить меня, то, обещаю, я сотру тебя! — Жаль, но это невозможно, — ответил Алан, поведя ухом, — вы не сможете стереть меня, даже если очень сильно этого пожелаете. Вы сильный исказитель, но не сильнее меня. Вы никогда не будете сильнее меня. Ваша печать не рассчитана на то, чтобы стирать высших исказителей. К тому же, вы не Создатель, и не можете распоряжаться жизнями тех, у кого есть печать бессмертия. И вы не Элайда, чтобы решать чью-то судьбу. И вы не моя неизбежность, увы. Вы не сможете стереть меня, моя милая леди. — Не смей напоминать мне об этом! — взорвалась Листен, — я твоя Королева! Я Королева! Она, Алисия, выбрала меня! Только она смеет говорить со мной в таком тоне! Только ей позволено напоминать мне о том, чего я не могу! — Да, но её здесь нет… — Она будет здесь, слышал, глупый Кролик! Очень скоро она будет здесь! И тогда я прикажу тебе стереть себя, потому что ты больше не будешь мне нужен! Мне больше никто не будет нужен, кроме неё! — Простите, что заставил вас злиться, госпожа Мялистена, — осознав свою вину, ответил парень, — я хотел бы поговорить с вами совсем о другом. Я пришел сообщить вам о появлении в Безумном мире странной девушки. Судя по всему, она принадлежит одному из внешних миров. Я недавно узнал об её приходе в наш мир от Сони. Она больше ничего не сказала, только то, что ни разу не видела её в этом мире, со времён его сотворения. Пустые поговаривают, будто она именует себя Алисией. Но никто никогда не видел, чтобы у неё были печати бессмертия. Ограниченные линии говорят, что она даже не исказитель. Никто не видел, чтобы она искажала. — Это она! — воскликнула Мялистена Мя Листен, — Это Алисия! Это точно она! Алисия! Моя Алисия! Приведи её! Она нужна мне! Просто жизненно необходима! Ты должен найти её и привести сюда! Используй любые методы, но Алисия нужна мне живой и невредимой! — Будет исполнено, моя королева, — ответил Алан и покинул опочивальню Листен. А королева ещё долго смотрела в одну точку, повторяя одно лишь имя…«Алисия»…